Просто жить

После двух часового ожидания своей очереди в приемном отделении больницы, после осмотра хамоватым, но все же неплохим хирургом, после двух швов и обещания не мочить рану семь дней, я, наконец, иду домой. Получилось почти приключение. Давно у меня не было приключений… Я решаю прогуляться. Машину оставляю около въезда на территорию больницы и иду к парку. Не иду, хромаю. Но это мелочи. Приключения, всегда о них мечтала. Не только будучи ребенком, но и сейчас. Только никогда не путешествовала, не искала, не старалась узнать что-то новое. (Командировки – не в счет.) Я жила в своей разноцветной серой квартире, в притворно спокойном офисе, в спортзале, где всегда слишком громкая музыка. Я почти каждый вечер, засыпая, говорила себе, что летом надо съездить куда-нибудь на море. Но каждое лето я оставалась здесь, изнемогая от городской духоты. Я ничего не меняла, ведь у меня было время. Теперь его нет, оно кончается. Я останавливаюсь, чтобы восстановить дыхание – нельзя сейчас плакать, нельзя впадать в панику. Мимо идут люди, мимо бегут дети. Мимо жизнь. - И ты все еще часть этой жизни. Ты все еще здесь, - я стараюсь успокоиться, повторяя это снова и снова. До меня доносится запах кофе: через дорогу кафе. Я поправляю лямку сумки, упавшую с плеча и иду к самому дальнему столику на летней веранде. Через пять минут ко мне подходит молоденькая официантка и оставляет меню. Чуть позже она возвращается, чтобы взять заказ. - Чашечку глясе…. Нет, несите сразу две. И яблочный штрудель с мороженным, пожалуйста. Я улыбаюсь, протягивая официантке меню, но в ответ получаю лишь небрежное «скоро будет». Я наслаждаюсь солнечной погодой и отменный вкусом кофе. Мне хорошо. Действительно хорошо. Не хочется это терять…. А ведь я никому не рассказала об опухоли. Да, прошло всего двадцать четыре часа, но это, наверное, самые сложные двадцать четыре часа - время, когда ты осознаешь и пытаешься понять, что с этим делать, как жить. А я никому не сказала. Я прохожу через это одна. Я не хочу быть одной. Да, я умру. Через несколько месяцев (или даже лет). Но сейчас мне хорошо и я хочу, чтобы кто-то разделил это время и место со мной. Хочу, чтобы кто-то причмокивал, поедая пирог или такой же яблочный штрудель. Хочу, чтобы кто-то с ужасом и печалью в глазах посмотрел на меня, вдруг осознав, что меня скоро не станет. Не хочу быть одна. Нет, не боюсь. Просто мне нужен кто-нибудь. Я достаю мобильный телефон и по памяти набираю номер. Через три гудка, раздается усталое и безразличное «алле». - Привет, Андрей. - Привет, - я слышу, как он тяжело вздыхает на том конце провода. – Что-то случилось? - Хм…. Сложно сказать. - Что ты имеешь в виду? - Приходи ко мне. - К тебе… домой? - Нет, - я улыбаюсь. – Не в этот раз. Это уже было, помнишь? - Да…. Я слышу, как он улыбается, и могу почти увидеть его: он сидит, развалившись на стуле, одной рукой расстегивает верхние пуговицы рубашки, голова чуть запрокинута, глаза прикрыты и бровь слегка вскинута, как всегда, когда он улыбается чему-то грустному. - Я сижу в кафе. - В каком? - В нашем. - … - В том, около парка…. - Я понял. Он молчит. Молчу я. Мне вдруг стало страшно и стыдно – почему я позвонила ему? - Ты придешь? - Зачем? Полина, чего ты хочешь? - Прости меня, но мне очень нужно, чтобы ты был здесь. Пожалуйста. - … - Пожалуйста, - повторяю я, почти уверенная, что он не приедет. - Я сейчас буду. Закажи мне чай и.… Ну, как всегда, ты знаешь. Знаешь же? - Конечно… Я делаю заказ, провожаю официантку взглядом. Я жду. Кажется, что секунды стали длиннее. Сердце с каждой минутой бьется все сильнее. Мне стыдно перед Андреем. Я пришла в фирму вскоре после окончания института. Он уже работал там три года. Его попросили меня со всеми познакомить, рассказать, какие у них порядки и в чем заключается моя работа. Мы сразу понравились друг другу. Сначала просто пару раз в неделю заходили в «наше» кафе. Потом… Я даже не знаю, что было потом. Однажды на стоянке он поцеловал меня. Или я поцеловала его. Не помню. Потому что поцелуй был только началом. Закончилось все у него дома. Или у меня. Не помню. Потому что такое повторялось еще не раз. Нам было приятно в обществе друг друга. Мы любили совершенно разные вещи, но ненавидели одно и то же: плохое кино, рыбу и классическую прозу. Интересно то, что Андрей никогда не стеснялся меня. Он сразу вел себя со мной так, словно мы знакомы уже сотню лет и знаем все странности друг друга. И он неясным способом практически сразу вычислил все мои. Мне было с ним комфортно и легко. Но я сама все испортила. Однажды я решила, что устала от него. Андрей вдруг показался мне идеальным, слишком хорошим для меня. Это начало меня раздражать. Я не приходила домой до поздней ночи, проводила время у подруг и на работе. Дома я кричала на него. Часто без повода. А он… Он просто слушал. Смотрел на меня, не говоря ни слова. Это выводило меня еще больше. - Как ты можешь быть таким спокойным? Я же ору на тебя, как последняя истеричка. Скажи же что-нибудь, накричи на меня в ответ! - возмутилась я как-то. - Я не буду кричать, потому что не вижу смысла. Я люблю тебя и не хочу делать тебе больно, - вот что он ответил мне. Это был первый раз, когда он сказал, что любит меня. А я…. Я лишилась дара речи, но всего на пару секунд. А потом сказала то, за что корю себя до сих пор: - А я тебя не люблю. И прошу тебя уйти. Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Была бы моя воля, я бы стерла все воспоминания о тебе. - Это уже было. Помнишь фильм, который мы смотрели в начале месяца, он назывался «Вечное сияние чистого разума». Это оттуда, - сказал Андрей, закрывая за собой дверь. После этого мы виделись только на работе, разговаривали только на рабочие темы. Мы стали лишь коллегами. Но я видела, замечала иногда странную тень на его лице. Я понимала, что очень обидела его. Но мне было еще хуже от того, что я соврала. Я очень любила Андрея. Мне кажется, что я все еще люблю его. Наверное, это единственное, что не изменила во мне опухоль – мои чувства к Андрею. Я закрываю глаза. Наверное, я задремала. Кто-то касается моего плеча, это вырывает меня из сладких объятий Морфея. Я вздрагиваю и пытаюсь взглядом найти того, кто меня потревожил. Это Андрей. С другой стороны столика уже стоит кружка зеленого чая и лежит кусочек лимонного пирога на слишком большой тарелке.Андрей присаживается. Он молчит. Он просто смотрит на меня, слегка прищурив глаза. - Здесь нет никакого подвоха, - улыбаясь, говорю я. - Я не уверен, - он делает большой глоток чая. – Зачем ты позвала меня? - Я хочу, чтобы ты был рядом. - Ой, брось! – Андрей неожиданно повышает голос, его резкость удивляет меня. – Почему я вдруг понадобился тебе? Когда я… - он замолкает, словно отговаривая себя говорить то, что собирался. – Тогда я был лишним, я тебе мешал! Что же случилось теперь? - Ты имеешь полное право злиться. Нам давно пора было поговорить… - Разговорами дело не исправишь! Андрей отворачивается от меня. Он теребит галстук, кажется, словно он борется с желанием просто уйти отсюда, не выясняя дальше отношения. - Прости меня, - тихо говорю я, боясь посмотреть на него. – Прости…. Он переводит взгляд на меня: он злится, он обижен. Я решаю, что нужно все рассказать. - Мне очень плохо от того, как я обошлась с тобой. Я сама не могу себя простить, так что не жду этого от тебя. Просто выслушай меня, я хочу, чтобы ты все понимал. Время, которое мы провели вместе, - было счастьем для меня. Но потом мои мозги меня подвели. Это была не твоя вина, и, наверное, не моя тоже…. Подожди, не перебивай и не возмущайся, просто слушай. Я не помню, когда все изменилось. Я вдруг осознала, что ты потрясающий, даже слишком. Ты делал все так, как я мечтала. Мне вдруг показалось, что я тебя недостойна. И это меня злило. Я понимала, что все это глупо, но ты был настолько хорош, что все мои положительные черты перечеркивались одной твоей улыбкой!.. - Что за бред ты несешь? - Погоди, дай мне сказать до конца, - я вздыхаю, потому что то, что я говорю, со стороны и действительно кажется бредом. – Самое забавное, то, что я понимала, что не права. Я удивлялась сама себя, настолько такое поведение было для меня не свойственно. Я боялась того, что твориться со мной. А потом бояться перестала. Потом мне стало все равно. Я перестаю говорить. Андрей смотрит на меня и молчит. Я знаю, что нужно рассказать ему об опухоли, но мне страшно, у меня трясутся коленки. Я делаю глубокий вздох и, не смотря на Андрея, продолжаю говорить: - Вчера мне сказали, что я больна, - Андрей перестает жевать, он смотрит на меня. – Мне сделали МРТ. У меня, - я замираю, язык не поворачивается сказать. – У меня…. Я чувствую, как слезинка катится на моей щеке. Я вижу испуганный взгляд Андрея. Он ничего не понимает. Я знаю, что уже далеко зашла и все не превратишь в шутку. - У меня опухоль в мозге. Андрей смотрит на меня, он не говорит ни слова. От этого я начинаю плакать сильнее прежнего. Он встает со всего места, подходит ко мне, берет меня за руку. Я поднимаюсь. Он меня обнимает, не говоря ни слова. Я никогда не задумывалась, насколько важны простые объятия. Сердце замирает, когда ты понимаешь, что кто-то рядом, кому-то не все равно. Мы стоим посреди кафе. Он крепко держит меня, а я плачу, не в силах остановиться. - А самое противное то, что я тебе соврала. Тогда. Я тебя любила, может, и сейчас люблю, - заикаясь, уткнувшись в плечо Андрея, говорю я. – А ты ненавидишь меня… Я жду, что он скажет, что тоже все еще любит меня. Но он молчит. Я чувствую, как он дышит, он крепко меня обнимает. Но не говорит ни слова. - Прости, я, наверное, не должна была этого говорить, - шепчу я, отстраняясь. - Да. Я пытаюсь посмотреть Андрею в глаза. Но он отвернулся от меня. Мое сердце начинает биться быстро-быстро, во рту пересохло, дыхание становится прерывистым. Я вдруг впадаю в панику: зачем я позвонила ему, зачем говорю все это? - Я должна уйти, - говорю я, резким движением снимая сумку со спинки стула. Я практически бегу. Когда я была уже на другой стороне дороги, я посмотрела на веранду кафе: Андрей продолжал все так же стоять около столика и смотреть куда-то в сторону. Я в очередной раз ругаю себя за свою глупость и, хромая, направляюсь к машине.