Смерть... или сон?

В то утро Ассоль умерла. Нет, её не убили. Она не скончалась от неизлечимой болезни. Она не попала в аварию, не стала жертвой теракта и так далее. Она даже не скончалась от старости – ей было всего восемнадцать лет. Ассоль просто умерла. Вот так: шагала по залитой весенним солнцем улице, и вдруг упала навзничь. Плавно, словно в замедленной съёмке, широко раскинув руки, будто распятая. Это падение весьма удивило девушку. Что это? Её словно кто-то легонько толкнул в грудь, причём удара при падении она не почувствовала, будто её тело было не тяжелее листа бумаги. Но ещё больше её удивили проходившие мимо люди. Создавалось впечатление, что они не замечали лежащую посреди оживлённой улицы девушку, и равнодушно шли мимо. Даже как-то немного обидно. Ассоль хотела подняться, но поняла, что не может этого сделать: тело было словно из свинца. Девушка снова удивилась, но, признаться, не особо сильно. Ей почему-то нравилось вот так лежать на тротуаре, раскинув руки, и смотреть в пронзительно-голубое небо, по которому плыли кипенно-белые «пушистые» облака. Ассоль никогда не испытывала такого умиротворения. Сейчас на душе у неё было спокойно, она уже не помнила, куда и зачем шла – да это и не важно. Так и должно быть. Вот бы вечно так лежать и смотреть в небо... Людей вокруг становилось всё больше. Кажется, они заметили Ассоль, некоторые даже остановились возле неё, но никто не решался к ней притронуться. Их присутствие начало немного раздражать девушку. Зачем они здесь? Пусть идут дальше по своим делам! Она просто хочет спокойно лежать и смотреть в небо, не нужно её трогать! Сквозь негромкий, нестройный гул голосов девушка услышала чей-то тихий плач. «Мама, – догадалась Ассоль. – Мама, милая, зачем же ты плачешь? Мне сейчас хорошо!» Девушка хотела повернуть голову и сказать матери что-нибудь утешающее, однако тело окончательно перестало слушаться её. Она не могла ни двигаться, ни говорить. Ассоль слегка раздосадовалась, но тут же успокоилась. Ничего, мама поймёт... Она у неё умница. На лоб девушки легла чья-то тёплая, шершавая ладонь. Папа... Папочка... Ассоль мысленно улыбнулась. Она уже поняла, что с ней происходит что-то странное и необъяснимое, и ей было приятно, что родители в такой момент находятся рядом с ней. «Я умираю», вдруг пронеслось в голове у девушки. Странно, её это совсем не испугало. Ей просто хотелось лежать и смотреть на облака. Ладонь отца, задержавшись на лбу, закрыла ей глаза. На миг Ассоль погрузилась во тьму, а затем снова обрела способность видеть. Но что это? Небо стало... ближе? Нет, это она, Ассоль, освободившись от уз бренного тела, поднимается всё выше и выше. Вот она уже может рассмотреть сверху себя, лежащую на тротуаре, людей, что столпились вокруг, плачущую мать и отца... «До свидания!», хотелось крикнуть ей, но она поняла, что не в силах сделать и этого. Ничего, когда-нибудь они все поймут... Сейчас же Ассоль стремилась подняться всё выше и выше, яркое солнце слепило глаза, его тёплые лучи проходили сквозь девушку, заполняя светом каждую клеточку её тела, и вот Ассоль словно растворяется, исчезает, перестаёт существовать, становится частью этого пронзительно-голубого неба с белыми облаками. От счастья хочется кричать, её с головой накрывает волна неземного блаженства, и... Ассоль вздрогнула и проснулась. Несколько секунд она лежала неподвижно, пялясь в потолок, затем села на кровати, по-турецки скрестив ноги, и задумалась. Что это было? Просто сон? Или нечто большее? А может... Может, она действительно умерла этим утром, но её зачем-то снова вернули в этот мир? В любом случае, стоило задуматься. Ассоль улыбнулась. Если смерть на самом деле такая, то умирать совсем не страшно. Смерть – это не конец. Это начало чего-то нового. Чего-то прекрасного, что бы там ни говорили. И когда-нибудь она, как и все смертные, обязательно умрёт. Но только не сейчас. Не сейчас...