Любимый учитель.

Осеннее утро оказалось серым и мрачным. Густой влажный туман окутал весь мир, тяжелыми каплями оседая на темных ветвях сосен. Белесым кольцом опоясал он небольшую поляну, откуда уходила просека протянувшаяся между огромных, высоких деревьев старого леса. Вновь в школу. Мистер Сальваторе попросил зайти к нему пораньше. Собрав школьную сумку, я спустилась вниз и отправилась в гараж. ев в машину я отправилась в школу. Город еще был в полумраке, то ли день, то ли ночь наступила не ясно. Подъехав в школу я зашла в кабинет истории. - Доброе утро Мистер Сальваторе!- Прохрипела я. - Доброе,- сжав мои плечи, Мистер Сальваторе опустил свои руки мне на талию и повернул меня к себе. Подойдя к ней ближе, Деймон увидел в её широко распахнутых , смотрящих на него глазах затаенное ожидание. Робко протянул руку, касаясь щеки, убрал непокорный локон, спадающий волнистым водопадом на щёку. Она вздрогнула от прикосновения, но в душе крепла доверчивость к тому, чьим образом были заняты её помыслы. Он прикоснулся к теплым, нежным щекам своими ладонями. Тепло грело ладони, её руки, легли ему на грудь, не отталкивая, но и не приближая, как некая преграда разделяющая их. Она не хотела его отталкивать, наоборот хотела прижать, слиться с ним в одно целое, а руки сами без её сознания выполнили этот жест. Глаза любимой, сначала широко распахнутые, стыдливо прикрылись опускающимися веками, потупляя взор. Он почувствовал жар румянца, заливающий щеки от его прикосновения и взгляда глаза в глаза. Увидел трепет красивых губ в ожидании поцелуя. Она чувствовала жар, заливающий щеки, рождающийся где то в глубине, и разливающийся по всему телу. Смущение охватило её и она опустила глаза прикрыв их пушистыми ресничками. Ожидание прикосновения его желанных губ заполняло сознание, перед которым меркло все, и страх и недоверчивость и стыдливость. Чуть наклонив её голову, наклонился сам, уловив легкий запах парфюма, и тот неповторимый, едва чувствующийся аромат тела любимой, желанной женщины. Его губы сухие, обветренные, но горячие и жаждущие, едва коснулись нежных, пока еще холодных, безвольных, но уже ждущих поцелуя губ. Легкое касание, как смакование гурмана, впервые вкушающего новое блюдо. Она почувствовала прикосновение. Как горячая искра , отлетевшая от пылающих углей коснулась губ. Нет боли не было, было чувство неожиданности и желание повторения. Страх ушел, его место заняло ожидание и предвкушение. Его губы такие горячие и страстные. Ей хотелось их прикосновений ещё и ещё. Он почувствовал, и страх первого поцелуя, вкус нежных желанных губ и робкое, но такое долгожданное ожидание, смакуя и впитывая этот вкус. Коснулся еще, короткими, быстрыми как мазок художника касается холста, прикосновениями. Снова и снова чувствуя, как оживают от прилива горячей крови, пробуждающимся чувством, губы любимой становясь упругими, горячими. И только потом, уже чувствуя их, ожидающие поцелуя, охватил, вбирая своими губами. Она почувствовала его прикосновение, голова закружилась, когда его губы властно охватили и стали вбирать её трепетную плоть. Чувствуя, как слабеют ноги, отдавалась во власть неизведанного, не зная как вести себя и плохо представляя свое состояние. Хотелось одного, чего, сама не понимала. Это НОВОЕ захватывало в свои тиски сознание, хотелось, что бы ЭТО не прекращалась, длилось вечно. Испугалась. Потом поняла, прикосновения, лихорадочно шарящего у нее во рту языка, дарят новые неслыханно приятные ощущения. Под его напором она разомкнула стиснутые зубы и поняла, что ничего не знает о поцелуях. Все эти мысли мелькали хаотично обрывками наполняя и без того переполненное чувством наслаждения сознание. Он языком, пройдясь по её губам , чувствуя их атласную упругость и трепетную отзывчивость, знакомясь. Слегка раздвигая их, проникая внутрь. Своими же, сжимая и нежно охватывая и трепетно сосуще вбирая в свой рот, её становящиеся припухлыми, заполняющими все пространство губы. Язык настойчиво скользнул по деснам, жемчужным зубам, которые под его напором приоткрылись как ворота Рая, впуская его грешную, но такую желанную сущность. Наконец произошла долгожданная встреча двух языков, двух сущих противоположностей, бесподобных в своей притягательности. Какую бурю страстной борьбы они подняли при встрече, словами не описать. Знакомясь, они невообразимо сплетались, лаская друг друга, выталкивая и проникая изо рта в рот, касаясь губ, вызывая желание и страсть в душах целующихся. Она, чувствуя прикосновение его языка, сначала старалась убрать свой, освобождая место гостю, но потом робко коснулась его своим. Понравилось чувствовать его приятную упругую шероховатость. Снова и снова толкала его, чувствуя упругую неуступчивость, и так завязалась борьба, доставляющая ей новые богатые красками нежности ощущения. Языки невообразимо сплетались, лаская друг друга, даря ИМ обоим радость и доставляя наслаждение, рождая страсть и желание. Губы, слитые в простом касании, приобрели жар, упругость, рождая страстный поцелуй. Поцелуй в котором не важно кто доминирует, всецело отдаваясь ласкам, наслаждению , теряя контроль над сознанием. Уже не важно, кто кого, целуя, жадно вбирает в себя губы другого, отдаваясь всей страстью и жаждой этому поцелую. Она уже не упиралась ему в грудь, а обнимала прижимаясь, лаская его широкую сильную спину, стараясь слиться с ним в одно целое, желая раствориться в его сильном и таком нежном , желанном теле. Прикосновение своей грудью к его телу рождало в ней новое не изведанное ранее, но такое горячее и страстное чувство, которое заполняло и поглощало сознание. Они оба чувствовали этот трепет, страстную самоотдачу тел, прижимающихся, сплетающихся в объятьях друг друга. — Мистер Сальваторе...я,— он приставил палец к ее губам. — Просто молчи, не порть этот миг, — она обняла его за талию, любуясь его красотой и изысканностью. Что я натворила, боже мой. Оттолкнув Мистера Сальваторе я стала собирать свои вещи. Он схватил меня за локоть,я пыталась вырвать своб руку, но в этой ситуации я была в проигрыше. — Постой,-крикнул он — Что? Что тебе нужно?-спросила я. — Не знаю. Я сам не знаю, что мне нужно. Просто останься. Я стояла в ступоре,он попросил остаться вновь он попросил. А во, что мне обойдется его "останься", наверное оно искупиться морем горьких слез и болью. Я чувствую, что снова начинаю слишком много думать, и мысли в моей голове смешиваются, превращаясь в сплошной транс, и это нескоро пройдёт. — Ты хочешь быть со мной? — Нет — Тогда зачем морочишь мне голову? — Я слишком эгоистичен, чтобы отпускать ту, что принадлежит только мне. — Но, я не вещь. Я никому не принадлежу. Он дёрнул меня за руку и поволок за собой. Вновь горькие слезы. Плачу от потери чего-то, чего у меня не было. Как глупо. Глупо горевать о том, чего не было, — о несбывшихся надеждах, разбитых мечтах, обманутых ожиданиях. Его рука коснулась моих волос.Он только коснулся, а я уже забыла, как дышать. Небесное полотно с сияющими осколками далеких звезд, таинственная луна, окутанная пеленой приближающегося тумана, тихий шепот ветерка, ласково колышущего траву. , мерцающее зеркало пруда, ночное небо было точно иссиня-черный холст, на который некий художник случайно пролил краску, разлившуюся частичками мерцающих звезд — таких далеких и таких холодных. , умиротворяющая гармония ночной симфонии шелеста травы, редких птичьих пролетов, сверчков, едва уловимое движение водного зерцала — все это было дыханием природы, проникающим в душу и вносящим в нее спокойствие и тепло, несмотря на темноту, но даже она была для меня светлой. Тишина заполнила пространство вокруг нас, и единственное, что можно было услышать в несколько мгновений, когда мистер Сальваторе крепко прижимал меня к себе — это стук наших сердец. Сердец, бьющихся в унисон, в похожем ритме. Сердец, отчаянно рвавшихся друг к другу. Сердец, отображающих желание мечущихся под кожей одиноких душ слиться в едином порыве, чтобы больше никогда не разъединиться и не существовать отдельно. Почему я так думаю? Почему настолько неосмотрительна и верю всему, что он говорит? Почему не вспоминаю, сколько боли мне принесли чувства к нему? Почему не хочу перестраховаться, посмотрев сейчас ему в глаза и задав кучу вопросов о его честности со мной? Почему беспрекословно верю каждому его слову, верю размеренности его дыхания, стуку сердца, который ощущаю физически, будучи крепко прижатой к его груди? Наверное, потому, что люблю. Замерев в объятиях Мистера Сальваторе, я понимала, что не в силах найти ни слова ему в ответ. Руки сами невольно обвили его поясницу, пальцы скользили по хлопчатобумажной ткани его белой рубашки, однако несмело, не желая переступать черту, за которой можно окончательно свихнуться от нахлынувших чувств. С каждым новым поцелуем я отказывалась верить в реальность, в которой этот мужчина не может быть моим и любить меня. Очередной томный стон раздался из моих губ, когда он, опустившись к моей груди, ласкал языком и губами каждый её сантиметр. Боже, ещё немного, и он сведёт меня с ума! Перед глазами замелькали разноцветные звёздочки, и я больше не хотела сдерживать порыв чувств во мне, который образовался в один огромный шар, готовый лопнуть в любое же мгновение и окутать нас обоих с головы до кончиков пальцев. Прогнувшись навстречу любимому, я обхватила руками его спину. Правая рука скользнула выше, пальцы запутались в тёмных волосах Деймона, и он, держа одну руку на моей правой груди, приподнялся к моему лицу и нежно поцеловал.