Здесь начинается граница

На второй неделе первого месяца зимы с неба посыпались белые хлопья снега. Те, кто начинал работу с самого рассвета, выходили на улицы и замирали с открытым ртом. Снег был здесь редким явлением, особенно осенью. Зимой иногда каменные улицы покрывались тонким снежным слоем, а дети сразу устраивали войны со снежными снарядами. Иногда даже удавалось слепить снеговиков, украсив их старым дырявым ведром и морковкой, стащенной с маминой кухни. Из-за тёплой погоды снег был мокрым. Ривай зябко поёжился и застегнул утеплённую армейскую куртку до упора, выпуская изо рта клубы пара. — Красиво, правда? — Петра неслышно подошла сзади и, раскинув руки в стороны, запрокинула голову и с восхищением взглянула на небо. — Словно воспоминания осколками осыпаются на землю. Ривай неодобрительно посмотрел на неё. Сентиментальность — минус для солдата. Но… Снежные хлопья на светлых рыжих волосах были не так заметны, как на его тёмных. Ей шёл снег. — Простудишься, — почти равнодушно бросил он. — Застегнись. Опустив голову, Петра тепло улыбнулась и взялась за движок на молнии куртки. — Не холодно ведь. — Снег — это всегда зима. Зимой холодно. И они зашагали на запад — туда, где располагалась местная лечебница, а через пару домов от неё, в опасной близости от стены — темница.

***

Эрд Джин после лечения у Ханджи Зоэ выглядел как новенький — так говорили все его знакомые. Только вот саму Зоэ он теперь старался обходить стороной или убегать сразу, как только та здоровалась с ним. С Ханджи Риваю было сложно находиться в одной комнате дольше пяти минут. Благо, что Зоэ редко участвовала в сопровождении людей при выходе за пределы города, потому как занималась изучением волков и совершенствовала лекарства от их укуса. Было хорошо, когда у неё имелась парочка волков на цепи. Тогда её не видели точно так же, как и Эрвина. Но когда волки умирали от голода, ей срочно нужно было выйти из города, чтобы словить нового. — Он потрясающий, этот белый волк! — восхищалась она. — Какая шерсть, какие челюсти! А какие глаза! Ривай, ты видел его глаза? Золотистые, такие красивые! — У него и в человеческом обличье такие глаза. Только чуть темнее. — Правда? Что-то я не приглядывалась, — озадачилась она. — Нужно срочно проверить! — Да оставь ты его в покое хотя бы на день. Он — первый волк, который ест в неволе и не ведёт себя агрессивно. — Ты тоже считаешь, что он потрясающий?! — воскликнула Ханджи и для пущей уверенности, сложив руки перед грудью в замок, обернулась вокруг своей оси. Ханджи Зоэ всегда питала слабость к этим существам, природы которых люди толком не знали. С того времени — сто лет назад — практически не осталось никаких сведений. Люди знали, что оборотни жили рядом с ними, знали, с чего началось разделение. Но то, что случилось потом, после изгнания волков из городов, оставалось тайной. Никто кроме Ханджи не стремился понять этих существ, изучить их, пронаблюдать повадки. Она всегда находилась в опасной близости от острых клыков, которые никогда не могли достать до неё. Она рисковала, но всегда выходила сухой из воды. — Потрясающий, — фыркнул Ривай скорее с насмешкой, чем с согласием. — Обычный волк без мозгов. — Вот не надо! То, что они не живут с людьми, ещё не значит, что уровень их мозговой деятельности понизился! Ты видел, как они себя ведут, когда нападают? Слаженная коллективная работа! Подача сигналов друг другу! А в неволе? Умирают с голоду, чтобы не стать на всю жизнь подопытными шавками! И после этого хочешь сказать, что волки — глупые? После выданной тирады Ханджи тяжело дышала и яростно сверкала глазами, словно готовилась запустить в Ривая чем-нибудь тяжёлым. Он несколько секунд стоял в ступоре, совершенно не понимая, как эта женщина могла испытывать настолько тёплые чувства к существам, способным убить человека одним движением. — И за что ты их так любишь? — пробормотал он, отводя взгляд. — А за что ты их так не любишь? Ривай посмотрел на неё как на идиотку и посчитал нужным не отвечать на столь глупый вопрос. — Попробуй подумать — может, и поймёшь. Ханджи только картинно хохотнула и отошла к противоположной стене, переводя дыхание. С ней всегда было так. Она распалялась, когда речь заходила о волках, и начинала нести всякий бред, сетуя на их всё ещё не утерянную человечность и — наоборот — жестокость людей. Ханджи Зоэ считала, что люди сами навлекли на себя беду, изгнав волков и объявив их своими злейшими врагами. Причём она была чуть ли не единственной, кто говорил об этом так открыто — другие боялись, что их сочтут предателями. — Он не называл своё имя? — Он вообще ничего не говорил. — То есть с речью всё-таки проблемы, — разочарованно протянула Ханджи. — Значит, будет просто Волчонком. — Смеёшься? — Нет, — она подняла на него серьёзный взгляд. — А что? Мне нравится. — Это всё равно что вывести его на городскую площадь и позволить людям закидать его камнями. — Он ещё не полностью вылечился после пули, так что никаких прогулок по городу не планируется, — заверила Ханджи. — Раньше мне только однажды приходилось лечить волка от ранения серебром. — И сколько времени потребовалось? — Не знаю. Волк умер от голода, а я так и не узнала, насколько быстро такая рана заживает. Но, похоже, медленно. — Этот волк здесь уже неделю. Есть результаты? — Небольшие. Рана стягивается, но временами всё равно кровоточит. Иногда поднимается температура, и его начинает тошнить. С ним тяжело. Он боится прикосновений. — Я заметил, — Ривай вспомнил, как тот забивался в угол кровати при малейшем движении в его сторону. — Ты часто бываешь у него? — Нет. Только один раз — в тот день, когда мальчишка очнулся. Кто за ним сейчас ухаживает кроме тебя? — Армин Арлерт. Хороший мальчик, опрятный, исполнительный. Он быстро нашёл общий язык с волком, — Ханджи хихикнула. — Чувствую, они подружатся. — Как же, — усмехнулся Ривай. — Подружиться с тем, кто даже слова сказать не может. Да и бессмысленно это — волк не будет оставаться здесь вечно. — Пока я его не отпущу, пусть остаётся. — Эрвин… — С Эрвином я справлюсь. Это, между прочим, в его интересах. Чем больше мы о них узнаем, тем будет лучше для людей. Ривай искоса посмотрел на неё, но всё же сдался. Ну что за женщина. — Ладно. Справляйся. — Ты в порядке? Выглядишь слишком уставшим. Отдохни, Ривай. — Нельзя. Через четыре дня нужно сопровождать повозки с медикаментами в Гермину. Они пережили нападение волков — слишком много пострадавших. — Может, мне тоже следует отправиться туда? — заволновалась Ханджи. — Нет, — сразу оборвал её Ривай, — ты нужна здесь. Приглядывай за белым волком. К тому же я там надолго не задержусь — максимум на сутки. Плюс нужно передать послание от Смита тамошнему командиру Пиксису. Ханджи сразу озадачилась. — Он хочет сообщить им о нашем волке? Сдурел? — Нет, — он снова покачал головой. — Ещё рано. И Эрвин это понимает. — Тогда какое послание? — заметно успокоилась Зоэ. — О нападении на нашу группу, когда мы и поймали белого волка. Нападение средь бела дня в восточной части леса. Эрвин считает это странным. — Ты считаешь это странным, а Эрвин прислушивается к тебе. Ты используешь его доверие, — она нагло улыбнулась. Ривай раздражённо закатил глаза. Прошло уже больше пяти минут его нахождения здесь, и терпение начинало заканчиваться. Петра навещала Эрда Джина, но явно задерживалась, а Ривай не был готов провести рядом с Зоэ ещё полчаса. — Я буду на стрельбище. Если Петра будет искать меня, скажешь, где, — он развернулся и пошёл к двери. — Она хорошая девушка, правда? Он удивлённо поднял бровь. — И что? — Да ничего, — Ханджи махнула рукой. — Просто мысли вслух.

***

По иронии судьбы стрельбище тоже располагалось за городской Стеной, в опасной близости от кладбища. Чаще всего сюда приходили в хорошую погоду. Но сегодня из-за снега стрельбище пустовало, однако несколько смельчаков всё же нашлось. Гюнтер Шульц и Ауруо Боссард, по-видимому, соревновались друг с другом в попадании в яблочко. Завидев их, Ривай снял с плеча ружьё и выбрал самое крайнее свободное место, чтобы избежать навязчивой беседы. — Эй, командир! — крикнул Ауруо, и Ривай краем глаза заметил, что он махнул ему рукой. Отделавшись сдержанным кивком, Ривай зарядил ружьё и, сняв его с предохранителя, сделал одиночный точный выстрел, эхом разнёсшийся по поляне. — Браво, командир! Точно в цель! — поддакнул Гюнтер. Обычно за Стены приходилось брать не только ружьё, но и пистолет. Пистолет был легче по весу и проще в обращении, когда в движении требовалось попасть в нападающего волка. Также за поясом всегда имелся нож из серебряной стали, используемый при близкой встрече с волком. В такой ситуации руки крепче обхватывали рукоять ножа, нежели пистолета, да и всадить лезвие в бок напавшему на тебя волку было удобнее, чем выстрелить в него. Услышав парные шаги, Ривай усилием воли заставил себя не поворачиваться, а зарядить следующий патрон. — Командир Ривай, — отчеканил Шульц, — доброе утро! Пришлось всё же повернуться. — Доброе, — тихо ответил он. — Как ваша рана? Помнится, на вас напал волк. Ривай озадаченно взглянул на руку, которая иногда ныла, но в целом не беспокоила его. Удивительно, что люди запоминают такие мелочи, о которых он сам порой забывает поразительно быстро. — Это было неделю назад. — Царапины от когтей волка быстро не заживают, по себе знаю, — Ауруо хлопнул себя по груди. — Ну так зачем спрашиваешь? — Вы же командир, так положено! — А я снимаю с вас обоих эту задачу. Можете не беспокоиться. Идите, стреляйте дальше. Хва… Ривай не успел договорить. Снег посыпал сильнее, и именно в этот момент раздался протяжный вой из глубины леса Марии.

***

В тот же день Эрвин Смит отдал приказ ставить на дежурство на вышках по два человека, обеспечив их достаточным запасом патронов. Волков после воя не видели, но тревожные вести разнеслись по Тросту со скоростью ветра. Те, кто слышали вой, находясь у окраины города, бросили дела и кинулись домой, чтобы предупредить родных и близких. Вечером на улице похолодало ещё сильнее, будто бы сама погода предупреждала о надвигающейся беде. — Не нравится мне всё это, — пробормотал Ривай, смотря на зажжённые факелы около главных ворот и вышек. Эрвин стоял рядом, тревожно смотря на то, как двое дежурных с ружьями наготове бродят взад-вперёд по небольшому квадратному пространству на вышке. — Раньше волков не было в лесу Марии, — сказал он. — Теперь есть. По крайней мере, с недавнего времени. — Ты уверен, что в тот день солдаты не сделали ничего такого, что могло бы разозлить волков? — Ничего. Я лично за ними следил. — А лесорубы? — А что они могли сделать? Рубить деревья слишком громко? Это их работа, — выплюнул Ривай. — Здесь что-то другое. — Не видишь связи? — С чем? — С белым волком. Ривай усмехнулся. — Ну и какая здесь связь? Мы и раньше захватывали волков. Никто даже не пытался вернуть их, если ты к этому клонишь. Ради выживания они готовы бросить тех, кто попал в беду. — Этот волк особенный, — сказал Эрвин и, заметив подозрительный взгляд, добавил: — Сам ведь говорил. — Я говорил не так. Не коверкай мои слова. — Смысл тот же. — Нет, — упрямо возразил Ривай, гневно посмотрев на Смита, но получил от него укрощающий взгляд. Эрвин был странным. В этом Ривай убедился давно. Снаружи он был вполне приятным человеком, который умело излагал мысли, справлялся с большим количеством бумажной работы и запоминал большой объём информации. Он мог быть приятным в общении и производить положительное впечатление на собеседника, но Ривай знал, что где-то глубоко внутри у него полно прячущихся демонов. Тёмных демонов. — Если ты хочешь, чтобы я почувствовал себя виноватым, то зря стараешься. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал вину, — медленно произнёс Эрвин, будто бы продумывая каждое слово. — Я хочу сказать, что в тот день что-то изменилось. И если мы поймём, что именно, то, возможно, это и будет ответом.

***

Поездку до Гермины было решено не откладывать. За прошедшие сутки дежурные не заметили ни единого волка, подошедшего на близкое расстояние к Тросту. Они слышали только вой, изредка доносившийся из леса. Ханджи застала Ривая за сборами в путь. Дорога до Гермины должна была занять около суток в одну сторону, поэтому было решено выезжать на рассвете, чтобы к ночи добраться до Серых пещер, подходящих для ночлега. — Врываться в комнату без стука — верх невежества, — отчитал её Ривай, застёгивая последнюю пуговицу на рубашке. — Извини, но, — Ханджи глубоко вдохнула и выдохнула, переводя дыхание, — нужна твоя помощь. — Через полтора часа я должен быть у ворот. Может моя помощь подождать ещё трое суток? — съязвил он. — Нет, лекарства нужно принять сегодня! Пуговицы на манжетах всегда было сложно застёгивать самостоятельно, но Ривай предпочитал потратить немного больше времени и усилий, но справиться самостоятельно. — Какие лекарства? — он одёрнул рукава. — Мальчик… Ну, тот волк! Волчонок. Он отказывается пить микстуру — она отвратительно горькая на вкус, но в ней необходимые для поднятия сил витамины. Даже Арлерт не может заставить его. — Ну, а я-то здесь при чём? Ханджи лукаво улыбнулась. — Слышала, в первый день он чуть ли не с рук у тебя ел. — Он просто ел то, что я принёс. Сам. И не с рук. — Никакой разницы! — махнула она рукой. — Да что ты? — Да. Идём. Ты мне сейчас нужен сильнее, чем этой комнате. Ривай, ну же, ты уже собрался, потрать на меня хотя бы двадцать минут!

***

Когда они спустились в темницу, где по-прежнему держали волка, Ривай невольно передёрнул плечом, смутно представляя, каково это — лежать больным в тёмной мрачной камере, где нет ничего, кроме кровати, к которой ты прикован. Парнишка выглядел хуже, чем в прошлый раз. Теперь он лежал, свернувшись калачиком под одеялом и тяжело дышал, никак не реагируя на приход посетителей. Благо Ханджи сразу отправила стражников на выход, и те, уже привыкнув, не стали пререкаться. Бинтов было меньше, но то, что рана почти зажила, совершенно не означало, что это прямой путь к выздоровлению. — Ему нужны витамины, чтобы полностью восстановиться, — пояснила Ханджи перед тем, как открыть замок. — Если его организм этого не получит, то все предыдущие усилия были напрасны. — Ясно, любительница дворовых шавок, — он взглянул на бледного цвета микстуру, прекрасно понимая, что один только цвет способен сразу произвести отталкивающий эффект. — И будь с ним поласковее! — Как же, обязательно. — Я буду снаружи, чтобы не смущать тебя. — Вали, — разрешил он, мысленно испытывая облегчение оттого, что за решёткой не будет любопытных глаз. Как и раньше, Ривай сел рядом, испытывая странную тягу к лежащему рядом существу. От него совершенно не веяло опасностью, и внешне он полностью выглядел как человек. Ярко-золотистые глаза приоткрылись и устремились на него. Это выражение… Он его узнал. Мальчик его узнал. Значит, память у них развита достаточно хорошо, чтобы запоминать лица людей. — Ты должен это выпить, чтобы поправиться, — поколебавшись, Ривай положил руку ему на голову и провёл по волосам, после чего помог приподняться. — Пей. Несколько секунд сомнений завершились первым глотком. Волчонок поморщился, с трудом справляясь с горечью, но всё же не стал отплёвываться. Забавно… И почему он так слушается только его одного? В какой-то момент Ривай ощутил тепло. Странное разливающееся в груди тепло оттого, что этот сопляк давится горькой микстурой, от которой наотрез отказывался, только из-за его присутствия. Кружка опустела довольно быстро, и парнишка с выражением выполненного долга снова посмотрел на него, чуть улыбаясь. — Чёрт, — поморщился Ривай. — Не могу же я вечно пихать в тебя всякую дрянь, приготовленную Ханджи? Лицо того удивлённо вытянулось. — И не надо смотреть на меня с таким умным видом. Я ведь знаю, что в этой голове есть только ссохшийся мозг, верно, парень? Ответом послужила вздёрнутая бровь. — И не пытайся выглядеть так, словно понимаешь мои слова. Ни черта ты не понимаешь. Даже имени своего не смог назвать, — недовольно забормотал Ривай, вставая с кровати. Теперь он обязательно скажет Ханджи, что её волчонок просто жутко вредное создание, которое скорее сдохнет из-за вредности, чем из-за гордости. — Эрен, — вдруг донеслось сзади. Сначала Ривай решил, что ослышался. Оглянувшись, он пристально посмотрел на лежащего парнишку. Тот в свою очередь тоже смотрел на него во все глаза, в которых читалась уверенность. — Ты… что-то сказал? — он отступил назад, выпуская замок из рук. Волчонок прикусил губу, но потом активно кивнул и чётко повторил: — Меня зовут Эрен.