Сыграем?

— Сыграем? Дайки стоит у порога, привалившись плечом к дверному косяку. Подмышкой у него зажат оранжевый мяч, в руке — бутылка воды. От Дайки одуряющее пахнет лимонами — рот Тайги наполняется слюной, будто съел дольку, — и чуточку потом. — Не сегодня, — Тайга кусает щеку изнутри, тяжело вздыхает и неохотно добавляет: — Я на площадку не пойду. Не могу. — С чего это? — Дайки хмурится, внимательно оглядывает Тайгу с головы до ног. — Мы же в субботу всегда играем. — А сегодня — нет, — он переносит вес тела с одной ноги на другую и болезненно морщится. — Спина болит. Дайки с секунду смотрит непонимающе, потом протискивается мимо Тайги внутрь и скидывает обувь. Мяч остается у порога в подставке для зонтов, а Дайки плюхается на диван и с наслаждением вытягивает ноги. Пульт он находит сразу, перещелкивает с канала на канал и, кажется, забывает об игре. Останавливается на дурацкой программе, где главный герой не жалея себя спасает собак, кошек, хомяков от злобных хозяев. Тайга закатывает глаза, хватается за бочину и прикрывает дверь, двигаясь преувеличенно осторожно. Дайки и без него себя развлечет, поэтому Тайга шлепает в спальню, укладывается на футон и смотрит в стену. По ней ползет желтый, похожий на россыпь блесток, луч света. Схватило пару часов назад, а теперь и повернуться больно, и сидеть неподвижно, а от каждого вздоха под лопаткой ворочается еж. Лежать — легче, спину почти не тянет, глаза закрываются сами собой. Тайга широко зевает — звук работающего телевизора убаюкивает — громко причмокивает и проваливается в уютную дрему. Просыпается он почти сразу — солнечный луч не успел отползти далеко, едва перевалил за узкую, похожую на зигзаг трещинку — переворачивается и невнятно ругается себе под нос. — Дебил, — ласково зовет Дайки, стоящий в дверях, — сходил бы ты к врачу. С тебя же тренер шкуру снимет. Тайга скользит взглядом по открытой шее, чуть задерживается на ключицах. Дайки трет пальцами горло, оставляя красные следы. Тайга громко сглатывает, облизывает губы и переводит взгляд ниже, туда, где из-под края задравшейся футболки видна темная полоска кожи. Тело прошивает острым возбуждением, трахаться хочется невыносимо, но спина напоминает о себе противной тянущей болью. Тайга морщится и охает: — Думаешь, до завтра не пройдет? — он в красках представляет, что Аято-сан с ним сделает. Тренер, конечно, нахмурится, поможет, а потом заставит подыхать на тренировке с удвоенной нормой. — Слушай, Дайки, будь другом, натри мазью, а? — Будешь должен минет, — фыркает Дайки, громко смеется, уворачивается от прицельно брошенного носка. — Давай уже сюда, шучу я. Минет и за так сделаешь. — Иди нахуй, — советует Тайга, искренне надеясь, что не краснеет, со стоном поднимается, хватается за бок. — Уж лучше вы к нам, — подмигивает Дайки, похлопывает себя по спортивным брюкам, и Тайга закатывает глаза. Он идет в ванную за мазью, крепко стискивает тюбик и смотрит в мутноватое, покрытое мелкими брызгами воды отражение и хмурится. Вопреки его надеждам, краска сползает даже на грудь, заливает кожу до самого выреза футболки. В ванной пахнет цветами — схватил в магазине первый попавшийся кусок мыла — и чуть-чуть сыростью, кажется, подтекает кран. — Дай хоть руки вымою, — внутрь заглядывает Дайки, дергает его за короткий рукав. Лимон мгновенно перебивает запах цветов, и Тайга громко сглатывает. Санузел в его квартире малюсенький, вдвоем не повернуться, тем более, с Дайки, поэтому он хватает тюбик и протискивается, стараясь не слишком беспокоить спину, в коридор. У Дайки горячее плечо и грудь, кажется, даже сквозь одежду тянет жаром. Он занимает слишком много места — в тесной комнатке будто обнимает — смотрит нечитаемым взглядом, рвано дышит и прикрывает дверь в ванную. Тайга шлепает в спальню, обтирает влажные ладони о штаны, стаскивает футболку и снова растягивается на футоне, ждет, пока Дайки выйдет из ванны. Солнечный лучик успевает дотечь до плинтуса, пока тот, наконец, появляется. — Долго, — ворчит Тайга. — Ты душ что ли принимал? Дайки пожимает плечами и отщелкивает колпачок с маленького бутылька. — Эй, а мазь? — Тайга приподнимает бровь. — Это будет лучше, — обещает Дайки и облизывается. Через секунду кожи касается ладонь — Дайки с силой втирает прохладное масло. Оно чуть-чуть отдает легким ароматом косметики, который тут же теряется за лимоном. Тайга с удовольствием вдыхает полной грудью и стискивает зубы: дышать все еще тяжело. Руки Дайки на удивление не причиняют боли, наоборот. По телу растекается приятная истома, кожу покалывает от тепла, мышцы, кажется, расслабляются. Когда Дайки проводит пальцами по позвоночнику снизу вверх, Тайга чуть слышно стонет, громко сглатывает и снова напрягается. Дайки истолковывает по-своему: — Расслабься ты уже. Я только немного разомну. — Конечно, — нервно усмехается Тайга. — Вперед и с песней. — Может, тебе еще стихи прочитать? — Нет уж, спасибо. Дайки кладет обе ладони ему на плечи, большими пальцами шею, чуть сжимает, растирая кожу. Подушечки пальцев у него твердые, мозолистые, и когда он обводит каждый проступающий позвонок по кругу. Запах лимона становится отчетливее. Дайки гладит лопатки, растирает поясницу, снова поднимается выше, невесомо скользит по позвоночнику, и Тайгу словно током прошибает. — Что ты делаешь? — кажется, мозги стекли в пах вместе с кровью, потому что глупее вопроса придумать просто невозможно. — Разминаю тебе спину, — Тайга слышит в голосе Дайки ухмылку. — Готовлю к подвигам… на площадке. Член ноет от возбуждения, понемногу наливаются тяжестью яички. В воздухе, кажется, проскакивают разноцветные искорки и гаснут с шипением. Безумно хочется стащить штаны, прикоснуться к себе и поцеловать Дайки. Тот все так же поглаживает его спину и плечи, мнет, сжимает и трет, словно настоящий массажист. При мысли о поцелуях Тайга судорожно втягивает воздух, закусывает губу и выгибается. Мышцы тянет сладкой болью —массаж Дайки помогает мало — но удовольствие притупляет неприятные ощущения, делает их зыбкими, незаметными. От возбуждения покалывает босые ступни, и Тайга поджимает пальцы на ногах. Запах лимона кажется всюду: забивает рот, нос и даже уши. И некуда деться от больших горячих ладоней. Дайки поглаживает там, где нужно. Когда он трет большими пальцами впадинки на пояснице и забирается под резинку трусов совсем немного, подразнивая, Тайга совсем теряет голову. Дайки чуть сильнее, чем прежде, сжимает его бока коленями и хрипло спрашивает: — Так нравится? — Очень, — выдыхает Тайга, ерзает, прижимается сильнее и отчетливо ощущает упирающийся в ягодицы стояк. — Еще. Дайки льнет к его спине, покусывает загривок, тянет за волосы назад, заставляя приподнять лицо, и сминает губы грубым поцелуем. Сквозь футболку Тайга чувствует судорожно бьющееся сердце, и отчаянно желает, чтобы Дайки, наконец, стянул свои тряпки. Хочется прикоснуться к обнаженной коже. Дайки привстает, чтобы стащить с него домашние штаны и трусы до колен, вскользь задевает ладонью член. Тайга ахает и жмурится — под веками снова пляшут искры, зеленые, алые, оранжевые, дышать совершенно нечем. Дайки мнет ладонями ягодицы, разводит их в стороны. Это почти больно, кожу щиплет, и Тайга ощущает обжигающий стыд, сплетенный с возбуждением, когда Дайки проводит сухими пальцами между половинок. — Охуенная задница, — говорит он, и от звуков его голоса Тайгу снова встряхивает. Твердые пальцы проходятся по мошонке, Дайки надавливает под яйцами. Тайга стонет, приподнимает задницу и просовывает руку к своему члену. Первое прикосновение обжигает нервы, оплавляет кожу, кажется, воздух вокруг выгорел, оставив огромное ничего вокруг, вакуум. Тайга сжимает ладонью ствол и пытается трахнуть свой кулак. Вес Дайки не дает ему слишком разгуляться, бедра приподнимать тяжело, но остановиться невозможно. Низ живота сводит сладкой судорогой, Тайга облизывает пересохшие губы и чуть слышно скулит, когда Дайки надавливает пальцем на анус. Еще не проникает, но уже обещает. Когда на задницу с силой опускается раскрытая ладонь, Тайга от неожиданности даже забывает дрочить. Он стискивает ягодицы, ложится на свою руку и хватает ртом воздух, задыхаясь от желания. Дайки прижимает к его губам пальцы, Тайга не способен больше соображать. Его дыхание растекается по коже прохладцей, и непонятно, чего хочется больше: притиснуться крепче, или отстраниться. — Оближи, — командует Дайки, и он послушно вбирает в рот, лижет между пальцами, прикусывает у выступающей косточки и снова втягивает до самого основания. Дайки прикусывает кожу на его плече и негромко стонет, трется пахом о бедро. Он гладит язык, чуть надавливает, и Тайга теряется в ощущениях. Пальцы Дайки солоноватые, немного горчат, и вкуса масла совсем не ощущается. Запах лимона окутывает так плотно, что щиплет глаза. — Расслабься, — шепотом просит Дайки, наклоняясь к самому уху. Он облизывает мочку, втягивает ее в рот, легонько покусывает. Он почти лежит на Тайге, трется стояком о горящие ягодицы и трахает его рот. Уступить сейчас Дайки даже приятно, поэтому Тайга снова подается назад, вжимаясь крепче задом, и выпускает пальцы изо рта с пошлым хлюпом из жаркого порно. На языке остается вязкая горечь, Тайга облизывается, собирает слюну с уголков губ, вскидывает бедра и выдыхает: — Давай же. Дважды его просить не нужно. Дайки сползает чуть ниже, к коленям, обводит влажным от слюны пальцем анус, надавливает и вводит внутрь. Тайга изворачивается, глядит через плечо, как Дайки сосредоточенно растягивает его. Он полностью одет, даже футболку не стянул, и это тоже возбуждает контрастом. Взгляд — голодный, жадный, будто дорвался до желанного. Палец давит на стенки, чуть изгибается внутри, и Дайки проталкивает глубже. Он задевает простату, а Тайга задушено вскрикивает, сжимается, чтобы продлить ослепляющее ощущение. — В тумбочке, — хрипит Тайга, обтирая влажный лоб о простынь. Дайки ему кажется довольным до неприличия. — Как обычно? — Дайки дует на кожу и вместо того, чтобы встать и оставить задницу Тайги в покое, громко хмыкает, снова гладит, надавливает, а потом еще и еще. — Не могу, — выдыхает Тайга. — Сейчас кончу. По телу прокатывается жаркая предоргазменная дрожь, он резче подается назад — растертую кожу пощипывает — и разочарованно стонет. Дайки пережимает основание члена именно в тот момент, когда кажется: еще немного и разлетишься на миллион осколков. Дайки невесомо поглаживает его яйца, медленно вытаскивает палец и все-таки поднимается, одним движением стаскивает с ног Тайги сбитую комом одежду. До тумбочки – два широких шага, но Дайки растягивает их на четыре, улыбается так, что Тайге становится страшно. Он шумно дышит и следит за ним из-под челки. Движения его неторопливые, томные: Дайки щурится, стаскивает футболку, носки и брюки, медленно стягивает боксеры и раскручивает их над головой уверенным движением стриптизера и отправляет, кажется, на полку с журналами. Это забавно, но Тайга ощущает новый виток возбуждения. Оно, наверное, наполняет его до краев, от макушки до кончиков пальцев, и тихонько плещет под кожей, словно прилив на пляжах Лос-Анджелеса. — Не хватает только шеста, — он закусывает губу и тянет тонкую кожицу зубами. Дайки запрокидывает голову, кладет ладонь на член и размазывает по члену смазку. В его движениях сквозит наслаждение, чистое, неприкрытое, и какое-то бесстыдное. На его теле совсем нет волос; кожа в паху гораздо светлее, уязвимее, тяжелый, перевитый венами член покачивается в такт шагам. Тайге хочется провести губами по гладкой коже у основания, лизнуть внутреннюю сторону бедра, потереться щекой о крупную головку. Отчего-то очередной контраст вышибает дух, и Тайга заливается румянцем, сравнивая свое тело с чистой кожей Дайки. Дайки усаживается на пятки в изголовье, легонько тянет Тайгу за волосы, заставляя привстать на локтях. Воздух вокруг, кажется, дрожит от жаркого марева, расходящегося от него кругами. Тайга проводит кончиком носа по животу, лижет вокруг пупка и перехватывает кончиком языка капельку смазки с члена. Вязкая, она растекается по нёбу вкусом Дайки и самую малость горчит, как лимонная цедра. С губ его срывается судорожный вздох, когда Тайга обхватывает головку и втягивает глубже. Это приятно, теплая тяжесть давит на язык, и Тайга старательно прячет зубы, стараясь не зацепить нежную кожу. Стоны Дайки лучше любых ласк, пока он держится за чужие бедра, сжимает губы и усердно двигается взад-вперед, помогает себе языком. Яйца тянет от каждого движения, и Тайга сводит ноги вместе, чтобы не кончить от одного только минета для Дайки. Каждый рваный полувздох-полустон — свист плети, каждый толчок — хлесткий удар, легкий намек, щекочущий кожу болезненным предвкушением. Тайга крепко сжимает ягодицы, пробует отвлечься от тянущей пустоты внутри и старательно не думает о том, как член Дайки будет двигаться в его заднице. Рука Дайки на волосах сжимается, он снова тянет, стараясь насадить Тайгу сильнее, до самого основания. Головка члена проходится по нёбу, проталкивая вкус Дайки дальше, к самой глотке, и Тайга пытается отстраниться, давится. Горло рефлекторно сжимается, на глазах выступают слезы. Дайки жмет сильнее, толкается в рот, помогая себе бедрами, когда он, наконец, вытаскивает, Тайга кашляет, утыкается лбом в смятую простынь и пытается отдышаться. — Прости, — Дайки приподнимает его, ласково касается губами виска, — увлекся. Он целует щеки, нос и губы, слизывает слезы, перемешанные с потом. Тайга зло двигает локтем наугад и вскользь задевает ребра. — Мудак, совсем охренел, — скрипит он, и Дайки громко смеется, даже не стараясь скрыть веселья. Тайга выворачивается из его рук, ложится на спину и пытается его пнуть. Все еще стоящий член упирается в живот и пачкает темную дорожку волос возле пупка. Яйца ноют от возбуждения, и очень хочется кончить, желательно не в свой кулак. Хлопок простыни неприятно трет спину, горло саднит, а вместо того, чтобы оттолкнуть, хочется вытрахать из Дайки душу. — Сделай уже что-нибудь, пока я не передумал, — Тайга разводит ноги в стороны, подхватывает себя под коленями, отворачивается и рассматривает узкую змейку-трещинку на стене. Уязвимая, слишком раскрытая поза, но Дайки он доверяет. Он слышит хрусткий звук разрываемой упаковки, влажный шелест раскатываемого презерватива и щелчок колпачка. Тайга не вздрагивает, когда Дайки втирает масло вокруг ануса и снова растягивает его прохладными пальцами: разводит в стороны, давит на стенки. Второй рукой перекатывает яички, легонько царапает мошонку твердыми подушечками. А когда Тайга старается отодвинуться, он сгибает пальцы. Тайга слышит жалобный крик, и не сразу понимает, что кричит он сам. Перед глазами искрятся разноцветные светлячки, они ослепляют, не дают сконцентрироваться. Тайга облизывает вмиг высохшие губы, скребет кожу ногтями — на бедрах остаются яркие полоски — но ног не отпускает. Царапины щиплет и жжет потом, кажется, им даже простынь пропиталась, но в комнате все равно царит удушающий запах лимона. Когда Дайки приставляет скользкий член к анусу, Тайга не чувствует, зато потом ощущает каждый миллиметр, каждую венку, пока он медленно протискивается внутрь. Дайки ругается сквозь стиснутые зубы, осторожно двигает бедрами на пробу, и на живот Тайге срывается крупная капелька пота. Челка Дайки липнет ко лбу, а сердце колотится так, что его стук ощутим внутри. «Сдерживается», — понимает Тайга. И от осознания внутри разливается вязкая нежность, даже, кажется, чуть спадает болезненное возбуждение. Дайки двигается мелкими частыми толчками, придерживает его за бедра и замирает на несколько секунд, засадив до самых яиц. Тайга жмурится, смаргивает пот и нетерпеливо ерзает. Хочется больше, сильнее, быстрее. По телу Дайки проходит волна крупной дрожи, он закусывает губу, будто балансирует на грани, и низко стонет. Мышцы на животе сокращаются, проступают отчетливые кубики пресса. — Подожди, я так кончу. Дайки кладет его ноги на плечи, осторожно покачивается, скорее дразня себя, чем Тайгу, и подается назад. Крупная головка остается внутри, и Дайки размашисто толкается внутрь, проезжаясь по простате. Он прижимается щекой к ступне, трется о нее, целует выступающую косточку, обводит языком. Каждый толчок обжигает внутренности болезненным удовольствием. Воздух перед глазами закручивается спиралью, а яйца, кажется, вот-вот лопнут. Когда Дайки широко лижет ступню от подъема до самых пальцев, Тайга кончает. Комната вертится, словно карусель, пол и потолок меняются местами, а змейка-трещина извивается, как живая. Тайга не чувствует ни как кончает Дайки, ни как он выходит из задницы. Первое, что он видит, открыв глаза — завязанный комочек презерватива, полный спермы. Тайга морщится, отворачивается и видит Дайки рядом — на щеках кирпичный румянец, влажные волосы у висков и на лбу торчат, будто иголки ежа. Лежать рядом после секса оказывается уютно, а вот смотреть — неловко, поэтому Тайга пялится в потолок. Краем глаза он косится на Дайки, который, кажется, задремал. Кожу стягивает подсыхающая сперма, бедра скользкие от масла, и Тайга поднимается в душ. — Мать твою, — шипит он и замирает, стараясь не шевелиться. — Что? — Дайки открывает глаза, смотрит внимательно, и скулы Тайги снова заливает краска. — Не помог массаж? — У меня от твоего массажа задница болит! — он осторожно ощупывает растянутую дырку и охает: по телу отголосками расходится послеоргазменная нега. Шевелиться откровенно лень, и Тайга снова укладывается на изгвазданную, смятую простынь. — И как теперь играть? Дайки морщит лоб и подмигивает: — Могу предложить новый сеанс.