Костанътинъ (старослав.)

Они прилетели вечером, когда на улицах уже давно горели фонари. Все с преогромным удовольствием выскочили с трапа на свежий морозный воздух. Снег искрился под ногами, отображая свет мощных прожекторов, освещающих взлетную полосу. Дыхание из груди выходило серебристым паром. Иван, выходивший последним, раскланялся с пилотом, обнялся с ним напоследок и самолет вскоре начали отгонять в ангар. Рон, Гермиона с родителями и Константин двинулись в аэропорт, знакомый мальчику по многочисленным полетам. Все вместе они дождались отца парня, а потом забирали багаж. Иван, тяжело нагруженный чемоданами сына, решил донести и пару чемоданов Рона. Константину достались ключи от машины, и сейчас он ими небрежно поигрывал, идя налегке. - Ну, вы все идете? - зоркие глаза оглядели всю компанию с ног до головы. От мужчины не укрылась дрожь от мороза Рона и жест Гермионы – она поправила шапку на голове, одевая, точнее натягивая ее поплотнее. Так же он забрал ключи. - Идем-идем, - заверил его паренек, даже не одевая перчаток на руки. – Сейчас. Все дети покорно забрались в машину, и опять в лимузин. - Х-х-холодно тут у вас, - выдыхает Рон, с облегчением садясь на сидение машины, и слегка стучит при этом зубами. - О-о-очень. - Да нет, это не холод настоящий, - отмахнулся Константин от Рона, - вот в Сибири холода… Под минус тридцать – сорок. Рон взглянул на него с безумным выражением лица и широко раскрытыми глазами. Иван тем временем сел за руль и надевал ремень безопасности. *** Поездка не показалась детям очень долгой. И вот они въезжают в заснеженный двор через автоматические ворота. Сердце мальчика забилось быстрее: очень хотелось увидеть дом и Гила. Он по всему соскучился. Обширный особняк-дом Ивана в пригороде Москвы выглядел так же как и обычно, единственное: что балкон был украшен еловой искусственной гирляндой с лампочками и входная металлическая дверь - рождественским венком, идеально повешенным четко посередине. Чувствовалось, что это все было дело рук Гилберта. Иван отличался особенной леностью в отношении украшений и мальчик, по обыкновению, наряжал все один - и живую ель, срубленную топором отца в ближайшем к ним лесу; и стены - они сразу же играли яркими красками из дождика, канители, что переливалась на свету; всякие гирлянды, в щедром количестве подаренные крестным Ваном Яо, так же занимали свои места. Лишь только звезду, большую и красную, ему было не повесить одному – отец, легко с его ростом, дотягивался до самой верхушки. Обыкновенно хваля парня, тот возвращался к своей работе. Гилберт встретил их всех у дверей. Ледяной ветер развевал его одежду, но воплощению не страшен холод или жара. Мальчик кинулся к нему в раскрытые объятия. - Привееет, мой любимый, - мальчику привычно взлохматили волосы, - давно тебя я не видел! Слегка насмешливым алые глаза осмотрели всех новоприбывших. Остановились они именно на Иване. - Все готово, идите есть, все за стол! - позвал Гилберт, - чемоданы оставьте нам с Иваном! Всем ужинать! Все вошли в просторную и большую прихожую и сейчас же повесили верхнюю одежду на крюки стены. И принялись снимать обувь. Гил и Иван уже несли чемоданы наверх - гости будут спать на втором этаже, а они оба временно займут пустые комнаты на первом. Потом рванули мыть руки и смывать лица в ванной и на кухне. Все прошли в большую комнату, иначе - гостиную. В углу стояла нарядная, живая ель; перед ней - большущий стол. Еще в гостиной находился камин, который сейчас не горел, мягкий ковер. Стол был уставлен всякими блюдами, тарелками, мисками и прочей посудой с самой разнообразной русской едой. У Рона просто загорелись глаза при виде всех этих яств, хоть они были немного и необычными для англичан. Константин, с некоторым облегчением, налил себе в стакан из ближайшего графина рубиновый напиток, морс, по которому успел соскучиться за рубежом. Тыквенный сок он не любил, особенно в таком количестве что хоть залейся с ним. Над камином висела картина, выполненная красками, написанная известным русским художником. Иван, точнее ипостась мужчины, Российская Империя, в белом мундире с золотыми эполетами и орденом на груди, спокойно и с величием во взгляде взирал на всех входящих в комнату. Еще была сделана каминная полка, пестрившая самыми разными фотографиями и с тульским старым пистолетом в немного пыльном футляре на красном бархате. Пистолет стрелял, Константин это знал по многочисленным рассказам своего папы. Гермиона с интересом оглядывала комнату и окружающую обстановку, так же как и ее родители вместе с Роном. Ее страшно заинтересовал и портрет. Иван и Гил вошли в большую комнату, негромко переговариваясь друг с другом по-немецки. Видимо эта информация, чем они именно сейчас оба обменивались, не предназначалась для ушей Константина и прочих. Они так же присоединились ко всем, сидящим за столом. Мальчик уже приступил к трапезе; поедая жареный язык с горошком, он услышал голос Гермионы: - Эээ, мистер Брагинский... - неуверенно начала девочка, внимательно разглядывая картину, - можно вас спросить? - Конечно, - вежливо отозвался тот сразу же, отвлекаясь от своей порции мяса под соусом. - Спрашивай. - А на картине - вы? - она кивает на нее. - Не совсем, - приятно улыбнулся Иван, но Константин мгновенно понял - тот ничего не скажет: то, что он - воплощение, да и опасно все это, раскрывать информацию непроверенному источнику. - Это мой предок. Тоже, кстати, Иваном звали. Прусс давится пюре, с трудом подавляя зарождающийся смешок. Иван холодно метнул на него недовольный взгляд. И приступил к курице, точнее к цыпленку-табака. Котервранка, к счастью, ничего не заметила. Гости, в лице миссис и мистера Грейнджер, расхваливали разнообразную русскую еду. Иван, как и Гилберт, очень спокойно беседовали с ними на английском; Константин перешел на русский, немецкий и частично английский языки - так было понятнее и гостям, и самому Гилберту, и отцу. - Кстати, я чуть не забыл, - отвлекся Иван от наливания чая в чайные чашки и оглядел троицу, - палочки, все три, сдать мне на хранение. Этот дом слишко накачен магией и тут мы все не колдуем, или стараемся колдовать ничтожно мало... Перед ним сразу легли две палочки - Гермионы и Константина. Рон, тяжко вздохнув, вытащил свою из кармана. Сейчас она выглядела еще хуже - вся в отпечатках пальцев, в соре и замотанная посередине магической клейкой лентой. Но та уже начала отставать от древесины. Иван поднял палочку на уровень глаз и та выстрелила двумя искрами. Гилберт аж дернулся от неожиданности и пошипел ругательство на немецком. - Тебе нужна новая палочка. Это очень опасно, даже держать ее в руках! Колдовство из нее смертельно опасно! - Рон попытался что-то сказать или перебить взрослого, но старший Брагинский лишь махнул рукой, - у нас есть славные мастера по изготовлению волшебных палочек, завтра туда тогда обязательно пойдем. Рон пробурчал: - Спасибо, сэр. Константин улыбнулся ему, поймав несколько недовольный взгляд. Теперь вся компания пила горячий чай с пирогами, которые были с разными начинками, конфетами, шоколадом, пирожками и булочками. Пузатый и расписной самовар был диковинкой для них, англичан, и поэтому даже взрослые хихикали, с интересом и самостоятельно разливая чай из названного по чашкам. Все наелись до отвала и напились горячего, вкусного чаю. Все очень сытые и довольные жизнью гости потянулись строем наверх по лестнице в их комнаты. Гилберт их всех провел по своим комнатам и показал местонахождение на этаже ванны с туалетом. И вернулся обратно, к мальчику который уже разговаривал с отцом о подарках. Иван метнул взгляд на камин, и дрова вспыхнули, огонь затрещал. Гилберт вольготно расположился в своем любимом кресле и слушал долгий рассказ парня о нападениях в школе. Коснулась маленькая семья и этой темы. - ... Выходит, кто-то замешан в нападениях, верно? - тихо спросил Иван, убирая грязную посуду со стола. - Угу, и написали, что "...Тайная комната снова открыта", - мальчик осторожно поставил чашку на стол. - Я тогда чувствовал очень темную магию, почти черную... А еще эта кошка дала одну подсказку. Она окаменела, а не умерла. Я знаю немного заклятий, что дают такой эффект... - И? Что ты полагаешь? - спросил альбинос, оторвавшись от страницы в его книге. Ему было интересными - слышать суждение юного Константина. - Оно подействовал не так как нужно. Что-то либо отпугнуло, либо не дало довести заклятие до конца, либо это намеренная ошибка, либо... Случайность, которая и спасла ее и Колина. Еще и профессора, в частности директор проговорился, что она была открыта в прошлом... - О! - Иван внимательно глянул на сына, - это более четкий след. Надо узнать, что произошло толком в самый первый раз, пойман ли преступник, и кто являлся жертвой... - Меня пугает, эта Тайная комната, - признался паренек, неся поднос, наполненный посудой на кухню в мойку. - И существо или маг, который делает такое черное дело, зло... - Не стоит пугаться, сын. Ты читал вообще-то легенду о Комнате? - Читал. Салазар хотел выгнать всех недостойных для изучения магическим искусствам. Полукровкам и маглам он не доверял. А у нас в школе... - Таких больше половины. И первые, кто окажутся под прицелом, это будут такие как ваша Гермиона... - грустно вздохнул Иван, включая воду. Та хлынула большим напором. Они оба увлеклись мойкой посуды, перестав обсуждать. И вообще мыть посуду обожали оба, а вот дядя Гилберт это дело очень не любил. - А как быть с подарками? - спросил Константин, выключив воду и хватая чистое полотенце - надо протереть тарелки, прежде чем поставить их на место. Иван вытер три тарелки, прежде чем ответить. - Я их проведу с экскурсией по Москве; как видел сам, вашему Рону нужна волшебная палочка; потом у меня билеты в Большой театр, на балет. Потом мы можем покататься на Красной площади на коньках, а затем и Новый год отметить. Но это уже без меня. - Поче... - Я пьянею согласно географическому местоположению регионов. - Мрачно отозвался Иван. - То есть, с вечера тридцатого числа мне уже будет весело, а затем меня, первого января, будет мучать жуткое похмелье. Особенно круто и эпично буду смотреться с утра тридцать первого, у президента. Он меня вызвал. - Я и забыл, - хихикнул Константин, прижимая ладонь ко рту, - прости... Гила с собой заберешь? - Конечно. Пьяный Тевтонский орден это что-то с чем-то, - весело хмыкает Иван, - наверное, быть может, Яо подъедет, у них вообще Новый год гораздо позже... - Здорово! - Я оставлю указания, они как всегда будут на холодильнике. Яо, в случае чего, сможет со всем справиться. - Хорошо. А подарки? - Пойдем, Гил, наверное, уже спит, повесим им всем их носки... - Иван говорил это с иронией в голосе. - Все только обрадуются. И действительно, Гилберта Байльшмидта в комнате уже не было. Он, по-видимому, отправился в постель, ведь время было позднее. Иван невесть откуда достал большие носки с именами, и по очереди повесил их на заранее вбитые в полку гвоздики. Константин изредка вертел красочные коробки, с яркими лентами и сияющей оберткой, пытаясь разобрать имя, кому и полагался тот или иной подарок. И клал его в нужный носок. Осмотрев свою работу и оставшись очень довольными, они ушли из комнаты, предварительно потушив горевший камин. Скоро наступит новый день...