Рыжая бестия

Кенни пинком открывает дверь и стягивает с головы капюшон. На его лице сияет хитрая улыбочка. «Смотрите, что я принес, пацаны», - блондин достает из-под своего худи два диска в ярких коробочках, изображение на которых прямо дает понять, что внутри киношка недетского рейтинга. Кенни доволен собой, ему удалось выкрасть это сокровище, не разбудив пьяного в стельку отца. Mission complete! Только вот его друзья, кажется, не разделяют этих восторгов: сидят, рубятся в свой скучный Xbox и хрустят чипсами. - Эй, давайте лучше порнушку посмотрим! – недовольно восклицает Кенни, пытаясь привлечь к своей персоне внимание. Парни неохотно оборачиваются в его сторону. По их лицам видно, что идейку эту они оценили на самый низший балл. Кенни всегда был излишне озабочен, а с возрастом этот «недуг» стал лишь прогрессировать, и обещал к совершеннолетию «больного» достигнуть апогея разврата. МакКормик только и делал, что трепался о девчонках, их прелестях и процессе соития. Всех это уже порядком достало, особенно то, что Кенни не упускал возможность похвастаться своими достижениями, которые уже впору было вывешивать на его личную стену секс-славы. Поэтому предложение посмотреть порнушку из закромов старшего МакКормика не было встречено овациями. - Не, чувак, - Стэн отрицательно качает головой. – Лично я пас. Дрочи в одиночестве. Кенни фыркает. Марш как всегда обрубает все мероприятие на корню. Хрен повеселишься с ним. Кислый как лимон, скучный как дедулины истории. Блондин переводит полный надежды взгляд на Картмана и Кайла, которые злобно тягают друг на дружку пакетик чипсов. В своем репертуаре… - Ну а вы, что скажете? Остаетесь на вечер с жаркими телочками? – Кенни трясет в руках диски. Кайл вопросительно смотрит на Стэна, будто в поисках поддержки. - Нет, я тоже домой. Не любитель я, - отвечает парень и встает, чтобы вместе с Маршем удалиться по своим делам. Картман насмешливо хрюкает. - Что испугался, что у тебя не встанет, еврейчик? – ехидничает толстяк и запихивает в рот новую порцию чипсов. - Чего? – тянет Кайл недовольно, с отвращением наблюдая за тем, как жиртрест пережевывает последние остатки закуски, за которую, кстати, не заплатил ни цента. - Или стесняешься показывать свой трехсантиметровый обрубок? – добавляет Картман, не первый раз намекая на обрезание Кайла, которое, по его недалекому мнению, должно было уменьшить размер самого заветного как минимум вдвое. - Ты, жиробасина тупомордая, сколько можно повторять, что обрезание не уменьшает размер! – кипятится Брофловски, подумывая пустить в ход кулаки. Картман продолжает подтрунивать: - Ну-ну, тогда оставайся, докажи, что не педик, а то вы вечно с Маршем куда-то убегаете. Подозрительно… - Не ведись, Кайл, - фыркает Стэн, крутя пальцем у виска. - Педик в этой комнате, Картман, как раз-таки ты, - парирует рыжий. – И самый маленький член тоже у тебя, говнюк жирный. Картман отмахивается, хотя где-то в глубинах его бездушного тела кто-то предательски попискивает: «Да, ты вчера засмотрелся на задницу Баттерса, и твой перчик чили сразу принял положение на двенадцать часов». Эрик надеется, что он не сказал это вслух. Вроде нет, значит, все под контролем. - Здесь остаются настоящие мужики, да, Кенни? – самодовольно заявляет Картман и добавляет: - А рыжих девок попрошу покинуть вечер «романтики». Кенни одобрительно хмыкает и идет ставить диск в старенький dvd-плеер. Блондину, по сути, плевать, составит ли ему кто-нибудь компанию или нет, он уже раскочегарился. Кайл награждает Картмана злобным взглядом и усаживается на ковер рядом с ним. - Я остаюсь, Стэн, извини, - говорит рыжий и уставляется на экран, где уже появилась многообещающее меню с полуголыми девицами. Марш качает головой, мысленно называя «закадычную» вражду его друзей «диагнозом». - Как знаешь, чувак. Позвони мне вечером, - говорит Стэн на прощание и скрывается за дверью. Кенни плюхается рядом с Кайлом и убавляет пультом звук до минимума. А вдруг папашу, который храпит в соседней комнате, выдернут из пьяных сновидений стоны жарких самочек? Надо подстраховаться. - Что выберем? – возбужденно спрашивает блондин, щелкая по списку меню вверх-вниз. Кайл пожимает плечами и теряется с ответом. «Горячая учительница», «Улетный трах на пляже», «Рыжая бестия», «Офисный оргазм». Все это было как-то уж совсем никак и не навевало настроения. - «Рыжая бестия»! – тут же восклицает Картман, многозначительно косясь на волосы Брофловски. – Давай врубай про рыжуху! - Нет, блять! Я против! - ощетинивается Кайл, заливаясь краской. - Я рыженьких тоже люблю, - без задней мысли поддерживает Кенни и выбирает ту самую «Рыжую бестию». Картман ликующе облизывается, исподтишка поглядывая на раздосадованного еврея. Сидит весь пунцовый, губы надул, нос свой курносый морщит. Ничего-ничего, смотри, Кайл, как трахают во все дыры еще одну рыжеволосую шлюху без души, к «семейству» которых ты непосредственно относишься. Картман неохотно оборачивается к экрану. А фильмец-то активный такой, без лишних предисловий, хотя кому нужны предисловия в порно? Белокожая фигуристая красотка с огненно-рыжими волосами крутится перед камерами в одном купальнике поистине микро-размеров. Три маленьких треугольных кусочка ткани, худо-бедно прикрывающие ее пышные прелести, медленно и эротично стягиваются и выбрасываются в другой конец студии, такой типичной для большинства порно-роликов. Девушка садится на кожаный диван и бесстыдно расставляет ноги, чтобы продемонстрировать уже возбужденным зрителям свою гладковыбритую промежность с тонкой полоской рыжих завитков на лобке. Бестия засовывает пальчик в рот и, вульгарно постанывая, сосет его, чтобы потом коснуться им своей жадной до ласк щелки и набухшего клитора. Картман скучающе наблюдает за этим зрелищем. Происходящее на экране его ничуть не трогает, будто он смотрит не порно-фильм, а научно-познавательную передачу. Подумаешь, какая-то голая деваха, подумаешь, ковыряет пальцем в своей вагине. Вход в Нарнию там ищет, что ли? Парень фыркает и оборачивается, чтобы сообщить друзьям свое недовольство таким совсем не возбуждающим кинцом, но замолкает на полуслове. Кажется, все кроме него пребывают в трансе. В этой комнате скоро случится пожар, ведь рано или поздно кто-то вспыхнет от недотраха. Парни жадно прилипли глазами к экрану, будто увидели там восьмое чудо света. Кенни уже вовсю трет и сжимает свой твердый член через брюки. Через пару минут он точно начнет дрочить прямо здесь. Рядом с его ногой ждет своего часа тюбик смазки, так предусмотрительно заготовленный на этот секс-случай. Кайл выглядит не лучше: пучит свои зеленые глазищи на голую бабу, глубоко и часто дышит, сжимает кулаки, что даже костяшки пальцев белеют. Его ширинку натягивает приличный стояк, рвущийся на свободу и жаждущий оказаться в умелых руках и в тесном нутре. Кайл терпит изо всех сил, ему тоже хочется освободить свой орган из плена джинсов, но еврейчик же приличный мальчик... Картман пораженно открывает рот. Еще никогда он не видел жида таким... развратным. Вот это да! Хоть фоткай и выкладывай на фейсбук. Картман зловеще хихикает и тут же замолкает, ему становится совсем не весело. У всех в этой комнате стоит кроме него! В штанах Эрика вялый кусочек морковки, завалявшейся на нижней полке холодильника еще с прошлого года. Картман начинает паниковать. А что если пацаны заметят, что он не возбужден и решат, что он педик? Еврей же первый ржать будет, а потом еще пальцем тыкать года три! Что делать? Что делать?! Картман напугано бегает глазами по комнате, не зная, как выкрутиться из этой идиотской ситуации. На экране телевизора творится полнейший разврат. К рыженькой присоединились ее друзья: мускулистый брюнет с огромным «штырем» и худосочная японка. Пацаны пускают слюни, а Картман теребит свой несчастный член, не желающий просыпаться. Может, сказать, что ему надо отлить и свалить в сортир на час? Нет, будет подозрительно… А больше идей-то нет! Эрик начинает перебирать в голове все возбуждающие его вещи, но на ум приходит только Гитлер верхом на свинье, размахивающий флагом со свастикой и орущий: «Совесть – жидовская выдумка. Что-то вроде обрезания!» На это долго не простоит. Картман переводит отчаявшийся взгляд на еврея и останавливается на нем. А ведь Брофловски очень даже неплохо сейчас выглядит. Член Эрика подает признаки жизни… Кайл облизывает пересохшие губы и закрывает глаза, вслушиваясь в стоны девушек на экране и пошлые хлюпающие звуки. Он уже пожалел, что согласился остаться. Решил доказать жиртресту, что он не педик с помощью прилюдного самоудовлетворения, а сам не может даже приступить к этому самоудовлетворению. Воспитание ему не позволяет, парень сгорает от стыда при одной мысли о подобном. Слева от него слышится жужжащий звук молнии. Кенни расстегивает ширинку и принимается толкаться членом в кулак, щедро измазанный гелем-смазкой. Кайл краснеет и тактично отводит взгляд, хотя его слишком возбужденный друг вообще не замечает ничего вокруг. Парень тяжело вздыхает и решается коснуться себя: кладет руку на ширинку и сдавливает. С губ слетает чуть слышный стон, полный мольбы и надрыва. Кайл думает, что его не слышат и не видят, ведь каждый занят собой, но за ним во все глаза следит Картман, истекающий похотливой слюной. Эрик тоже потрудился расстегнуть штаны, но ублажать себя не спешил. На его боксерах красуется влажное пятно предэакулянта. Картман в своих фантазиях растягивает пальцами развратную дырку еврейчика, пока тот задыхается и умоляет своего «фюрера» отодрать его как можно жёстче. Эрик обливается липким потом и прожигает взглядом жиденка, который, прикусив розовую губу, поглаживает через ткань свою обрезанную плоть. «О, да, достань его, шлюшка, давай. Покажи мне стояк», - еле слышно повторяет свою «мантру» Картман, принюхиваясь к запаху секса, исходящему от Кайла. Эрику уже физически больно, ему немыслимо хочется насадить на член его личную рыжую потаскуху с зелеными, словно изумруды, глазами. «Черт», - роняет Кенни и со всех ног бросается в ванную. Он обкончал себе штаны и заодно испачкал ковер. Кайл мгновенно убирает руку от своего паха, будто ее за такую вольность пригрозили отрубить. Парень опускает взгляд в пол, пытаясь прийти в себя. На экране все продолжается, а в штанах лишь крепчает. Картман разочарованно чертыхается. Он все это не может так оставить. Кенни свалил, а значит, они теперь совсем одни. Пришло время!.. Эрик всем телом наваливается на ошарашенного Кайла и прижимает его к полу. - Жиртрест, ты что творишь? – испуганно спрашивает рыжий, распахивая свои затуманенные желанием глаза. Картман тонет в этой зеленой глубине и принимается за ремень Кайла. - Тихо, жиденок, ты ведь не хочешь, чтобы Кенни узнал, что ты ко мне пристаешь? – жарко шепчет Картман, задыхаясь от восторга и власти. Кайл елозит под ним, безуспешно пытаясь выбраться из-под этой неподъемной туши, но лишь сильнее раззадоривает своего насильника, который кайфует от такого трения. Член еврейчика высвобождается из оков джинсов и белья и победно упирается в мягкий живот Картмана. На ноге Кайла остается одна не стянутая штанина и боксеры. Он обнажен и уязвим. - Ты свихнулся, падла?.. Отвали… - Кайл не договаривает, с его губ слетает стон наслаждения. Картман обхватывает своей теплой ладошкой его член и начинает усердно дрочить, попутно пытаясь стянуть штаны и с себя. - Какой ты развратный, мать твою, - шипит Картман. – Я тебя выебу, жиденок, клянусь Богом. Эрик спешно исследует свободной рукой гладкую молочную кожу, пересчитывает ребра, щиплет маленькие розовые соски, вызывая у похотливого еврейчика новый приступ наслаждения и грязнословия. - Сука! Жирная мразь! Я ненавижу тебя! – ругается Кайл и замолкает, ощущая давление между ягодиц. – Нет, нет! Только посмей! Я тебя никогда не прощу, козлина! - Больно мне нужно твое прощение. Расслабь свою дырку и наслаждайся, - Картман тянется за смазкой, пытаясь попутно унять беснующегося под ним Кайла. Гель пачкает ковер, плоский живот еврейчика, его твердый член и, наконец, попадает туда, куда следует. Картман давит двумя пальцами на тугое колечко мышц, втирая смазку, которая от своего обилия стекает между ягодиц в маленькую лужицу. Кажется, тюбик уже пуст. - Пидрила! Чтоб ты сдох… - роняет Кайл и вскрикивает больше от неожиданности, чем от боли. Толстый палец Картмана двигается внутри него. Медленно и осторожно, с нетипичной для Эрика заботой. Это приносит немыслимый дискомфорт. - Сейчас мы тебя разработаем, Кайл. Хорошенечко. Вот так, еще чуть-чуть. Ты ведь давно хотел почувствовать мою власть, да? – бубнит Картман, тяжело дыша. - У тебя там горячо, как в топке, в которой евреев жгли. Теперь можно добавить второй палец. Эрик затягивает слюну обратно в рот и впивается во влажную от пота шею скулящего и мечущегося Кайла. Два пальца хозяйничают в дырочке еврея и отыскивают заветную простату, от прикосновения к которой у него по всему телу проходит судорога. - Убью… - жалобно простанывает Кайл, закатывая глаза от нового и такого предательски приятного ощущения. Картман вытаскивает пальцы и прислоняет к входу головку своего небольшого члена. Кайл в панике открывает глаза. - Нет, Картман, нет, остановись, - молит он своим охрипшим от криков голосом. Член осторожно входит вовнутрь, принося боль и отвращение. - Расслабь жопу, еврейчик, давай, - елейно нашептывает Картман, пытаясь двигаться. – Сучка моя рыжая… Эрик зарывается носом в копну рыжих божественно пахнущих кудрей и принимается двигаться быстрей, не слушая протестов Кайла. Оргазм совсем близок, он не сможет продержаться долго. Слишком хорошо. Еврейчик не замолкает: стонет и кричит. Картман залепляет его рот победным поцелуем и слишком поспешно изливается… Это было волшебно!.. «Вот это я понимаю "Рыжая бестия"», - проносится последняя мысль в голове Картмана. Кенни с ужасом закрывает дверь в ванную, жалея, что вообще решил выглянуть. Он включает воду в ванной и втыкает вилку фена в розетку…