Первый

      Пронзительный визг тормозов - кровь закипает в жилах, пенится и бурлит. Сердце бешено бьётся, отдаваясь глухими ударами в каждой клетке тела, заглушая бешеный рев мотора. Коктейль из страха и всепоглощающей жажды скорости ударяет в голову, вышибая все мысли и сомнения. Адреналин становится практически воздухом. Судорожно сжимая до хруста в костяшках руль, до упора жмешь на педаль и понимаешь: если сейчас остановишься – умрёшь. - Кагами! – почти невесомая вибрация в воздухе заставляет парня прийти в себя.       Тайга едва заметно вздрагивает и распахивает бордово-карие глаза, натыкаясь на цепкий взгляд голубых прямо напротив. Он снова крепко зажмуривается. - Может тебе не стоит ночевать в мотохоуме*, а пойти в номер? – в голосе напарника Тайга улавливает нотки заботы и сочувствия, и это бесит. - Я просто забылся и заснул.       Кагами все же поднимается со своей жесткой лежанки и внимательно наблюдает за напарником. Не нужно быть великим психологом, чтобы с первого взгляда понять, что он его полная противоположность во всем. В безжалостном, но таком манящем мире Королевских гонок*, действуют законы дикой природы. И один из них неукоснительно гласит: друзей нет, есть только соперники. А напарник по команде – главный из них. Это не командный спорт, хоть и соревнуются в него командами, как ни парадоксально. Два человека, гоняющие на одинаковых болидах, зарабатывают очки для этой команды. И награда – Кубок Конструкторов*. Но эта радость для инженеров и механиков, а не для пилотов. Их главная цель – стать лучшим в Личном зачете, или хотя бы просто обойти своего сокомандника, продемонстрировал высший класс пилотажа. И так за двадцать гонок сезона, намотав больше тысячи кругов, соревнуясь с двадцатью тремя пилотами в неравных условиях, гонщик обязан доказать всему миру, что он лучший. Лучший из лучших.       Куроко одним своим существованием попирал негласные законы Формулы. Официально он всегда в любой команде был вторым номером, но все уже знали, что такой профессионал как Тецуя легко может привести команду к победе на чемпионате, а своего партнера к личному первенству. Говорят, что плох тот солдат, кто не мечтает стать генералом. Невысокий, щуплый с виду паренек был из тех редких людей, кто не мечтал. Он просто знал все свои сильные и слабые стороны и не строил лишних иллюзий, а просто делал все, что мог. - Не переживай ты так, в следующий раз все получится. Просто полоса невезения. – Тецуя по-товарищески кладет руку на плечо Кагами, успокаивая.       Тот поводит плечами, изображая недовольство. Притворяется. Ему нравится Куроко и его поддержка. - Я уже не маленький мальчик, и няньки мне не нужны.       Куроко протяжно вздыхает, отмечая про себя, что нянька бы Кагами не помешала, но вот эта роль самого Тецуя явно не прельщала.       Когда Кагами попал в новую малоизвестную команду Формулы 1 – «Сейрин», не имеющую ни громкого имени, ни титулов, ни истории, то считал себя звездой, свалившимся с неба даром. За океаном, где он выступал в одной из самых престижных американский гоночных серий, его считали королем гонок и прочили большое будущее в Формуле 1. Но на деле оказалось, что он всего лишь алмаз, требующий серьёзной обработки, чтобы стать бриллиантом. Но станет ли вообще? Это был сложный вопрос, которым задавалась вся спортивная пресса, следившая за этим молодым и подающим надежды самородком. Первые пять гонок нового сезона, в которых Тайга даже не смог ни разу финишировать, говорили об обратном. Проблемы с машиной, излишняя нервозность и горячность – всегда что-то мешало. Веру в него уже потеряли все, кроме Куроко и его команды. Даже сам Тайга начинал сомневаться в себе, придаваясь не свойственным ему самокопаниям.       Вместо отеля Кагами поплелся в ближайший ночной клуб. Громкие басы разрывали и без того больные барабанные перепонки и отдавались вибрацией в горле. «Бум-бум-бум» уже било где-то в висках. Кагами поморщился и залпом опрокинул в себя алкоголь. С каждым стаканом виски ощущения смягчались и преобразовывали мир. Злость, кольцом сдавившая грудную клетку, начала отступать и давать свободу легким. Перед глазами все плыло и сверкало бешено мельтешащими огнями, и полы заведения казались не такой уж и надежной опорой. Наконец, в теле начала ощущаться какая-то запредельная легкость, и тут парень запоздало понял, что надо было остановиться два стакана тому назад.       К барной стойке подошел высокий темноволосый мужчина, на котором повисли две восторженные и изрядно напившиеся блондинки. Они похабно ржали и отсыпали комплименты своему спутнику. Тайга поморщился – общество этих «куриц» его напрягало. Не любил он таких женщин, если их можно было назвать женщинами. Да и вообще с любыми женщинами у него всегда было «все сложно». Но темноволосый смуглый мужчина, похоже, был вполне доволен своими спутницами: он то и дело шептал им что-то на ушко по очереди, оглаживал заметно выпирающие и едва прикрытые юбками ягодицы. Девки в ответ повизгивали от удовольствия.       Кагами отвернулся и почти уткнулся носом в стол, стараясь не обращать внимания на шумную компанию. Но желанного спокойствия он не получил. Одна из девиц, небрежно закинув на барную стойку свою сумочку, по «счастливой» случайности смахнула со стола выпивку Кагами. Полупустой стакан, ударившись о пол, разлетелся вдребезги. Звук разбитого стекла почти утонул в общем гуле. - Да, блять! – крикнул взбешенный Тайга. – Совсем охренела, курица?! -Эй, мальчик, полегче на поворотах! - темноволосый мужчина оказался прямо напротив Кагами.       И тут, глядя на эту самодовольную физиономию, Тайгу накрыло озарение. Это же тот самый Аомине, хренов Аомине Дайки, гребанный четырёхкратный чемпион, который в прошлые выходные в гонке вынес его тачку с трассы. И после еще сделал вид, что ничего не знает, и был совершенно не в курсе, кто там мешался под колесами его болида*, когда у него спросили об этом инциденте на конференции. - Сам притормози! – тут у Тайги окончательно снесло крышу от бешенства.       Тормозить Аомине не собирался, да и Кагами уже набрал приличный ход, чтобы спустить дело на тормоза. Сейчас в почти черных глазах плескалась такая ярость, что если бы взглядом убивали, то Дайки мог бы давно уже распрощаться с жизнью. - Нарываешься на проблемы, мальчик? – злобно рычал Аомине, все больше заводясь от наглости этого юнца. - Пойдем, выйдем! – рыкнул Тайга, сам не осознавая, что собрался делать.       Аомине усмехнулся, но вызов принял. Не в стиле Дайки было пасовать перед всякими молокососами.       Как именно так получилось, что Кагами оказался прижатым к стене в какой-то темной подворотне, он сам не успел понять. Сейчас он искренне жалел о выпитом, а тело, подкрепляя эти сожаления, предательски дрожало и совершенно не слушалось. Аомине с легкостью обездвижив его, с силой до боли сжал подбородок: - Жаль превращать такую милую мордашку в кровавое месиво. Ты же тоже так считаешь? – издевательски шептал он прямо в ухо Тайги, обжигая кожу горячим дыханием. – Хотя за такое наглое и бессовестное поведение тебя необходимо хорошенько проучить, чтобы впредь не повадно было.       Кагами окончательно и бесповоротно потерял контроль над ситуацией, сознание плыло и терялось. - Гребаный ублюдок! – из последних сил прошипел он. Но это выглядело слишком жалко, и только еще больше раззадорило темноволосого мерзавца.       То, что произошло после этого, окончательно вырвало Тайгу из мира реальности.

***

      Теплое летнее утро готовило для Тайги неприятный сюрприз. Проснувшись от солнечного света, бьющего в лицо, парень потянулся и тут же в ужасе распахнул глаза. Все мышцы свело в болезненном спазме, в горле першило и было сухо, а в висках все еще отдавалось вчерашнее «бум-бум-бум», органично сочетающееся с колокольным звоном в ушах. Он попытался подняться, но с первого раза вышло неудачно – он пошатнулся и беспомощно распластался на полу.       Было ужасно плохо, а когда память нарисовала события вчерашней ночи, стало в разы хуже. Кое-как на четвереньках Тайга добрался до душа, где тут же, ожесточенно намыливая себя мочалкой, попытался смыть следы вчерашнего позора. Под потоком теплой приятной воды, мысли, наконец, перестали путаться, а обрывочные и туманные воспоминания заставили осознать весь ужас произошедшего. Как только Тайга прикрывал глаза, сразу же словно в легкой дымке всплывал ужасный оскал Аомине Дайки. Нестерпимая боль в заднице ясно давала понять, что случившееся ему не приснилось – и грубые хаотичные прикосновения горячих рук, и жесткое надругательство над его ослабшим телом были не просто страшным кошмаром. Вернувшаяся память безжалостно напоминала ему о том, что хотелось навсегда забыть.       Тайга не был каким-то неженкой, и страдания своей задницы перенес стоически. К тому же это был не первый его опыт с парнем, хотя и всего лишь второй, и самый ужасный за всю жизнь – в этом можно было не сомневаться. Но делать из этого трагедию Тайга не собирался.       Выйдя из душа, он пытался найти свой мобильный, но в номере его не оказалось. Кагами злобно фыркнул – утро началось просто «замечательно». Вспомнив о том, что у него сегодня рейс, Тайга решил проверить свой билет. В графе вылета значилось - 11-30. На часах возле тумбочки уже горело 12-05. Заказав новый билет на вечерний рейс, Тайга не спеша собрался, пообедал в ресторане и отправился в аэропорт. Уже оттуда, оттягивая «приятный момент» разговора с главным менеджером, он позвонил Рико и предупредил её о том, что вылетает в Германию. По ее спокойному и сдержанному тону он понял, что на месте его ждет самая жестокая расправа. Оформившись, Кагами сразу отправился в кафе, чтобы еще раз хорошенько подкрепиться перед вылетом. Его ненасытный желудок постоянно требовал топливо и недовольно урчал, обычно в самый неподходящий момент.       В кафе было немноголюдно – это радовало. Он приспустил темные стекла очков, внимательно оглядывая зал, и тут же наткнулся на знакомую физиономию, так же наполовину скрытую за солнцезащитными очками. Сомнений быть не могло – это был ублюдок Аомине! Задница тут же заныла, словно радар, сигнализируя об опасности.       Как ни в чем не бывало Дайки, вальяжно расположившись в удобном кресле, распивал кофе. Очки и надвинутая бейсболка должны были по всем правилам маскировки удачно скрывать его внешность от назойливых фанатов, но на Кагами эта маскировка почему-то не подействовала. Он уверенным шагом направился к столику Аомине. Не дожидаясь, когда тот обратит на него свое драгоценное внимание, Тайга стянул с мерзавца кепку с очками и вылил оставшийся в чашке кофе прямо на макушку. Все присутствующие в шоке уставились на происходящее. - Какого хрена ты делаешь? – только и сумел произнести ошарашенный Дайки, как тут же пропустил хук справа прямо в челюсть.       Когда взбешенный и матерящийся Аомине, окруженный суетящимися официантками, отошел от шока, Кагами уже успел уйти.

***

- Скажите, а Вам не надоело побеждать? Не пропадает интерес к гонкам и дух соперничества? - Можно я не буду отвечать на глупые вопросы? – Дайки только ухмыльнулся смелости журналистки.       Пресс-конференция наконец-то закончилась. Аомине ненавидел эту часть Королевских гонок, но ничего не мог с этим поделать, так как общение с прессой было строго прописано в контракте. Такие вопросы гонщику совсем не нравились, и даже выводили из себя. Из-за какой-то внутренней борьбы, причины которой он сам с трудом понимал. А когда Дайки что-то не понимал, обычно это касалось человеческих чувств, то всегда злился и бесился.       Когда лидер опережает весь пелотон* на круг в длинной изнуряющей гонке – ни это ли самая потрясающая победа? Разгромить всех, уничтожить, сравнять с землей? Но почему-то радости от таких побед становилось все меньше и меньше. И все чаще после очередной «фантастической гонки» у Аомине щемило в груди, как будто победа и все овации в его адрес были фальшивкой, чем-то искусственным и ненастоящим. Становилось тошно от всего вокруг и от своих же чувств. Чем дальше, тем хуже.       Вот уже пятый год подряд в Королевских автогонках главной звездой был Аомине Дайки. Он гордо восседал на троне, и никто не мог его оттуда сместить. «Заносчивый тип с непомерным самомнением, в котором он когда-нибудь сам захлебнётся» - так однажды о нем высказался один из его соперников. «Великий король трассы» - сыпала комплиментами пресса. «Эгоистичная скотина» - после очередной выходки Аомине бормотал Имаеши, которому выпало сомнительное счастье ездить с этим гением в одной команде. «Неподражаемый Аомине» - в восторге кричали болельщики, которых у Дайки было полным полно, потому что было очень сложно не восхищаться его харизмой, безбашенным стилем вождения и полнейшим равнодушием к деньгам и славе. «Обогнать Аомине может только сам Аомине» - как мантру повторял гениальный гонщик, напрочь лишенный скромности.       Мучительно зевая, Дайки отправился в свой фургон, мечтая наконец-то расслабиться после мучительной пресс-конференции и избавиться от гнетущих мыслей.       Там его уже ждала Сацуки в крайне плохом расположении духа. - Аомине, - сузив глаза протянула девушка, - Какого черта вчера произошло в аэропорту, не хочешь мне объяснить? - Эм, я-то тут причем? – округлил глаза Аомине, устало опускаясь на массажный стол. – Вообще, много шума из ничего… Угомонись. - Значит, устраивать драку с пилотом другой команды в общественном месте – это нормально, по-твоему? - Мне все равно… - отмахнулся Аомине, уже надевая наушники, как тут же осознал смысл слов девушки и дернулся. – Как ты сказала? Пилота? Этот мальчишка..?       Красивое лицо Сацуки исказила гримаса какого-то беспросветного отчаяния, виной которому был Аомине. - Ты совсем идиот? То есть ты даже не знаешь лица и имена тех, с кем гоняешься на трассе? - А зачем мне? Они все для меня равны – просто никчемные гонщики. Зачем мне знать имена и лица тех, кто гроша ломанного не стоит? - высокомерно заявил Дайки, пытаясь выказать свое безразличие к сложившейся ситуации, но что-то внутри дрогнуло от одного упоминания о парне.       Сацуки не выдержала. С самого начала его карьеры она была менеджером Аомине и не могла смотреть на то, как этот некогда хороший и веселый парень превращается в полное дерьмо. В порыве злобы она схватила первое, что попалось ей под руку – здоровенную линейку, и запустила ей в наглого Дайки. Тот ловко увернулся от снаряда. - Эй, не забывайся! Давай, выметайся быстрее – я хочу отдохнуть. Мне плевать и на этого парня и на других! Понимаешь? – Аомине недвусмысленно кивнул в направлении двери. - Хватит уже мнить себя богом! Очнись, Дайки! Посмотри на кого ты стал похож! – в отчаянии пыталась достучаться до своего некогда лучшего друга Сацуки. - Отстань уже от меня!       Сацуки, больше ни проронив и слова, выполнила желание Аомине.       В паддоке* за день до старта тренировочных заездов вовсю кипела работа. Механики самозабвенно колдовали над болидами, совершенно не обращая никакого внимания на снующий туда-сюда персонал. Аомине зашел в гараж «Тоо» и цепким взглядом оглядел «детку». Своим болидам он всегда давал имена, в основном европейские. Имя машине, по мнению гонщика, было просто необходимо – оно вселяло в механическое железное сердце настоящую жизнь. Ведь для Дайки это не просто какая-нибудь груда металла, а одушевленный организм. Они и их судьбы тесно переплетены: на пару часов гонки у них общая цель и общий смысл – победить во что бы то ни стало. И в эти пару часов сердце Аомине бьётся в такт реву мотора, а металлическое тело становится послушным и податливым его воле. Она – единственная, кому он может доверять. И, возможно, единственная, кто его никогда не подводил и не предавал. Дайки ласково называл синюю красавицу Джинни или просто «детка».       Разглядывая блестящие темно-синие бока с кроваво-красными разводами, Дайки понемногу успокаивался. Находил себя. Понимал кто он и зачем существует. Все вокруг приобретало смысл, пусть и ненадолго, пусть даже то и дело ускользающий.       Разгуливая по паддоку, Аомине остановился около трейлера с надписью «Сейрин». Тут же в груди больно кольнуло предательство, все еще никак не отпускавшее и напоминавшее о Куроко и его существовании. - Тецу, - прошептал Дайки то ли яростно, то ли отчаянно.       Но из вагончика вышел совсем не его бывший напарник.       Верхняя часть красного гоночного комбинезона была спущена и болталась на поясе, обнажая крепкий торс, обтянутый черной футболкой и красивые мужественные руки. Лёгкой расслабленной походкой, не поднимая головы и что-то насвистывая, высокий красноволосый парень шел прямо навстречу Аомине.       В голове Дайки наконец-то сложилась картина – недостающие пазлы были найдены. Парень, которого он трахнул в клубе, и новый напарник Куроко по воле судьбы оказались одним и тем же человеком. Аомине только поразился такому «счастливому» совпадению.       Кагами, находясь на расстоянии пары метров, наконец-то, поднял голову и сразу же наткнулся на испепеляющий взгляд пронзительно синих глаз. Тайгу как будто прошибло электрическим разрядом и оглушило. Между гонщиками образовалась невидимая стена, казавшаяся непроходимой. Их как отрицательно заряженные частицы, отталкивало друг от друга, но вопреки этой силе они стояли друг напротив друга, испытывая на прочность силу воли. Отступить перед этим диким взглядом хищника, загнавшего свою добычу, Кагами не мог. Это значило бы признать себя этой добычей и в один миг превратится в жертву.       Аомине первый нарушил невидимую преграду, вплотную подходя в Тайге. Резко и больно ухватив того за локоть, он уволок его в узкое пространство между двумя фургонами. - Ты совсем охренел, скотина! – выпалил Тайга, прожигая Дайки ненавистным взглядом.       Но Дайки лишь ухмыльнулся и, подавляя сопротивление Кагами, вжал того всем своим телом в металлическую поверхность. Он всегда привык получать, что хотел, методы были не важны, а сейчас он просто хотел хорошенько трахнуть этого парня. - Разве тебе не понравилось? – тяжело дыша, с трудом сдерживая сопротивление Кагами, шептал Дайки прямо ему в ухо. – Ты так самозабвенно стонал, что я просто не мог остановиться, уж извини. - Какого черта тебе от меня нужно, извращенец?       Вместо ответа на этот риторический вопрос, – им обоим и так было понятно, чего хочет Аомине, - Дайки впился в его губы требовательным и настойчивым поцелуем. На несколько секунд Кагами впал в ступор, и Аомине этим воспользовался. Он нагло и настойчиво скользил языком по плотно сжатым зубам, требуя впустить его, и как только защита дрогнула, горячий язык скользнул внутрь, сметая все преграды на своем пути. Нагло и грубо орудуя им, Дайки терял остатки самообладания – Кагами ощутил, как нечто твердое недвусмысленно упирается ему в бедро. Страх смешанный с возбуждением ударил ему в голову. - Аууу , - проскулил Аомине и отстранился, когда парень больно, до крови прикусил его губу.       Тайга воспользовался замешательством Дайки и быстро сменил амплуа с защитника на нападающего. Теперь уже он вжимал возбужденного до дрожи Аомине в фургон. - Так сильно хочешь меня? – нагло скалился тот, даже не пытаясь вернуть инициативу себе.       Кагами, не отводя взгляда, скользнул рукой вниз между их телами и через толстую ткань с силой сжал уже затвердевший член Дайки. Тот злобно зарычал от боли. - Ненавижу! – выдохнул Кагами прямо ему в губы. Глядя в след спокойно удаляющемуся парню, Аомине едва слышно прошептал: «Я тебя еще трахну, сученыш».