Дух Доблести

~*~ - Я выхожу отсюда только во двор. - Как и я. - У тебя есть отпуск. - Две недели в году. За это время не успеть доехать до места, где я родился, и вернуться, так что я не был дома с детства, как и ты. И, вдобавок, во все остальные дни у меня меньше свободного времени, чем у тебя. - Неужели? - Смотри сама. Смена длится восемь часов. Два часа на еду, - сэр Каллен загибал пальцы. - Три часа на тренировки – полтора часа утром и полтора – вечером. Восемь часов на сон. Итого всего три свободных часа в день. - Ты можешь меньше спать! - Ага, и быстрее есть. Нет. Для храмовника режим очень важен. Я должен быть бдительным. Амелл расплылась в улыбке. У нее большой рот - это было бы некрасиво, если бы не эта огромная, обжигающая как солнце улыбка. - И что ты делаешь в свои три часа? - В основном, читаю. - Что? - Не спрашивай меня, - он смутился. - Не хочу тебе врать, но и правду сказать не могу. Ее улыбка стала еще шире, хотя казалось, что это невозможно. - Но ничего постыдного, как ты, может быть, подумала, - поспешно добавил он. - Я ничего такого не подумала. Каллен хотел, чтобы она задержалась еще. Он старался не думать о том, что сразу за поворотом - тупик, в котором, возле двери, ведущей на третий этаж, дежурит сэр Говард, сухой и язвительный человек. И ему оттуда все прекрасно слышно. - Поздравляю с успешным завершением Истязаний, - сказал Каллен, с сожалением отметив, что против воли соскочил с непринужденного тона на официальный. - Ты уже поздравлял, - она все равно опустила глаза и пригладила короткие черные волосы, ожидая похвалы своим достижениям. - Тогда я заикался. - Но сказал, что не заикаешься, - припомнила Амелл. - Я был взволнован. Не ожидал увидеть тебя так скоро. А ты очнулась через пару часов, и выглядишь замечательно. - Это все татуировка, - ответила Амелл, по-прежнему не глядя на него, и ее щеки слегка порозовели. Каллен, впрочем, этого не заметил, как не замечал многих хороших вещей, которые могли бы сделать его немного счастливее. Рисунок – густые бледно-синие тени вокруг глаз и всполохи на лбу, - скрывал от Каллена черты ее лица, как маска. Оно расплывалось и выглядело не совсем живым. Может быть, она не такая хорошенькая, какой он видит ее, когда закрывает глаза. - Давно хотел спросить – татуировка что-то значит? Амелл вскинула голову. - Она значит, что в детстве я заклинанием сожгла себе брови, - ответила она, и в ее голосе послышалась гордость за свой поступок. – Они больше не растут, видишь? Она наклонилась вперед, нахмурилась и удивилась, и он заметил, что бровей действительно нет – их заменял край зловещего рисунка. Наверное, Амелл гордится, потому что заклинание уничтожения бровей – сильная магия для маленькой девочки. - Наставница Мод сказала, чтобы я не ревела, - продолжила Амелл. – Но я все равно ревела. Поэтому, когда торговцы в очередной раз заглянули в Круг, мне было разрешено сделать эту татуировку. Художник предложил средства для рисования бровей, но я подумала, что рисовать брови каждый день до самой смерти очень утомительно. - Ты могла сделать татуировку в виде бровей. - Если бы я знала тогда, как трудно подчас убить время в Круге, я бы согласилась на ежедневное рисование. Он немного смутился, как всегда, когда она жаловалась на свою жизнь в изоляции, вдали от бед и радостей большого мира. Он жил так же – ходил по тем же коридорам, подпирал те же стены, брал те же пыльные книги, рассеянно общипывал во время прогулки те же безымянные кудрявые кусты в саду. В казарме было не так уютно, как в комнатах магов, потому что Орден предписывал своим рыцарям суровую аскезу, в то время как маг всегда мог поваляться на тюфяке средь бела дня. Они с Амелл частенько, как сегодня, спорили о том, чье бремя тяжелее, а судьба – беспощадней. Каллен считал, что его. Ведь, будь он магом, он мог бы поцеловать ее – в тайне от таких, как он. Но он не мог поцеловать ее в тайне от самого себя. - В Тени я встретила духа Доблести, - сказала Амелл. – Для меня он выглядел, как храмовник. - Какой храмовник? – растерялся Каллен. - Я точно не знаю. Просто говорю, - Амелл неопределенно дернула плечом и пошла прочь. Каллен хотел крикнуть ей вслед, что она снова бодрым шагом идет в тупик, о котором вечно забывает, и в котором дежурит сэр Говард, но понял, что поздно. - Проходи, не задерживайся, - услышал Каллен приглушенный голос Говарда из-за угла. - Сиськи Андрасте, - тихо выругалась Амелл. – Тебе не надоело говорить мне одно и то же каждый раз, храмовник? - Не богохульствуй, ведьма. - Я снова забыла про этот тупик. - Расскажи сэру Каллену об этом. Я тут немного занят. - Знаешь, сэр Говард, ты меня прости, но, по сравнению с сэром Калленом, ты просто задница. - Знаю. Поэтому я в шлеме. На секунду воцарилась тишина, а потом Амелл прыснула. Сэр Говард всегда смеялся над Калленом за смазливое лицо, но Каллену его лицо нравилось – напоминало о матери и о сестре, которая, как назло, пошла в отца. Амелл пробежала мимо него обратно, не сказав ни слова, но подмигнула. Каллен побоялся, что сэр Говард расслышит, как хлопают ее ресницы, и станет шутить. Сэр Говард вообще много шутил, но никогда не улыбался. ~*~