Через тернии к Солнцу

Скован по рукам и ногам кандалами страха, Опутан ложью, омыт слезами… Потерянная душа идёт до конца, И я снова борюсь за шанс услышать ложь... Evanescence – Lies

Ужин прошел в полной тишине, хотя за столом присутствовали все жители особняка. Сегодня, в день, когда их жизни подвергались истинной опасности по причине маленькой осечки, было не до разговоров. Акацуки были вымотаны до изнеможения, некоторые были готовы уснуть прямо в тарелке с едой, но пока держались. Саске ни разу не оторвал своего взгляда от белоснежной скатерти, избегая нежелательных пересечений с остальными. Да, киллеры встретили парня довольно дружелюбно, но он принес им немало неприятностей своим уходом. Наруто в очередной раз с силой сжал вилку, едва не сгибая податливый металл. К великому удивлению блондина, подошедшая утром Анко подтвердила слова Учихи о том, что Орочимару действительно бы убил Сакуру, если бы увидел вмешательство мафии в свои дела. Когда-то она работала на этого наркоторговца, поэтому хорошо знала нравы мужчины. «Он мне нравился, - сказала женщина о Саске во время их разговора. – Да, он вел себя, как полное хамло, но я видела в нем и хорошее. Просто одиночество перебило в нем все положительные эмоции. Я верила, что он сможет взять себя в руки». Но извиняться Узумаки не собирался. Этот ублюдок наступил ему на больную мозоль, причем сделал это нарочно. Не один блондин не умеет держать себя в руках, но почему-то крышу у Учихи сорвало именно во время их диалога. Возможно ли, что брюнета действительно гложило чувство вины, или же младшему брату Итачи настолько не хотелось общаться с бывшим другом? Парню было сложно сделать точные выводы, для этого нужно было снова столкнуться лбами. Но Хокаге прямо сказала: еще одна стычка, и она не посмотрит на то, что Наруто – ее внук. - Эй, - Узумаки оторвался от созерцания сливового вина в бокале и обратил внимание на Сасори, сидящего рядом. Юноша тоже выглядел не важно: явно сказалась бессонная ночь, да и «прогулка» по Токио была не из легких. Акасуна отложил в сторону уже не нужный нож и продолжил. – Завтра занесу тебе информацию касаемо того паренька из клуба. Ты не поверишь, кто тогда сидел в одной компании с нашим неуловимым террористом, - что блондин понял точно, так это то, что данное прозвище надежно приклеилось к младшему Учихе среди клана. - Неужели кто-то из АНБУ? – он все-таки отпил алый напиток из бокала, решив, что пара глотков алкоголя ему погоды не сделают. Парень уже четко решил, что после ужина сразу отправится спать, а работа еще подождет. Наруто сегодня весь день просидел перед монитором компьютера, просматривая видеосъемку с улиц столицы в попытках отыскать пропавшего свидетеля, поэтому глаза нещадно болели и слезились, а позвоночник в области шеи отдавал тупой болью. - Мелко мыслишь. Он из Корня, - Сасори скосил глаза на напарника и недовольно цокнул языком. Дейдара уже начал клевать носом, перегревшись под токийским солнцем. Подперев голову рукой, Тсукури прикрыл глаза, пряча лицо от окружающих за длинной золотистой челкой. - Данзо послал одну из своих игрушек? – Узумаки нахмурился, понимая, что дело не из простых. Если обвинить клан Хьюга в предательстве было очень сложно, то отправить Корень и его начальника в данную группу представлялось практически нереальным заданием. Эти люди служили еще при Третьем, и старик Сарутоби доверял Данзо, как самому себе. Что АНБУ, что Корень никогда не подводили Хокаге, но теперь прошлое кажется не таким уж светлым и безмятежным. – Черт, голова уже не варит. - Поэтому я и подойду завтра. А сейчас, - Акасуна специально стукнул вилкой по тарелке, отчего Дейдара подпрыгнул на месте, чуть не свалившись со стула. Голубые глаза комично рассматривали присутствующих, словно пытаясь понять, что происходит. - Что, у нас очередное задание? - Да, миссия под кодовым названием «Отбой», - все также безэмоционально ответил юноша, но, заметив, что напарник не догоняет, пояснил. – Спать иди, завтра вставать рано, а ты уже готов в тарелку лицом упасть. На том конце стола Саске также встал со своего места и, почтительно кивнув Тсунаде, скрылся за поворотом, ведущем к лестнице. И, словно по команде, остальные присутствующие тоже начали собираться. У блондина возникло странное ощущение, что теперь Акацуки действительно будут следить за каждым шагом Учихи. Может, даже под окнами будут дежурить, дабы он опять не смотался в город по своим делам. Решив не отбиваться от дружного стада, Наруто поднялся из-за стола и, под пристальным взглядом бабушки, покинул столовую. В том крыле, где находилась спальня Узумаки, жили лишь он, Саске и Сакура, которая крайне редко появлялась в особняке на ночь. Но сегодня девушка весь день не покидала здание, стараясь как можно реже попадаться Узумаки на глаза. На ужин Харуно также не явилась, но блондин точно знал, что она поела. Конечно, парень за нее волновался и чувствовал себя ужасно виноватым. Да, Сакура сглупила, разве такое происходит в первый раз? Но она не заслужила той реакции, которая обрушилась на всех вчера. Заметив Учиху в коридоре, парень сбавил скорость. Брюнет вяло ковырялся в замке, словно и не хотел открывать эту дверь. Его глаза устало смотрели куда-то сквозь темное дерево, из чего Наруто сделал вывод, что Саске задумался. Да и то, что парень не заметил его присутствия, говорило о том же. И блондин решился. - Думаю, нам стоит поговорить, - Учиха вздрогнул и нехотя повернул голову, сверля бывшего друга тяжелым взглядом. Узумаки оперся спиной о стену и сложил руки на груди. - Ты все равно не будешь извиняться, так что не вижу смысла в нашем разговоре, - тихий, хриплый голос, совершенно непохожий на тот, что вчера обвинял блондина во всех смертных грехах. Парень видел, что брюнет тоже не хотел ругаться, но и поддерживать какие-то контакты не собирался. - Уверен, что и я не услышу твоих извинений, - ответил Наруто, на что Саске лишь невесело хмыкнул. На его лице не было и намека на сарказм или издевку, лишь уставший взгляд, выдававший душевное состояние хозяина с головой. Но Учиха и не хотел его прятать, ведь, если бы он хотел, то давно надел очередную маску презрения, скрывая эмоции своим актерским мастерством, отточенным годами. - За что просить прощения, Наруто? За правду? – брюнет склонил голову набок, внимательно наблюдая за реакцией бывшего друга, но тот лишь закатил глаза. – Можешь вновь начистить мне морду, но мое мнение останется прежним: ты сам виноват в том, что случилось. Будь ты в городе, ты бы не допустил, чтобы она вообще ко мне приближалась, не то, что начала общаться. - Не забывай про то, что именно из-за тебя Карин оказалась в той подворотне, - имя сестры до сих пор, словно нож, врезалось в сердце. Узумаки чувствовал, как очередная волна гнева заклокотала в глубине души, но блондин сразу пресек это чувство, не позволяя ему вырваться наружу. Держать себя в руках. Не поддаваться на провокации. Контролировать свои эмоции. – Ты мог ей помочь, а я был в сотнях километров оттуда. - Что ж, давай тогда проведем эксперимент. Я снова вмажу героина, а на тебя, тем временем, нападут группа обезумевших наркоманов. Думаю, похороны будут роскошными, - каждое слово Учихи сквозило уверенностью в сказанном. Наруто же все больше мрачнел, осознавая, к чему клонит Саске. Под кайфом все кажется не таким уж важным, даже избиение или смерть человека. Все это легко можно было принять за галлюцинации. - Ты больной, - тихо проговорил блондин, исподлобья наблюдая за бывшим другом. – Тебе лечиться надо. В глаза бросилось, как резко побледнело лицо парня, а в аметистовых глазах промелькнул животный ужас. Из сжатого кулака на пол упали несколько бордовых капель, практически сливаясь с темным паркетом. - Спокойной ночи, - прохрипел он и, открыв замок, скрылся в своей комнате, оставляя Наруто недоуменно сверлить взглядом то место, где пару секунд назад стоял брюнет. И что это только что было? В прошлом Узумаки часто повторял эту фразу при друге, но тот лишь в открытую смеялся, предлагая парню попробовать сдать его в дурдом. И все. Но сейчас Учиха не просто испугался дежурной угрозы, по нему было видно, что он действительно в нее поверил. Войдя в свою комнату, наследник закрыл дверь на ключ и оперся спиной о стену, наблюдая за уже прибывшим Итачи. Ворон, нахмурившись, рассматривал какие-то бумаги, пытаясь вникнуть в смысл написанного. Наконец, не выдержав, юноша бросил документы в лежащую на коленях папку и тяжело вздохнул. - Черт побери, этих врачей! Неужели так тяжело писать нормально? – он раздраженно потер виски и откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза. Несмотря на мнимое спокойствие, от Учихи веяло напряжением, пусть это могли заметить лишь те, кто давно его знает. И Наруто не был исключением. Небрежно оттолкнувшись от стены, парень медленно подошел к Итачи и сел рядом с ним, заглядывая в записи. - Может, я смогу помочь? – полный подозрения взгляд пронзил блондина, словно Ворон сомневался, стоит ли делиться подобным с ним. Узумаки подобное удивило, но отступать было поздно: любопытство уже взяло вверх над своим обладателем. – Я постоянно «перевожу» бабуле документы, потому что она не может разобрать почерк очередного старикана. Я – профи своего дела, - словно подкрепляя свои слова, он уткнулся подбородком в плечо Учихи, не отводя глаз. Потеря зрительного контакта равносильна проигрышу. - Ладно, держи, - папка аккуратно легла в руки наследника, и лишь после этого тот позволил себе опустить взгляд и пробежаться им по неровным строчкам. Тем временем Итачи стянул резинку со своих волос, отчего длинные темные пряди заскользили по плечам, рассыпаясь на груди. Теперь юноша окончательно расслабился, будучи уверенным, что никто, кроме сидящего рядом светлого чуда, его не увидит. Ворон – профессиональный наемник, всегда готовый принять очередное задание. Лишь немногие знали его, как человека, а не машину для убийств. – Только читать много придется. - Здесь многое можно пропустить, все равно не поймем, - ответил Наруто, перелистывая бумаги. На самом деле он осознавал, что эту кипу они не осилят и за ночь, а блондин еще надеялся нормально поспать. – Это история болезни? – получив едва заметный кивок, парень вновь вернулся к первой странице. «8 октября. Пациент ведет себя адекватно, принимает нужные препараты, не выражает агрессии по отношению к медперсоналу. Замкнут, на поставленные вопросы отвечает неохотно. Проведенные тесты не выявили никаких отклонений…» «15 октября. Резкая вспышка агрессии по отношению к самому себе. Пациент пытался покинуть палату, напал на представителя медперсонала. На поставленные вопросы не отвечает. Замкнут…» «28 октября. Пациент испугался собственного отражения. Утверждает, что его хотят убить, просит спрятать его от посторонних. Проявляются признак паранойи. Переведен в крыло для особо буйных пациентов…» «3 ноября. Пациент не идет на контакт с медперсоналом, отказывается принимать препараты и участвовать в тестах. Проявляются первичные признаки шизофрении. В изменении лечения отказано…» «8 ноября. Пациент просит прощения у вымышленного человека. На просьбу нарисовать его отвечает положительно, но с неохотой. Все так же не позволяет приближаться к себе представителям медперсонала и посетителям. В изменении лечения отказано…» «10 ноября. Психологический анализ рисунка не выявил никаких отклонений. Пациент намеренно наносит себе физический урон. Утверждает, что убил человека. На дополнительные вопросы не отвечает. Признаки шизофрении усиливаются. В изменении лечения отказано…» Раздраженно цокнув языком, Наруто пролистнул историю болезни вплоть до начала следующего года и пробежался глазами по строчкам. «4 января. Очередная попытка суицида. Пациент апатичен, не реагирует на внешние раздражители. Не узнает посетителей, принимает людей за галлюцинации. Тесты выявили психологическую неуравновешенность и депрессивное состояние личности. В изменении лечения отказано…» - Они его этими препаратами убить хотели? – Узумаки вздрогнул, не ожидав такой резкой реакции со стороны Итачи. Обернувшись, принц столкнулся с полным уничтожающей злобы взглядом, что выдавало крайнюю взбешенность Учихи. Антрацитовые глаза хищно сузились, а тонкие, длинные пальцы до хруста сжались в кулаки. - Бабуля как-то говорила, что пациентам спецклиник редко изменяют курс лечения: слишком хлопотно и дорого. Это же психиатрия? – блондин пальцем указал на папку, так и не удосужившись взглянуть на обложку документа. - Наркология. - Тем более, - парень настороженно наблюдал, как постепенно успокаивается Ворон, хотя успокоением это было сложно назвать: глаза словно остекленели, губы сжались в тонкую линию, выдавая нервозность, пальцы так и не ослабили хватки. Он лишь пытался вернуть себе прежнюю нейтральность мыслей, но получалось все из рук вон плохо. – Как по мне, так наркоманы – самые выносливые из больных. Они долгие годы сидят на всякой дряни, уничтожающей их организмы, так что выдержать подобное лечение в их возможностях, - неудачно махнув рукой, Наруто смел чуть потрепанные листы истории болезни на пол. – Черт, - он уже собирался их поднять, как взгляд упал на оставшиеся бумаги. Тонкие, четкие штрихи простого карандаша, выведенные явно натренированной рукой художника. Ни следов погрешностей, ни смазанных линий, лишь плавность очертаний лица человека, изображенного на листе. Узумаки замер, шокировано всматриваясь в собственный портрет. Это точно был он, но на нарисованном лице были эмоции, никак не свойственные самому принцу. Звериный оскал и злобно суженные ярко-голубые глаза – этого хватало, чтобы выразить черную ненависть, испытываемую к любому увидевшему эту картину. Но весь этот гнев был направлен на самого художника, остальные могли лишь лицезреть его отголоски, набросанные на бумаге. - Саске бросил художественную школу, потому что учителя ограничивали его свободу мыслей, - Итачи аккуратно взял портрет в руки, дабы лучше разглядеть его. – Он действительно чувствовал себя виноватым перед тобой, Наруто. - Так это, - парень, наконец, взглянул на обложку, где печатные иероглифы складывались в имя его бывшего друга. Все верно. Он и подумать не мог, что здесь описывают именно младшего Учиху. Иногда парень походил на сумасшедшего, но все его странности вписывались в рамки общества, пусть и со скрипом. Всего лишь алкоголь, всего лишь наркотики – если бы не эти вещи, возможно, его тараканы никогда бы не покидали его головы. - Теперь я понимаю, почему он тогда даже не взглянул на меня. Просто подумал, что я – очередная выдумка воспаленного разума, - брюнет грустно усмехнулся и отвернулся к окну, вглядываясь в темноту улицы. Сердце сжали тиски печали, жало непонятной тоски вонзилось в душу. Не понял. Не увидел. Позволил брату уничтожить самого себя. Наруто же разрывали довольно противоречивые чувства. Пальцы аккуратно поглаживали шершавую бумагу, пачкая кожу в грифеле. В его руках был уже другой портрет, разительно отличающийся от предыдущего. Голубые глаза смотрели на зрителя с неверием и обидой. А еще в них была пустота. Та самая, которую Узумаки наблюдал в зеркалах на протяжении нескольких лет. В уголке стояла дата: восьмое ноября, день, когда Саске начал вымаливать у него прощение. Неужели у холодного ублюдка появилась совесть? Или же им помыкал лишь страх перед очередной галлюцинацией? Раскаяние или ужас? Таблетки или внутреннее состояние души? - Нару, - блондин вздрогнул от странного тона голоса Ворона. Юноша все еще не смотрел в сторону принца, словно тьма была куда интереснее красок комнаты, да и самого Наруто, - что произошло тогда в клубе? Не этого вопроса ожидал парень. Он вообще не знал, чего ожидать. А Учиха просто вернулся к той теме, на которой Узумаки ставил табу вот уже долгие пять лет. Похоже, Итачи решил воспользоваться этим вечером, как временем откровений. И блондин не имел права отказаться. Он видел слишком много, чтобы вновь уронить небрежное и холодное «Нет» в сторону юноши. Поэтому оставалось лишь поглубже вздохнуть и выложить все то, о чем не смели рассказывать сами действующие лица.