I really love you, my dear brother.

Взрыв! Нет, скорее это сон, чем реальность. Всё, к чему призывал себя Бэкхён, стало бессмысленным. Все те годы, которые он пытался забыть чувства, потеряли надобность. Но вместе с этим появился новый и более счастливый путь, по которому хотелось идти вместе с братом. Чанёль всё ещё улыбался и смотрел прямо в глаза старшему. Бета ждал, что Бэк скажет что-то, но слова всё не находились или в лёгких не хватало воздуха. Телевизор всё так же бубнил на заднем плане, рассказывая о всех тонкостях приготовления яблочного пирога. Иногда, если прислушаться, можно различить тиканье настенных часов. И в целом, дома не тихо, но омега как оглох. Лишь стучание сердца рядом напоминало, что время не остановилось. Оно билось так ровно и спокойно по сравнению с сердцем старшего. Так и не дождавшись ответа, младший обнял брата, но уже не просто так, а как любимого человека, которого хотелось оберегать всю жизнь. - Чанёль? - отозвался Бэкхён. Он уткнулся лицом в плечо брата и не поднимал на него глаза. - М? - послышалось сверху в ответ. - Теперь мы, ну, вместе? - Бэк крепче прижал бету, боясь, что его могут оттолкнуть, но его лишь сильней обняли в ответ. - Конечно! Ты ещё сомневаешся? - заулыбался Чанёль. Бэкхён засмущался, хотя куда ещё больше. - Просто, я должен рассказать тебе кое-что. Омега немного отстранился от брата и повёл его за собой, продолжая: - Я ведь уже очень давно люблю тебя. - произнес старший, держа за руку Чанёля. Бета не сразу понял куда его ведут. - И как давно? - спрашивает младший. - Больше трёх лет, не считая те два года, что я пытался забыть тебя. - Почему раньше не сказал? - прошептал Чанёль, притягивая брата к себе. Они уже стояли возле комнаты Бэкхёна, держась за руки. Бета освободил правую руку и провёл пальцами по щеке брата, задержавшись на подбородке, чтобы притянуть его за поцелуем. - Потому, что так не должно быть. - сказал Бэкхён в самые губы, отвечая на поцелуй. Закрыв глаза, он свободной рукой попытался найти ручку от двери в свою комнату. Ему это не сразу удалось, но всё же он нашел желаемое. Не разрывая губ, они зашли в его комнату, то и дело спотыкаясь по пути к кровати. Бэкхён так и не научился у брата порядку, и Чанёль мысленно отметил, что обязательно приберется в комнате омеги. За поцелуй естественно, как в детстве. Вот только сейчас все по взрослому. Тихий шорох и двое упали на мягкую поверхность кровати. Бэкхён оказался сверху. Он навис над шумно дышащим Чанёлем, и его губы изогнуллсь в легкой, наполненной какой-то странной нежностью улыбке. Омега положил ладошку на грудь беты и почувствовал, что сердце Чанни бьется, как пойманная в силки птичка. Точно так же, как и его собственное. Еще раз поцеловав пухлые губы парня, омега насладился их мягкостью и теплом. Хотелось целовать эти губы вечность, наплевав на время и на другие повседневные заботы. Шорох одежды, снимаемой с горячих тел и невнятный шепот, вперемешку с поцелуями. Кофта Чанёля полетела куда-то к штанам Бэкхёна, составляя ей компанию. Губы омеги коснулись дернувшегося кадыка беты, оставляя красное небольшое пятнышко, которое останется надолго. Это было так похоже на метку, но увы, омега не может пометить бету, так что пятно останется просто засосом. Обнаженные тела соприкоснулись, вырывая из груди судорожный, синхронный вздох от острого ощущения наслаждения. Большие, сильные руки легли на омежьи ягодицы и сжали их без всякой жалости. Со стороны могло показаться, что это больно, но нет, Бэкки наслаждался этими прикосновениями. Вот палец коснулся сжатого колечка мышц и по фалангу проникнул внутрь. Бэк тихонько застонал, закусывая губу и прикрывая глаза. Он уже мечтал, как будет насаживаться на крепкий член беты, ощущая заполненность. Мечтал, как ЕГО руки будут мять бока, поглаживать поясницу, ягодицы. Но, видимо, этим мечтам не суждено сбыться. Все же, эта бета самый настоящий пассив. Веселенькая ситуация получается. - Чанёлли, я люблю тебя. И плевать, что так не должно быть, что так неправильно. Я все равно люблю тебя, – шепот на ухо и зубки, нежно прикусившие мочку уха беты. Мокрые поцелуи образовали своеобразную цепочку, идущую от уха и до самого низа живота. Подбородком омега коснулся стоящей колом плоти младшего и хитренько улыбнулся. Спустившись немного вниз, парень обхватил губами головку члена, делая первое круговое движение язычком. Это действие уже вызвало тихий, судорожный стон со стороны беты. А далее, далее омега заглотил поглубже, максимально расслабляя горло. Ощущать вкус Чанёля, чувствовать его пульсирующую плоть у себя во рту было очень странно. Нельзя сказать, что это было неприятно. Это было именно необычно, но Бэкки нравилось. Слушая глухие стоны, он обхватил бедра своего любимого руками, немного сжимая и царапая короткими ноготками, оставляя красные полосы, которые быстро сходили, словно их и не было. Уже когда Чан был готов кончить, омега отстранился, не давая ему завершить задуманное, и сжал руку у основания его члена. От этого младший чуть ли не заскулил, жалобными глазами смотря на своего старшего брата, который сейчас был похож на Дьявола во плоти. Соблазнительная, но хитрая улыбка и язычок, скользящий по губам, оставляющий блестящий влажный след. - Б-Бэкхённи, прошу дай мне кончить. – этот жалобный, хриплый шепот мог растрогать кого угодно, но только не эту маленькую чертовку. Вместо ответа омежка навис над бетой, ягодицами потираясь о его член. Но вместо того, чтобы наброситься на него, Чанёль ошарашено распахнул глаза. -Ээээ, Бэкки, милый, я…я никогда не был сверху. Я всегда спал с альфами и не знаю, смогу ли сейчас все правильно сделать, чтобы не причинить тебе боль. Вот это поворот ~ Такого Бэкхён точно не ожидал. Он, конечно, догадывался, что его младший брат пассив, но чтобы настолько…Это что же, все же он будет сверху? А как же ему самому быть? Он же тоже хочет, чтобы им овладели. Но, видимо, не судьба. Вместо ответа лишь успокаивающе поцеловал младшего брата, а потом устроился между его ног. Поглаживая бедра младшенького, парень поднес пальцы одной руки к колечку мышц, осторожно проникая и начиная растягивать. Он в принципе, не знал что именно надо делать, и действовал чисто интуитивно, но, судя по тому, как у его беты закатились глаза, делал он все правильно. Вскоре Чанёль уже сам начал насаживаться на его пальчики. Это означало, что он уже готов. Пальцы были сменены на член. Чувствовать эту горячую узость, что обхватила его, было невероятно. Видимо, теперь быть сверху, будет самым любимым делом у Бэкхёна. Первый толчок и низкий, бархатный стон, так ласкающий слух омеги, еще толчок, и пальцы сжимают его плечи до синяков, которые обязательно проявятся немного позже. Движения из тягуче медленных потихоньку превращались в быстрые, рваные и какие-то звериные, выбивая стоны, вместе с шепотом имен друг друга. Губы соединяются в поцелуе, страстном, мокром, возбуждающем и безумном. Волны наслаждения захлестывают одна за другой, обрушиваясь, словно в шторм и посылая по телу армии мурашек. Разрядка уже скоро, толчки стали максимально глубокими, и последний сопровождался потемнением в глазах и стоном в унисон. Белесая сперма забрызгала живот омеги, а мышцы сжались вокруг его члена, заставляя кончить, содрогаясь всем телом, и обессилено упасть на бету. Пара минут тишины и тихое Чанёлевское «Вау».