Take me, Jason.

Позвольте мне начать эту историю, все с самого начала. Мы были на пике славы. Каждая девчонка знала наши песни наизусть и грезила о нас. А мы молодые и глупые парни поддались звездной болезни, нам это льстило, мы мнили себя королями. Мы выпендривались, бухали ночь напролет, материли всех и вся – нам было смешно и весело. Крики фанатов ласкали уши. А потом начали дико раздражать. Это была съемка клипа на песню «Pray». Вы же видели, что мы вытворяли в клипе? Сплошная эротика – небрежная эротика. Мы знали, что девочкам это понравиться, мы нашли их слабое место. Ховорда обмазали детским маслом, а тот в свою очередь изгибался под водой как мог, соблазняя и дразня. Танцор, что еще сказать, умелец в этом деле. Да, Хов меня впечатлил. Красивый, высокий, внешне модель. Но не в моем вкусе. Странно то, что я не запал на Джея еще в гей-клубах, и тогда, когда на нас одевали ужасные извращенные костюмы, чтобы привлечь внимание. И я скажу почему – это было отвратительно и мерзко. Под всей этой скрипящей яркой кожей скрывали истинную красоту. Но когда эту хрень еще не одевали или наоборот снимали с нас, то я прибывал в экстазе, наблюдая, как одевается или раздевается Джейсон. В клипе он ходил по пляжу в трусах и рубашке. Какие ноги! Какие движения! Боготворил его, да. Я засматривался на него, но с опаской – вдруг заметит кто. Тогда я еще отрицал, что я становился геем, вернее, бисексуалом - женщины мне по прежнему нравились. Страх и молодость, общественное мнение и мнение друзей – все это в одном тягучем коктейле. Все минуты, проведенные с ним наедине, рядом, на концерте – где угодно, были блаженны. Я тихо кусал губы и, стыдно признаться, *** на него. Он меня возбуждал. Как? Почему? Не знаю. Но во мне что-то шевелилось, что-то подталкивало и влекло именно к нему. Простой обычный парень, а смог овладеть моими чувствами. Но когда он меня поцеловал на концерте – мир перевернулся. Да, это был поцелуй не любви, а фишка почти всех британский "бойз-бэндов" – целоваться на публике. Таким образом, мы подогревали на медленном огне ощущения фанатов. Вы бы слышали взрыв криков после него! Это был легкий, нежный и мимолетный поцелуй. В тот момент я забыл все слова, запутался в танце, делая вид, что так надо, дабы не подвести коллег и поклонников. Я предал слишком большое значение этому мнимому поцелую, от чего мне было немного грустно. - Марки, ты че? – пристал ко мне с допросом Робби, - никак от поцелуя голову потерял? Ты гей! Гей! Гей! - Да пошел ты, придурок! – рявкнул я в ответ. Робби мог достать кого угодно, даже мертвого. - У-у, кто злиться? Ути-ути, бедняжка! – противно промурлыкал Уильямс. Вдруг он начал расстегивать ремень, - Давай-ка, Марки, тебе же нравятся… - Боб, хорош, - вступился за меня Джейсон, - оставь ты его в покое! Человек устал, а ты тут своими причиндалами размахиваешь. Признаюсь честно, то, что хотел сделать Робби, меня оскорбило и унизило. Мне стало еще противнее, и я хотел просто взять и убежать куда-то, скрыть свои нахлынувшие слезы. Парни могут и должны плакать, пока могут – это нормально. Может я раздул из мухи слона. Мы и без того могли подколоть друг друга на разные пошлые темы. Но сейчас было все по-другому. Мне вовсе не смешно, а отвратительно. Робби нехотя застегнул ремень, фыркнул и куда-то ушел. Я смотрел обозленно вслед. Вдруг мне стало жарко. - Марк, эй? - окликнул меня Орандж, сев рядом со мной. Наши коленки легонько стукнулись, я ощутил его кожу. Невольно вздрогнул. - С тобой все хорошо? Ты покраснел! - Да в-все нормально, - еле выговорил я. Джейсон нахмурился и пододвинулся ко мне в плотную, поцеловав мой лоб. Его губы были холодными, как лед, а мне как раз не хватало свежести. Казалось, от такого близкого расстояния я мог почувствовать его всего: кожу, биение сердца, тяжелое дыхание. В моей голове закрутились пошлые мысли, я резко отдернул голову и отстранился от парня. - Ты весь горишь! Надо врача вызвать. - Не надо! - громко ответил я, - все нормально. Мне просто жарко, - тут я схватил свое полотенце и убежал в туалет, слыша за спиной: "как ошпаренный убежал!" или "что это с ним?" Я возбудился. У меня достаточно чувствительный член и я боялся, что все заметят. Господи, лучше бы сквозь землю провалился! Чтоб тебя, Джейсон! Дурак! Вот так я и бегал от него на протяжении нескольких месяцев. А потом мне было некуда скрыться. Я с ним переспал. О, это была удивительная ночь! Я не буду описывать все, что было: какая природа была в тот вечер, как я закидался не по-детски, как мы сума сошли. Мы всегда, если вы помните, сходили сума. В тот вечер мы праздновали победу очередной премии. Робби разошелся пуще некуда, Ховард завалился почти сразу, Гэри тоже. И только мы с Джейсоном еще как-то остались на плаву. Да, мы плыли на небольшом кораблике по Темзе, посылая воздушные поцелуи невинным девушкам-фанатам. Часы тикали, приближалась полночь, и вот тогда Робби, в порыве пьянства придумал конкурс - поцелуй кого угодно, кроме девушек. Хову и Гэри чисто плевать, как и Уильямсу, а что до меня, то для меня начались самые мучительные минуты. Я так боялся не то что прикоснуться, я боялся посмотреть в глаза Оранджу! Я готовился к худшему. Все уже перецеловались и весело смеялись, и тут пришла моя очередь. - Ну, Марки, не стесняйся! - промямлил Робби, выпивая очередной стакан с алкоголем, - тут все свои! Знаешь, поцелуй-ка... Я молился, чтоб только не Джей, только не он, охранника, агента - кого угодно. Но только не его. Я весь испереживался, дважды налил себе что-то в стакан и выпил залпом. Фу, мерзость. Робби еще немного помедлил, ухмыльнулся и сказал: - Марки-и-и, малыш, поцелуй-ка Джейсона! Я знаю, ты очень этого хочешь! Ха! Все, кто был на корабле заохали и засмеялись, кроме меня. Для всех это была лишь веселуха, баловство, все к этому отнеслись несерьезно. А для меня это был армагедон. Джей посмеялся вместе со всеми, повернулся ко мне и произнес: - Ха, ну что, Марк? Видно придется! - он аккуратно подошел ко мне, а я шаг за шагом, пятился назад. От страха и опьянения мои руки задрожали, я выронил стакан. Джейсон проигнорировал стакан и с хустом наступил на него. Он шел как кошка, плавно и медленно, улыбаясь глазами, словно соблазнял. Вдруг я на что-то наткнулся - борт. Все, бежать уже некуда, разве что только в Темзу и под пропеллер. Лучше уж на мелкие куски, чем поцелуй от того, в кого я влюбился без памяти! Нет, нет! Он все ближе и ближе. И вот, он схватил меня за плечи, посмотрел своими большими голубыми глазами, ухмыльнулся и прильнул ко мне. Послышались одобрительные крики, но я их уже не замечал, так как был поглощен поцелуем Джейсона. Губы мягкие, шелковые, влажные. Я вновь ощущал его тело, его дыхание. Я медленно терял контроль над своим разумом, прижавшись ближе к парню и ответив на его поцелуй. Сделал я это немного грубо, словно требовал большего. Мне так хотелось сорвать с него одежду и повалить на пол... О нет! Я возбудился! Схватив за руки Джея, я оттолкнул его от себя и тут же медленно спустился на пол, тяжело дыша. Я чувствовал, что покраснел, мне стало дурно, голова кружилось и было жарко. Мне словно не хватало воздуха, и я жадно хватал его ртом. - Воу, воу, ребята! Прямо чуть не съели друг друга! - пошутил Робби, выпивая очередную стопку. Господи, какой ужас! Что я наделал! Стыд-то какой! Джей мне этого не простит. Он, наверно, заметил, что я возбудился. Я вжался в угол, спрятав голову в колени, обхватившись двумя руками, так, что моя спина испытала неприятные ощущения, а мышцы начали потихоньку затекать. Мне хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе, главное, чтоб никто меня больше не видел сейчас. Мне было страшно стыдно как перед всеми, так и перед своим другом. Я - страус, не трогайте меня! - Эй, Марки? - окликнул чудесный мелодичный голос Джейсона, - ты чего? Я не ответил, а вжался еще сильнее. Я не хотел что-либо говорить. - Эй, ты чего, друг? - обеспокоено спросил Джей, сев рядом, - тебе поцелуй не понравился что ли? Какой-то странный оттенок приобрел его голос в этом вопросе. То ли сарказм, то ли реальная любознательность. Я пробубнил: - Нет. Мне очень... Очень понравился... Господи, что я несу! Надо сейчас же заткнуться, пока чего другого не наговорил. Джей тяжело вздохнул и хихикнул. Я поднял голову, удивленный его реакцией. - Ты чего? - Марки, Марки, - нежно произнес Орандж, - какой же ты все-таки милый.