I'm Tired

«Время у всех отнимает жизнь понемногу. Человек умирает не в одночасье. Он угасает изнутри, медленно. И лишь какое-то время спустя наступает финальная расплата. Избежать ее, никому не дано. Каждый должен платить за то, что получил». Видимо в моей жизни еще не произошла «финальная расплата», хотя я давно умер изнутри. Странно чувствовать себя живым, особенно, если последнее воспоминание заключается в том, что я сделал последний шаг, останавливая вечное падение. Я помню, как стремительно приближалась земля, но не помню чувство падения. Может, это потому, что четверть своей жизни я падал? «Со временем люди привыкают и к любви, и к падению…» Почему я жив? Возможно, это то самое мгновение перед смертью, когда твой разум в последний раз прибывает не в забвении. Но с каждой новым словом, произнесенным в моей голове, я все отчетливее слышал голоса. Голоса, которые были жутко знакомыми. Я открыл глаза. Свет… Очень много света. Где вечная темнота? - Он очнулся, – взволнованный шепот. - Луи… Луи… Это мама. Ты слышишь меня? Этот весьма легкий вопрос, стал ответом на мои собственные, которые были весьма сложнее. Когда ты бежишь навстречу забвению, а оно ловко ускользает от тебя, ты весьма подавлен. Многие скажут «Тебе повезло! Ты жив», но а к чему такое везение? Чтобы падать еще быстрее и, в конце-концов удариться еще сильнее? - Слышу, – с горечью ответил. - Солнышко, - мама взяла меня за левую руку. Правую я не чувствовал, - мы так переживали за тебя, но ты справился. Ты выжил! - Мы тааа-ак счастливы, – пропищала Лотти. - А я нет. Жизнь – это самая сложная штука, которую имеет человек. От нее и избавиться сложно, даже если ты имеешь большое желание. Но порой она сама уходит от людей, которые жаждут жить. Какая неудачная злая шутка. Лучше бы судьба подарила «второй шанс» жизнерадостному ребенку, чем мне. Это не справедливо. Я устал.

***

Впервые я увидел Луи спустя месяц после того, как узнал об его проблеме. Это был вечер среды, и мне захотелось прогуляться до его больницы. Через месяц его должны перевести в психиатрическую клинику, поэтому у меня оставалось еще немного времени, чтобы принять решение. Я замялся, когда оказался возле его палаты. Никто не знает, что ждет меня потом, но разве у меня есть выбор? Я постучался, заглянул и сказал: -Привет. К тебе можно? -М? – Он оторвался от книги и, удивленный, посмотрел на меня. Наши взгляды встретились. Лишь долю секунды я видел микровыражение его настоящих чувств, а затем оно сменились маской безразличия. Но мне, довольно опытному верификатору, хватило времени, чтобы запомнить этот пустой взгляд, в котором виднелась капля надежды. Он ждал совсем не меня. Но, несмотря на то, что он делал вид отчаявшегося подростка, я знал, что смогу помочь ему. Я попытаюсь. - Можно? – переспросил я. - Да, - и он снова опустил глаза в книгу. - Как самочувствие? - Все еще жив, спасибо. Интонация его голоса так и говорила о том, что он живет в своем собственном мире, где нет места посторонним. Луи решил для себя, что умереть сейчас – это самый лучший конец для его истории. Но я думаю, что высказывание Нила Уолша «Если ты хочешь счастливого конца, то это зависит от того, на каком моменте ты закончишь историю» он понял слишком буквально, ведь если он умер сейчас, то никто не скажет «О. Это был действительно хороший конец.» Нет. Все скажут: «Он дурак, потому что это был самый ужасный конец истории его жизни». Он же, уже не сможет высказать свое мнение. - Что читаешь? – я решил, что лучше начать разговор с простых вещей. - Чайка по имени Джонатан Ливингстон, Ричарда Баха. - Замечательная книга, но я весьма удивлен, что после твоего неудачного падения, ты читаешь про невероятные стремления чайки к совершенному полету. - Хм… Ты знаком с моей судьбой? – он нахмурился. - На самом деле, эту книгу оставила моя сестра со словами: «Бери с него пример». - Хорошая сестра. Он улыбнулся, но это была одна из тех улыбкой, которую люди показывают по инерции. Он вовсе не был рад или счастлив. Луи являлся потерянным мальчиком, которые не может справиться со своими мыслями. -Смысл жизни в том, чтобы достигнуть совершенства и рассказать об этом другим, Луи. Достиг ли ты своего совершенства? - Я думаю, что это не твое дело, как-там-тебя… - Меня зовут Гарри. - Так вот, Гарри, я думаю, что тебя не должна касаться моя жизнь! – Он был зол и подавлен. - Кто ты вообще? Зачем ты здесь? Я видел, как простая цитата из книги повлияла на бедного мальчика. Его реакция показала мне, что он не безнадежный. Я могу его вернуть. - Я Гарри Стайлс. - Я уже понял, спасибо. Зачем ты пришел? – Он посмотрел своим самым свирепым взглядом, а я лишь улыбнулся, - не беси меня, придурок! - К чему же столько злости, мистер Томлинсон? - Потому что мне нужен гребанный ответ на вопрос! Это трудно? - Пусть этот вопрос останется открытым, чтобы хоть что-то в этой жизни, наконец заинтересовало тебя. До встречи, Луи. Я встал и быстро вышел из палаты. Последнее, что я услышал, это много нецензурных слов и, кажется, парень кинул книгу в дверь. Я вызвал у него эмоции, а значит, он способен жить. «У нас есть возможность выкарабкаться из неведения, нам надо осознать собственную исключительность и разумность. Мы способны обрести свободу. И мы можем научиться летать»