Академия

В «наркотическом» отделе Алекс слыл брюзгой. Причиной был не столько характер, сколько некие не озвучиваемые им идейные соображения. Никого не удивишь тем, что побаиваешься заранее хвастать удачей. Но Алекс шёл дальше. Каждое дело он предварял стоическим «опять ни хрена не выйдет» или «только зря время теряем». Уголки его губ при этом опускались так выразительно, как будто ему предстояло первым бросить горсть земли на гроб лучшего друга. Это было больше, чем обычное «чтоб не сглазить». Скорее это было сродни молитве – ведь если удачу можно спугнуть, то, должно быть, можно и приманить, верно? Сегодня он «дежурил по компьютеру», то есть – с утра проглядел всё то, что за сутки оказалось выужено из инфранета, и теперь протягивал капитану длинную ленту сводки. Вселенская скорбь на физиономии Алекса была лучшим индикатором. – Что-то интересное? – осведомился капитан, глядя на сведённые к переносице белёсые брови и горький прищур прозрачно-голубых глаз. И только после этого положил распечатку перед собой и разгладил ладонью. Так и есть – одна строка отчёркнута красным. – Наверняка опять пустышка, – озабоченно пояснил Алекс. – Альгис Ваунд, владелец складского комплекса, пожаловался на утечку электричества. Сотрудники электрокомпании проверили, действительно нашли небольшую утечку, устранили и заверили Ваунда, что теперь всё будет в порядке. Через полгода он сообщил в компанию, что утечка продолжается. И потери-то для такой махины вовсе невелики – этот комплекс жрёт электричество как лошадь… там одних рефрижераторных два этажа. Но этот Ваунд, похоже, из тех, что за пол-галакта удавятся. А электрики клянутся, что никакой утечки нет. Диспетчер компании, согласно инструкции, сообщил нам. А я думаю, наверняка просто их сотрудники схалтурили. – Может, и схалтурили, – задумчиво согласилось начальство. Капитан был одним из тех немногих, кого не раздражало вечное нытьё Алекса. Напротив, иногда ему казалось, что Алекс притягивает удачу не только к себе, но и ко всему отделу. – Возьми Роба и поезжай. Его предчувствия не обманулись и на этот раз. Уже через полтора часа раздался сигнал комма, и возбуждённый Роб сообщил: – Капитан, да тут, похоже, целая плантация! Помещение аккурат в середине здания, так что снаружи заэкранировано полностью – если не ходить со сканером по этажам, ни за что не обнаружить. – Я думаю, сканер неисправен, – буркнул откуда-то сбоку голос Алекса. Капитан хмыкнул. – Ставьте видеонаблюдение, – распорядился он. – Дело закрепляю за вашей группой. Смену пришлю через три часа.

***

Внезапно установилась хорошая погода, облачная, но почти безветренная, и расписание перекроили. Теперь почти ежедневно выделялось время для прыжков с парашютом. Вначале, ещё в прошлом семестре, когда только начали обучать технике прыжков, находились такие, которые ворчали – зачем, мол, использовать такую допотопную технологию, когда есть же портативные антигравы. Сейчас недовольных не оставалось. Тем более что это оказалось только первым этапом. А теперь… Тед перенёс вес на правую ногу и оттолкнулся. Внизу бугрились подсвеченные солнцем облака, и ощущения высоты не было. Но воздух обжёг кожу холодом там, где лицо не было закрыто очками. Он развернулся, отведя руки назад и падая лицом вниз, а затем, когда катер оказался далеко вверху, раскинул их в стороны, выравниваясь. Перед глазами побежали строчки цифр – их надо было складывать и вычитать, надиктовывая результаты в гарнитуру. – Триста сорок два, сто пятнадцать, двести тридцать семь, двадцать четыре… Это была тренировка стрессоустойчивости. На втором этапе учитывалось всё: не только техника, но и частота пульса, правильность и скорость подсчёта, и даже интонации. Теперь курсант падал сквозь облака – мириады кристалликов льда, смешанные с водяной пылью, но отвлекаться на это было некогда. – Четыреста семнадцать, двести тридцать три, сто шестьдесят один… – Время. Курсант активировал парашют, и тот с хлопком раскрылся, рванув тело вверх. Цифры перед глазами исчезли, и он видел землю далеко внизу, строения и ангары, и заснеженную площадку, выделенную для тренировок. В прошлом году над ней растягивали гравитационную подушку. Шуон как-то раз пролетел мимо площадки, приземлился неудачно и сломал лодыжку. Он тогда целых три дня провёл в госпитале, обрабатываемый регенерантами, но уже через неделю прыгал снова. Сейчас подушку уже не разворачивали: это только для перваков. Тед потянул за стропу, направляя парашют к нужному месту. – Видели бы вы, как спасатели прыгают! – сказал как-то их инструктор, Дон Эдерер. – Если в сельве найти прогалину и расстелить на ней носовой платок, не промахнутся! Насчёт носового платка Теду не верилось. Впрочем, у Дона вечно было не понять – говорит ли он чистую правду или же художественно приукрашивает. Вот, скажем, когда они прыгнули в первый раз, Сэл, возбуждённая, говорящая чуть быстрее обычного, сказала ему: – А я вообще-то высоты боюсь! Дон фыркнул и доверительно признался: – А я тоже. – А как же?.. – А вот так. Если над обрывом стою или даже просто с пятого этажа из окна выглядываю, аж дыхание перехватывает. Но прыжки с парашютом – совсем другое: все эти километры в мозгах не помещаются. Поэтому прыгать не страшно. Тогда Тед подумал, что инструктор, должно быть, преувеличивает свою боязнь высоты – просто хочет подбодрить девушку, показать ей, что в её страхе перед первым прыжком нет ничего особенного. Сейчас Сэл прыгала наравне со всеми, и про то, что чего-то там боится, больше не вспоминала. Тед развернулся, проверил скорость ветра, развернулся ещё раз. Сейчас его сносило как раз на площадку. Отлично! Теперь управлять парашютом следовало осторожно, и курсант поудобнее перехватил стропы. Ещё немного... есть! Он приземлился, тут же перекатившись на бок и вцепившись в стропы. Парашют дёрнул, пытаясь протащить по земле, но затем смирился и осел мягкой грудой. Это было прекрасно. Курсант перевернулся на спину – над его головой, словно бы возникая из ниоткуда, из серого неба, плавно снижались яркие цветные купола. В крови ещё пел адреналин, и тело словно бы всё ещё переживало ощущение полёта. Тед попытался отследить момент появления хотя бы одного из парашютов, но это никак не удавалось – он вглядывался в серую пелену, но яркое цветное пятно каждый раз внезапно появлялось именно там, куда не был направлен взгляд. Просто вот только что ничего не было, и вдруг – вот он, спускается. Хотелось и дальше лежать, удерживая ощущение жизни в каждой клеточке тела. Голос Дона, ласковый до невозможности, прозвучал, казалось, не в наушниках, а прямо в черепе. – Курсант Лендер, нуждаетесь в помощи? Физиологические параметры Теда отображалась на дисплее инструктора, так что это было не предложение, а намёк. – Спасибо, справлюсь, – Тед рывком сел, отряхивая снег с комбеза, затем поднялся и принялся собирать парашют. Дим, с блестящими глазами, подошёл и встал рядом. – Молоток! Девяносто три балла. Тед расплылся в улыбке, но через секунду, деланно-небрежно, спросил: – А у Аанден? – Девяносто пять. Парень постарался скрыть разочарование. «Перепрыгать» Аанден было трудно. – А у Сэл – девяносто, – с самым серьёзным видом «утешил» Дим. – Ты уже почти что не уступаешь девчонкам!

***

– Ви, а это правда, что аварийщики способны приземлиться на носовой платок? Ну, с парашютом. Тед решил не откладывать вопрос в долгий ящик и забежал-таки вечером к старой приятельнице. Спасательница, казалось, знала в Академии каждого и могла рассказать интересную историю. Виолетта оглядела парня – тот внаглую развалился на койке Лилиан, пользуясь отсутствием законной хозяйки, и теперь хрустел чипсами, роняя крошки на покрывало. Справедливости ради следует заметить, что угощение этот обормот принёс с собой: себе – пиво, а девушке, с учётом её вкусов, кофейный ликёр, который та наливала в крохотный стаканчик, больше напоминавший напёрсток. – На платок? – недоумённо переспросила она. – О, знаю! Это Дон сказал, да? Так он и сам из бывших спасателей. Уж если кто и может приземлиться на платок – то это он. – Так он же молодой совсем, – удивился курсант. – Я думал… ну, а почему он бросил это дело? Если был спасателем? Девушка пожала плечами. – Его же комиссовали, – пояснила она. – Ты разве не замечал – он прихрамывает. – Да вот, как раз удивлялся. Ну и… – Тед замолк. Он, собственно, хотел спросить: «Ну и почему его не починили как следует?» Но, значит, и так бывает: не починили вот. Потом он хотел спросить – «и как оно, вот так вот сменить профессию?» Но опять не спросил, представил себе на минуту, что и его вот так… по состоянию здоровья, да? И что бы он стал делать? Работал бы инструктором? Но что такое должно случиться, чтобы пилотом – нельзя, а инструктором – можно? Ерунда какая-то… Тед отхлебнул из банки и запустил пальцы в пакет с чипсами. Вот ведь чёрт… Отец говорил же: «А если травма? Что тогда?» Он имел в виду – «ты же не проживёшь на пенсию», но для Теда вопрос звучал иначе. Чёрт с ней, с пенсией. Что тогда – не летать? И как это? Ведь это – его, точно его, теперь это было ясно. – Что «и»? – поторопила Ви. Видеть Теда задумчивым – это всё равно что… да уж. Всё равно что обнаружить, что вода перестала быть мокрой. Впрочем, надолго ли? И точно: курсант встряхнулся и снова потянулся к банке с пивом. – Да так, – парень легкомысленно пожал плечами. Думать о том, чего ещё не случилось, да нет – что, скорее всего, и не случится вовсе, было глупо. Если случится, тогда и подумаем.

***

День, определённо, задался. В благодушно-приподнятом настроении курсант вышел за тяжёлые кованые ворота Академии. Дальше следовало повернуть налево, вдоль кованой же фигурной решётки, по цветной терракотовой плитке отшагать до перекрёстка и там свернуть на знакомую улицу с невысоким стриженым кустарником, черневшим на фоне занесённого снегом газона. Как и другие местные растения, весной он распускал не зелёные, а оранжево-золотисто-бурые листья, но зимой легко можно было забыть о том, что Тед находится не на родной планете. На углу улицы парень скользнул взглядом по массивному тёмно-зелёному флайеру с затемнённым куполом – тот был припаркован не на месте, странно даже, что на стекле кабины ещё не проблескивал красно-жёлтый стикер извещения о штрафе. Курсант набрал комбинацию цифр на кодовом замке, поднялся на третий этаж и отстучал условный сигнал. Сегодня следовало долить питательный раствор, а эту задачу Тед не доверял никому. Обставившись батареей баночек, парень колдовал над миниатюрными весами, обнаруженными в хозяйстве Краба, то осторожно добавлял несколько крупинок одного, то – на кончике ножа – другого, и насвистывал под нос. Было в этом что-то шаманское. Вряд ли результат оказался бы хуже, не досыпь Тед чуток фосфата калия или там сульфата цинка, но агроном-любитель твёрдо решил, что всё будет «по науке», а Краб, заворожённый сложными изменениями состава раствора в зависимости от фенофазы, не возражал, и более того, проникался всё большим уважением к молодому коллеге. – Тед, глянь! Ох, помешал, да? – Нормально, – курсант отодвинул банку, пересыпал гранулы в стакан и только после этого стремительно обернулся. – Что? – Да вот, смотри! – О! – зачарованно произнёс Тед. На макушке одного из растений, спрятанный между нежных, не развернувшихся ещё в полную силу листьев, проглядывал плотный пучок других листочков – узких, почти нитевидных. И, кажется, между ними было ещё что-то… – И вот у этой! И тут, смотри! Несомненно, конопля готовилась к цветению. И в эту секунду дверной звонок зашёлся протяжными переливами. Двое переглянулись и замерли. Эйшит обычно не звонил, а открывал своим ключом. Звонок зазвучал снова. – Полиция! Краб резко выдохнул и побледнел, затем энергично мотнул головой в сторону окна. Тед медлил, и Краб мотнул головой снова. «Уходи». Для большей убедительности он даже проговорил это, без звука, одними губами. Приятель был прав, и курсант метнулся к окну – третий этаж, да, но можно добраться до водосточной трубы. Не впервой. Прямо напротив окна стоял, широко расставив ноги, плотный человек в камуфляже – сверху он казался почти квадратным – и смотрел вверх. Только спустя мгновение Тед сообразил, что грузность человека вызвана бронежилетом. – Вас там двое. И оружия у вас нет, – холодно сообщил голос из-за двери. – Откроете сами, или дверь ломать? Парни переглянулись снова. Тед – вопросительно, а Краб – с кривоватой улыбкой. Затем грузчик пожал плечами и вдавил в коробочку пульта кнопку «enter». Помещение внезапно стало маленьким – потому что его заполнили топот ног, отрывистые голоса, мельтешение фигур в камуфляже. Тед и его приятель оказались стоящими лицом к стене, упирающимися руками в её холодную поверхность. – Чисто, – произнёс кто-то. Тед всё-таки оглянулся. Один из тех, кто наводнили квартиру, стоял рядом и вглядывался в вирт-окошко, развёрнутое над запястьем. Тепловизор! Так вот откуда те знали, что в квартире двое, и что оружия нет – аккумуляторы бластеров должны были сиять, как звёзды. Да и сама тепличка, если подумать… Да-а, совсем необязательно выставлять растения на подоконник – приборчик способен был показать форму предмета, излучающего тепло, характеристики излучения и хрен знает что ещё. – Кто хозяин квартиры? Повернитесь. Попрошу документы. Краб развернулся. – Карточка в шкафу, – угрюмо произнёс он. – Достать? Оказывается, документы Краб хранил в кухонном шкафчике, среди пакетиков и баночек со специями. – Теперь вы. Тед развернулся и потянул клапан нагрудного кармана. – Курсант? – Да, – непослушными губами подтвердил Тед, остро осознавая, что – нет, уже не курсант. Как там оно? «Основаниями для отчисления являются…» Оно самое. Чёрт. Вот и всё. – Кем вы приходитесь хозяину дома? – Он просто знакомый, – вмешался Краб. – Случайно забежал. Он тут ни при чём. Он просто перчатки забыл. Вон они, на столе. – Это так? Мужчина, которого Тед мысленно записал в «старшие», тот, что был не в камуфляже, а в цивильном сером костюме, уставился на курсанта серыми, ничего не выражающими глазами. Надо было просто сказать «да», но у Теда не повернулся язык. – Ну… – Так как? Тед ещё раз попытался сказать «да, я тут случайно». Он даже мысленно проговорил на пробу – «да я тут вообще ни при чём», но понял, что вслух это не выговорить. – Ни фига подобного, – мрачно брякнул он, проклиная себя за идиотизм. – Дурень, – безнадёжно отозвался Краб. – Теперь это будет «сговор». Тед запоздало сообразил, что, возможно, Краб выгораживал его не только из чистого альтруизма. – Понятно, – сказал старший. Он повернулся и подошёл к гидропонной установке. Чёрный пластик занавески был сдвинут, и всё же мужчина повёл себя так, словно только что заметил население «теплички». – Да-а, – впечатлённо протянул он. – Ну что ж. Позвольте представиться. Джаред ЛаВендер, следователь отдела по борьбе с наркотиками, – он чётко предъявил карточку удостоверения, не выпуская из рук и не придерживая за краешек, а зажимая всей кистью. – Согласно полученному ордеру, – в подтверждение своих слов мужчина полез во внутренний карман и развернул то, что, видимо, и было ордером, не электронный документ, а пластиковый лист с голографической печатью, – мы производим обыск помещения, находящегося по адресу «Улица Первопроходцев, дом 24, квартира 12». Обыск производится в присутствии двух понятых, – только теперь Тед заметил среди камуфляжников ещё двоих в гражданском, тётку в розовой кофте и необъятной юбке и вторую, в строгом синем костюме и с аккуратной стрижкой. – Если у вас в квартире хранятся наркотические вещества или их прекурсоры, вы можете сдать их до начала обыска. Вы не имеете права покидать помещение до окончания обыска. Вы не имеете права переговариваться друг с другом, а также передавать друг другу какие-либо предметы. Вы имеете право отвести кандидатуры понятых. Также вы имеете право на присутствие адвоката. У вас есть адвокат? Даже вопрос прозвучал хоть и чётко, но бесцветно, без изменения интонации. – Нет, – Краб смотрел в пол. – Хотите ли вы, чтобы во время обыска ваши интересы представлял один из государственных служащих? Краб поднял глаза – в них ясно читалось всё, что он думал о государственных служащих в качестве его адвокатов – но снова произнёс только короткое «нет». – Хорошо. Предупреждаю вас о том, что с настоящей минуты в помещении производится видеозапись. – Вы должны были предъявить документы и ордер до того, как зашли в квартиру, – безнадёжно сказал Краб. – Если вы настаиваете, мы выйдем, постучимся и зайдём снова, – миролюбиво предложил Джаред. – Ну так как? – Не надо, – угрюмо сказал Краб. – Ну, ищите, что ж поделаешь. Слово «ищите» – здесь, рядом с весёлой зеленью резных листьев – показалось насмешкой, но следователь словно бы ждал разрешения – кивнул камуфляжным мальчикам, и те рассыпались по помещению, двигаясь так, словно заранее знали, кто и что должен был делать. Краб мрачно следил, переводя взгляд с одной фигуры на другую. – Есть, – сказал один, сверяясь с показаниями датчика. – Понятые, попрошу подойти ближе, – и открыл крышку кухонной вытяжки, продолжая наговаривать в гарнитуру: «…Пятьдесят грамм марихуаны, в пакетиках по два грамма…» «О, чёрт!» – Тед вспомнил про Эйшита, это была его заначка. Хорошо бы тот задержался где-нибудь… а, плевать: всё равно прикопаются… Эх, и его подставили… – Закончили? Всё, убираю, – только теперь бывший курсант позволил себе оглянуться туда, где слышался шорох листьев и хруст разрезаемых стеблей. Он успел напоследок увидеть смятую зелень – плечистый парень утрамбовывал её одной рукой, а второй дёргал язычок поминутно заедающей застёжки, наконец справился и выпрямился над чёрным объёмистым мешком, поневоле навевающем мысли о спрятанном внутри трупе.

***

Сидеть в фургоне было скучно. Крохотный монитор показывал однообразную картинку – широкие раздвижные двери и кусочек грязно-зелёной стены. Картинка за окном фургона радовала не больше – серые унылые поверхности складского комплекса и кусочек серого же неба. – Так вот как выглядят «бесконечные параллельные плоскости»! Прям геометрия, а не сыск… – пробормотал Роб. – Иди ты, умный такой… Вирт-окно слева от водительского сидения демонстрировало новостной канал. Мелькающие цветные пятна, такие яркие по сравнению с серой плоской бесконечностью, поневоле притягивали взгляд. – Доктор сельскохозяйственных наук не могла сдержать восхищения, когда наркополицейские пригласили её домой к задержанному агроному-любителю, настолько качественной оказалась марихуана, выращенная им на своей домашней плантации. Правда, от уголовного преследования это его вряд ли спасёт, – костюмчик на дикторше был в облипочку, а бровки совсем кукольные. – Коноплевод оборудовал теплицу по последнему слову техники… Камера скользнула по ярко-зелёным семипалым листьям, по светлой коробочке дешёвого гигрометра – тут оператор сделал наплывом крупный план – и переместилась на лица задержанных, размазанно-невнятные. Видно было только, что один из них – высокий и темноволосый, а второй – пониже, но заметно шире в кости. – Опять мелочёвку нарыли, – с досадой сказал Роб. – А кофе весь? – С полстакана будет. Пялиться в монитор сейчас была очередь Алекса, и тот честно отрабатывал своё – не отрываясь от опостылевшей картинки, протянул руку и наощупь свинтил крышку с термоса, а затем снова расслабленно откинулся на спинку сидения. – Всего-то дюжина корней! А шуму – словно прикрыли трафик с Эрмы. Он имел в виду «урожай», собранный коллегами. – Обычно одно растение конопли даёт сто-двести грамм женских соцветий, – теперь в кадре была женщина в растянутой вязаной безрукавке и с коротко стриженными светлыми волосами. Должно быть, тот самый доктор наук. – А эта, даже по предварительным оценкам... – А эта сорта «Силвер Сторм», не иначе, – со знанием дела откомментировал Роб. – Но и впрямь знатная… А ты лучше глянь, из чего они установку собрали! Алекс на секунду скосил взгляд в сторону. – Угу… Клуб «Умелые ручки»… – Оперативники подсчитали – стоимость выращенного сырья достигает двух тысяч галактических единиц. Вирт-окно продемонстрировало плечистого парня в камуфляже и маске, обнимающего внушительную охапку зелени. – Задержанные уверяют, что выращивали чудо-траву исключительно для собственного употребления. Однако в том, что расследование и суд закончатся реальным сроком, сейчас мало кто сомневается… – Ещё бы… – Ты давай не отвлекайся. – Так «глянь» или «не отвлекайся»? – В настоящее время задержанные подозреваются в незаконном хранении наркотических средств и незаконном культивировании наркосодержащих растений, – обстоятельно пояснил с экрана сероглазый мужчина с прилизанными волосами. – Вот у людей задержанные, а у нас шиш с маслом, – Алекс скривился так, словно у него внезапно стрельнуло в зуб. – Зато у них дюжина корней, а у нас четыреста, – утешил Роб. – Ну, Джаред, ну, телезвезда. А я-то ему тридцать галактов забыл отдать…