Личная яойщица для Глеба.

Никто не выжил, никто не умер, По результату, по оконцовке Мы снова трусы, нам нужен идол, Никто не умер, никто не выжил. Прошла война, и все так рады, Убили лучших, добили гадов, А мы танцуем жизнь нон-стопом, И весь наш кайф на деле жопа (Глеб Самойлов & The Matrixx – Никто не выжил)

Через неделю присутствия хозяина дома Мурзик пошел на поправку. Не совсем понятно было, это он к Глебу привык, смирился или от «бывшей хозяйки» отвык. Юлька забегать стала реже. В окно Самойлов видел, как она возвращается домой ближе к полуночи. Каждый раз, когда он видел возле нее того "упыря", в душе что-то кололо. Самым странным было то, что даже напиться не хотелось. В группе тоже все было как-то не так. В смысле слишком тихо и спокойно. Хакимов с Бекревым перешептывались, но на счет Глеба или еще, почему было не известно. А еще, Дмитрий стал очень участливым. Стоило Самойлову руку к голове поднести, как Змей подбегал и серьезно спрашивал: «Голова болит?», «Таблетку дать или за водкой сбегать?». Глеб сквозь зубы посылал его матом. В один из дней, когда Абдулович взялся за другой проект, а остальным дал выходной, Самойлов решил выспаться, ведь накануне, они до часу ночи играли. Но исполнится, мечте фронтмена было не суждено. В шесть утра раздался дверной звонок, нарочитый такой. Глеб, было, попытался проигнорировать его, но сон отлетел, а на его место пришло раздражение. Шаркая тапочками, он подошел к двери, взглянул в глазок. Там стояла, правильно, Юлия. Глеб открыл дверь. - Ой, извини, что разбудила. – Протянула она. - Что случилось? – задал он, интересовавший его вопрос. - Глеб, можно я у тебя скрипку оставлю? – поинтересовалась девушка, протягивая футляр. - Можно. Но у меня тут склад что ли? – праведно возмутился Глеб. - Нет, конечно, но мне сегодня выступать. – пустилась в объяснения Юлия. - Просто Сережа сейчас ключи заберет, а запасных нет.- При упоминании этого упыря Глеба передернуло. - Ладно, оставляй. – сдался Самойлов. Девушка оставила футляр в прихожей и повернулась уходить. У Глеба на секунду возникла мысль: « схватить ее за руку и…» мысль потерялась. Он на автомате попрощался с ней и закрыл дверь. Затем как в тумане вернулся на кровать, но уснуть не получалось. В дверь позвонили вновь. Самойлов решил, что это Юля вернулась, но там стояла какая-то малолетка. На ней была одежда из черной кожи и металла, раскрашенная она была так, словно ее лицом в ящик с углем опустили. Глеб чертыхнулся и открыл дверь. Эта особа вошла с таким видом, будто он ей что-то должен. - Ты кто?- спросил Самойлов, это сейчас ему не было интересно, внутри все кричало, "чучело это огородное." - Я?- удивилось это создание. - Ну не я же. - уже закипая, сказал Глеб. - Аня. - как-то растерянно, почти прошептала она. - Ты мне сказал, что мы еще встретимся, когда автограф давал. – заявила она, надеясь пробудить память Самойлова. Да он и сам пытался вспомнить, но разве упомнишь, с кем говорил и что обещал. Девушка, понимая, что так ничего не добьется, решила пустить в ход тяжелую артиллерию, то есть слезы. Ее и без того страшно намазанное (накрашенное, здесь слишком мягко звучит) лицо, стало еще хуже. Теперь казалось, что на нее вылили ведро грязи (в самом прямом смысле). - Глебушка, я люблю тебя и хочу от тебя ребенка. – она потянула руки к Самойлову, но тот вовремя отодвинулся. - Послушай девочка, – спокойно, но жестко начал он, - Я тебя не знаю и знать не хочу, это раз. Я тебя не люблю, это два. У меня есть сын, это три. – При этом он загибал пальцы. - А теперь, иди, гуляй. Только он произнес эти слова, как девка, всхлипывавшая до этого, теперь заревела в голос. Глеб тяжело вздохнул и, призвав все свои душевные и физические силы сказал: - Девочка, меня не интересует простой трах, на один раз, да и не с такой малолеткой. Пойми, ты себе найдешь нормального мальчика. Тебе нужен тот, кто будет цветочки и конфетки дарить, а я тебе в отцы гожусь. По мере того, как Глеб это все говорил, девчушка успокоилась. Самойлов протянул ей пачку одноразовых платков, она взяла один и вытерла слезы. - Ну, вот и молодец. – заключил он, проводил, запер дверь и понял, что хоть на часах и 6:45 он не уснет. Поэтому пошел на кухню, налил себе кофе и сел коло кота рассуждая. -Странные они эти женщины. – кот только мяукнул в знак солидарности.