Ядовитый плющ

Всю следующую неделю Артур не покидал своих покоев. Рыцарям дали отпуск, служанкам запретили беспокоить принца даже по приказу короля, Гаюс бесконечно занимался приготовлением противоаллергенной мази, не забывая при этом подшучивать над Мерлином по этому поводу, а Мерлин в свою очередь занимался исключительно здоровьем Артура, если это можно было так назвать. Мазь (по словам принца) оказалась действительно очень жгучей, прямо смертельно! А наносить на поврежденные участки кожи ее требовалось три раза в сутки в течение семи дней. К каждой процедуре Артур готовился как к последней битве, Мерлину оставалось только давиться смехом, при этом все же искренне сочувствуя принцу, ни секунды не желая оказаться на его месте. И где они только не пробовали (мазать)! Сидя, стоя, лежа, на столе, на полу, на кровати, на окне - ничего не облегчало страданий Артура. За это время Мерлин узнал такие ругательства, которые никогда не решился бы повторить. Двадцать один раз за это время, держа принца за руку, Мерлин быстрыми и поразительно нежными движениями наносил мазь на артуровы пораженные участки другой рукой, бледнея, краснея и потея вместе с принцем, правда по совершенно иной причине. Эта причина, уже почти избавленная от сыпи, гордо по три раза в день представала перед Мерлином во всей красе и даже давалась в руки, в то время, как все это действо сопровождалось громкими стонами Артура. А когда оздоровительная процедура заканчивалась, и, тяжело вздыхая, Мерлин смывал мазь со своих пальцев, его не покидала мысль о том, что совсем она и не жгучая, и в общем-то Артур мог бы справиться сам и не держать рядом с собой Мерлина все это время, и не заставлять себя касаться там, если бы только захотел. Но Артур, кажется, не хотел, и, окидывая раскинувшегося на постели обнаженного принца быстрым взглядом, Мерлин закусывал губу, терзаемый надеждой и неверием. В вечер седьмого дня Мерлин совсем был не весел в виду того, что все это их интимное общение так ничем серьезным и не кончилось, и когда велел Артуру лечь, а тот улегся, привычно сцепив челюсти и расставив ноги пошире, он долго не мог решиться приступить к процедуре, жадно, словно в последний раз в жизни, рассматривая прекрасное, сильное тело принца. - Ты совсем уже здоров, сир. Думаю, в этом необходимости больше нет,- сказал Мерлин, отставляя баночку в сторону. - Правда? - Артур приподнял голову, разглядывая сверху свой член. - Правда. В следующий раз будешь думать, где заниматься рукоблудием, и какими руками,- нет, конечно, негласно Мерлину разрешалось дерзить принцу, но сейчас он явно перегнул палку, даже сам напугался, когда понял, что сказал. Разъяренное "ах ты засранец!" в исполнении Артура прогромыхало где-то за спиной, и через мгновение Мерлин, утаскиваемый за ноги, летел куда-то головой вниз, крича и отбиваясь. Шуточная возня на кровати, прерываемая иногда неподдельными возгласами боли, хрустами костей, простыней и Мерлиновой рубахи, вскоре превратилась в усталое возлегание принца на своем слуге. Руки Мерлина были крепко скручены над головой, а нос упирался в сильное плечо, когда юный волшебник услышал тихий шепот над своим ухом: - В следующий раз, в целях заботы о моем здоровье, удовлетворять меня будешь сам... Мерлин. В виду исключительной нетерпеливости Артура, его жадных, удушающих поцелуев, и обоюдного возбуждения, следующий раз не заставил себя долго ждать. А проснувшись среди ночи в артуровой постели от дикого жжения в заднице (чертова мазь!), Мерлин осторожно выбрался из-под тяжелой руки принца и, накинув одну лишь рубашку, вразвалочку поплелся в покои придворного лекаря за каким-нибудь успокаивающим средством. " Гааааююююс"...