Здесь начинается граница

В темнице всё казалось чересчур громким. Любой треск или шорох отдавались гулким эхом, из-за чего приходилось вздрагивать и слушать участившийся стук сердца. Эрен потёр затёкшие запястья, после чего слез на пол и подошёл к решётке, насколько позволяли цепи. Охраны не было — пересмена. У него имелось около пяти минут. — Эй, — позвал он. — Анни? Тебя ведь зовут Анни. В ответ ему надавила писком тишина. — Если будешь сопротивляться, будет больнее. Эрен видел только каменную стену напротив. Камеры отделяли друг от друга такие же плотные стены, поэтому он мог только прислушиваться и гадать, что происходило по другую сторону. Он услышал шорох, затем два медленных шага. И снова шорох, теперь уже гораздо ближе. — И что мне нужно сделать? Предать своих? — голос был уставший, тихий, но злой. Эрен подтянул колени к груди. — Ты хочешь жить? — он не ждал, что Анни скажет что-либо на эту фразу, поэтому сразу продолжил: — Все хотят. Но если будешь продолжать держать рот на замке, тебя не пощадят. — А ты знаешь, на что способны люди? — перебила она его. — Они готовы пытать, лишь бы выудить правду. У меня всё тело болит. Постаравшись не представлять, что с ней, Эрен принюхался: да, в воздухе витал еле уловимый запах крови и… боли. Видимо, пытали серебром. Поэтому раны заживают так медленно. Когда Ривай вывел его из темницы на улицу, Эрен видел, что мимо прошла та женщина — Ханджи. Было не трудно понять, что она собиралась делать, но никаких пояснений Эрен не получил. Да и они не были нужны, ведь это так по-людски — добиваться от врага правды с помощью боли. Волки так не поступали. Они убивали сразу, не позволяя человеку мучиться. Им не нужна была никакая правда, смерть — это только исход развязанной когда-то войны. — Как ты здесь оказалась? — Я здесь выросла. Эрен ужаснулся. Выросла? Враг, засланный на чужую территорию, чтобы разрушить её изнутри. Так вот почему исполнение плана так долго приводили в действие. — Ты ему всё расскажешь, я знаю, — с хрипотцой проговорила Анни, закашлявшись. — Ты на него смотрел как… на своего. — Эрвин всего лишь спас мне жизнь много лет назад. — Эрвин? — Анни звонко рассмеялась. — Я говорю не про него, а про второго… мелкого, с вечно нахмуренными бровями. Как там его… Ривай? Так вот. Не понимаю, почему ты идёшь против своих. Из какой ты стаи? Он повёл плечами. — Шиганшина. — О-о, — многозначительно протянула она. — Миролюбивые волчата, которые сидят в разрушенном людском городе и прикрывают свои хвосты. Теперь понятно, почему ты позволяешь людям заковывать себя в цепи. — А вы? — цепь звякнула — Эрен натянул её до упора. — Вы ведёте войну, начатую сотню лет назад! Война, начатая предками, продолжается и по сей день! Неужели у кого-то из вас осталась личная ненависть к людям? Это только то, что вам навязали! — Моего отца убили люди. — Дай догадаюсь: во время бойни где-нибудь на пустыре? Молчание. — Тебе не понять. — Да, — согласился Эрен. — Мне не понять.

***

За окном темнело. Ривай с тоской наблюдал, как за окном падают крупные хлопья снега. На улице сейчас, наверное, красиво — Петре бы понравилось. Она вместе с Эрдом, Ауруо и Гюнтером несла караул на вышках около ворот, а там было не до любования красотами природы. К дому, где жила Анни, приставили дополнительную охрану, на тот случай, если подземный тоннель захотят использовать волки. Добиться от неё ответа, сколько же ещё волков находится в городе, не удалось. Ханджи говорила, что на все вопросы она отмалчивалась, и лишь взгляд выдавал пылающую в ней жажду убийства. — Долго ещё? Эрвин поднял на него глаза, прекратив писать. — Это документ. Его за одну минуту не составишь. — Да какая разница? Если суть ясна, то всё в порядке, — пожал плечами Ривай. — Нет, — возразил Эрвин. — Это серьёзно. Мы обнаружили тоннель, через который, предположительно, забрали детей. Кроме того, выход может служить и входом. Нам удалось обнаружить Анни Леонхарт только благодаря тому, что мы использовали Эрена. — Если хочешь сказать, — перебил его Ривай, — что Эрена выгодно использовать для поиска предполагаемых находящихся в городе волков, то говори. Вот только почуять того, кто вырос здесь и вёл большую часть времени человеческий образ жизни, очень сложно. Я бы даже сказал, невозможно. Если бы мы знали, кого искать, и Эрен знал бы запах, тогда да, всё было бы просто. А иначе это… сумасшествие, Эрвин. Это опасно. Эрвин сделал ещё несколько штрихов на бумаге. — Если в городе есть кто-то ещё, то у нас мало времени. Рано или поздно они заметят пропажу своего сообщника, пусть мы и старались действовать как можно тише. Рано или поздно они обнаружат, что тайный ход теперь контролируется армией. Путь к отступлению перекрыт. А что будет, если кого-то загнать в угол? — Он будет защищаться. — Именно, — кивнул Эрвин, аккуратно отложив перо в сторону. — Мы должны готовиться к худшему. Здесь нужна твоя подпись. Ривай мельком пробежался глазами по составленному документу. В нём говорилось о разрешении исследовать найденный тоннель, пройдя по нему до самого конца. В экспедиции должно принять участие минимальное количество человек, чтобы не привлекать лишнее внимание и не подвергнуть город опасности. — Так ты всё же хочешь использовать Эрена. — Хочу, — кивнул Эрвин. — Он наш козырь. И более того, он вполне осознаёт, на чьей стороне находится. У него весьма развитое мышление, он видит логические связи и может делать выводы. Он не изменит решение. Ривай посмотрел на пустое место, предназначавшееся для его подписи. — У меня только один вопрос. Когда ты спасал волчонка, то уже рассчитывал на то, что твой поступок в будущем даст такие результаты? Эрвин усмехнулся — криво, не по-доброму. — Если бы в те времена я был таким дальновидным, то сейчас действовал бы по иной схеме. Перо в руке Ривая дрогнуло. — Значит, ты не всегда был таким сукиным сыном, Эрвин.

***

— Как обстановка? — Ривай взлетел по вертикальной лестнице, отметив на ходу, что пятую, двенадцатую и двадцать первую ступеньки нужно срочно заменить; его вес они выдерживали, но опасливо скрипели и прогибались. Мельком осмотрев крепления, он пришёл к выводу, что древесина из-за сырости начала подгнивать. — Всё тихо, сэр, — отчеканила Петра, отдав честь. — Тихо и до паршивости скучно, — добавил зевающий Ауруо, но, заметив гневный взгляд напарницы, добавил: — Сэр. Ривай пропустил мимо ушей неуважение к своей персоне и подошёл к ограждению, вглядываясь в темнеющий вдалеке лес. — Через день отправляемся на задание. За пределы города, — ровным голосом сообщил Ривай. — О подробностях не распространяться. Эрд останется около тоннеля в том доме и, если потребуется, подаст сигнал другим солдатам, которые будут стоять неподалёку наготове. Гюнтер будет стоять у другого конца тоннеля, когда мы туда доберёмся. Предположительно, выход находится в лесу Марии. Вы вдвоём идёте дальше со мной, искать детей. Он слышал напряжённое дыхание Ауруо и тишину со стороны Петры. — Но как мы их найдём? — тихо спросила Петра. — Глупый вопрос. Единственное, что у нас имеется — Эрен. Он поведёт нас. — Но, сэр!.. — Петра смотрела на него большими взволнованными глазами. — Медлить нельзя. Предположительно в городе находятся ещё такие, как Анни, и мы понятия не имеем, сколько их. Когда они обнаружат, что мы взяли тоннель под свой контроль, защищаться будет уже поздно. Мы должны быть первыми.

***

Использовать Армина Арлерта было подло, опасно, но действенно. Ривай решил, что раз уж Эрен каким-то образом нашёл общий язык с этим хилым парнишкой, то уж точно не сделает ему больно, да и подозрений рядом с ним не вызовет. Заранее предупредив охрану, он вернулся в свою комнату, встал у окна и принялся терпеливо ждать. Арлерт должен был вывести Эрена из темницы и привести сюда. Был уже поздний вечер, почти ночь, и Ривай не рискнул сделать этого раньше. Банальная осторожность, которой он постоянно следовал, иногда начинала раздражать его самого. В конце концов, внешне Эрен выглядит как обычный человек. Он послушен и не болтлив с незнакомцами, а также прекрасно осознаёт, что сейчас он находится на чужой территории, а значит, он в меньшинстве. Ждать пришлось около получаса. Если бы Ривай не смотрел на улицу, то не услышал бы две шаркающих пары ног. Спустя ещё несколько минут в дверь послышался стук. Он подошёл к двери, повернул ручку и пристально посмотрел на Арлерта. Глаза того блестели, но лицо находилось в тени из-за накинутого на голову капюшона. Точно так же выглядел и Йегер, но держался позади, нетерпеливо спрятав скованные руки под накидкой. — Хорошая работа. Можешь идти, — кивнул Ривай Арлерту. — Сэр? — Обратно я его отведу сам, — пояснил он. Ответ удовлетворил мальчишку, поэтому тот, обменявшись взглядами с Йегером и отдав ключи, поспешил уйти обратно в темноту коридоров. Эрен опасливо переступил порог и замер, не смея двинуться с места. На тёмно-зелёной ткани остались капли от растаявших снежинок. Ривай скинул с головы Эрена капюшон и расстегнул пуговицу около горла, сняв накидку с его плеч. Эрен привычно напрягся, и Ривай видел, как ходил кадык под кожей, когда тот нервно сглатывал. Избежать прикосновений не удалось. Пришлось придержать руки, чтобы было удобнее справляться с замком. Тяжёлые оковы освободили запястья Эрена — Ривай положил цепь на стол вместе с ключом. — Ты не попытался сбежать, — Ривай бросил на него быстрый взгляд. — Если бы попытался, то легко справился бы с Арлертом. — Вы действительно так считаете? — Что справился бы? Конечно. Это твоя природа. — Что я мог бы сбежать, — тихо возразил Эрен. Ривай нехотя поморщился, проведя пальцем по краю стола. — Даже при том, что я верю тебе, не исключаю подобную возможность. Ты — аномалия, Эрен. Другого определения у меня нет. Но если спасение человеком так сильно повлияло на твой дальнейший выбор, то я этому даже рад. Пришлось вкратце рассказать о плане Эрвина. Задание предстояло опасное, тем не менее его действенность отрицать не приходилось. Ривай рассказывал неторопливо, периодически поглядывая на Эрена, который только и делал, что смотрел куда-то в сторону и кивал в такт словам. То, что он волновался, нельзя было не заметить. Руки немного дрожали, поэтому он сцеплял пальцы не то от волнения, не то с непривычки после оков. Он должен доверять. Странно, почему у Эрвина нет… ревности? В конце концов, именно благодаря ему один из волков теперь на стороне людей. Если он догадывался, если прекрасно понимал, что прошлое настигло, почему самостоятельно не попытался расположить его к себе? Глупости, обрывал размышления Ривай. Эрвин Смит — не тот человек, который бросит кусок мяса врагу. И он нашёл себе замену. — Эрен, — позвал Ривай. — Это опасно. Мы не знаем, что ждёт на другом конце тоннеля. И ты должен знать, что исход задания точно так же неизвестен. Эрен, немного поразмыслив, кивнул. — Я понимаю. — И всё равно подчинишься? — Разве у меня есть выбор? — Не отвечай вопросом на вопрос, — Ривай тряхнул головой. — Извините, — стушевался он. Ривай раздражённо выдохнул. Ну что за странный ребёнок. Искоса взглянув на оставленные на столе оковы, он на секунду усомнился в том, что их вообще нужно было снимать. Подойдя к Эрену, он большим пальцем подцепил его подбородок, заставляя поднять опущенную голову. Большие золотистые глаза взволнованно загорелись. — Может, уже начистоту? Чего ты хочешь? Волнение быстро сменилось непонятной теплотой. Господи, неужели всё именно так и есть? — Эрен, — надавил на голос Ривай. Когда Эрен схватил его руки, Ривай на мгновение полностью потерял контроль. Движение было настолько резким и точным, что выбило его из привычной колеи. — Что ты… — зашипел он, но Эрен сразу же ослабил хватку и засопел, уткнувшись носом. — Вы… приятно пахнете, — прошептал он. — Настолько приятно, что я схожу с ума. Эрен ничего больше не делал, только стоял вплотную к нему и тепло дышал в висок. В этом жесте было столько нежности, что Ривай усомнился в собственном здравомыслии. Нельзя просто стоять, когда человек (нет, волк!), скованный минуту назад цепями и сидящий в темнице, льнул к нему подобно маленькому котёнку. — Если тебе так нравится, могу дать кусок мыла, которым я мылся. — Мыло? Нет, оно ни при чём, — рассмеялся Эрен. Он наконец-то отпустил руки Ривая и сам сделал шаг назад. — Даже знать не хочу, о чём ты сейчас думаешь, — отрезал Ривай. — Твой нюх нужен не для того, чтобы… — он окинул Эрена взглядом с ног до головы, досадливо прикусив губу, после чего махнул рукой и отвернулся — у Эрена слишком неприятные для волка глаза. Как там говорила Петра? Человечные. Слишком.