Спираль памяти

Потом были и более длительные беседы, и цветы , оставленные на софе возле столика, где всегда сидел Алекс. Розы. Красные. Так трепетно и нежно прижатые к сердцу. И номер Анны, написанный на салфетке и смущенно оставленный якобы случайно. И встречи у кино, ставшего таким популярным у тогдашней молодежи. Анна распрощалась с ненавистной хозяйкой бистро. Вернулась к журналистике. Они с Алексом начали жить вместе и через полгода отпраздновали скромную свадьбу. Всё как всегда. Мило, скромно, непринужденно. Жизнь с Алексом была приятна и легка. Они друг друга дополняли. Только вот одна странность, отличавшая Алекса от всех тех людей, которых Анна когда-либо знала, впоследствии ставшая предметом их обоюдных шуток и смешных историй, не давала ей спокойно жить. Алекса преследовало его собственное имя. Везде. Всегда. Это могло бы и прозвучать забавно и нелепо, но это было именно так. Алекс всегда будто бы случайно попадал на свое имя, но впоследствии эта "случайность" обратилась во зловещее постоянство и оставалась его неотъемлемым спутником. Это могло быть что угодно: случайная передача, на которую порою попадаешь листая каналы, нажимая кнопки пульта, или же песня, неожиданно зазвучавшая в машине по дороге с работы, а иногда и строчка в одной из тех бесчисленных книг, так любимыми Анной. Все что угодно. И ужасающе всегда. Алекс старался не предавать этому значения, и смотрел на это как на некую особенность характера или же просто "фишку". Он мог рассказать об этом друзьям и все перевести в шутку, мол, чего только не бывает на свете. "Кому-то вообще не везет по жизни, а кто-то "рождается в рубашке" и все ему сходит с рук, в то время, как у "неудачника" сплошные черные полосы и каждый день похож на унизительную пытку, - утешал он мысленно себя.-А вот у меня - имя. И это так уж и плохо, если задуматься, ну, при таком -то раскладе ". Поэтому Алекс стал чаще отшучиваться, когда происходил один из подобных казусов и тут же, пошутив, выбрасывал это из головы. Но в какой-то момент это начало пугать. Слишком уж... часто. Слишком уж... постоянно. Имя, которое хочет что-то сказать. О чем-то напомнить... Алекс Кровель. Алекс Кровель. Алекс Кровель. Что же оно мне хочет сказать ? Почему оно преследует меня ? Алекс Кровель. Что со мной не так ? Я ... Я что... Спятил ? Алекс Кровель. Это... Это жутко.

***

- Знаешь, я уже даже почти смирился с этим. Но больно безумно все это выходит. Знаешь, Эн, я будто схожу с ума. Алекс театрально выпучил глаза и высунул язык. Анна, жарившая глазунью им двоим на завтрак, бодро схватила стакан с холодным апельсиновым соком и отпив немного, стала тыкать своею масленой лопаточкой для жарки в лицо Алекса, говоря поучительным тоном: - Только учти, жить с психом я не намерена. Хотя... Наверное, я уже привыкла за эти пару лет. Алекс в ответ рассмеялся и сгреб жену в охапку. - Что ж, буду готовить тебе по вечерам шнурки с подливкой, расхаживать голым в супермаркетах и носить носки разных цветов. - О нет ! Только не разные носки ! - О да, и даже дырявый котелок ! Она все смеялась, держа в одной руке лопатку, а в другой запотевший стакан, а Алекс прижимал её к себе и целовал в макушку. Потом он прижался подбородком к её плечу, всё еще стоя сзади и прошептал: "Ммм, давай тоже поскорей сходи с ума, тут весело". И рассмеялся. - Дурак, -все так же смеясь, бросила Анна,- испортил такой момент. И театрально хлопнула его лопаточкой по голове. - Есть иди. А то все остынет. В этот самый момент на крыльцо их дома приземлилась утренняя газета, брошенная, уже отъезжающим на своем стареньком велосипеде, почтальоном. Неоткуда прилетевший ветерок лениво раскачивал кроны деревьев и смахивал легкие росинки с травы. Заметив новую игрушку- газету ветер устремился к ней. Поигрывая свежеотпечатанной бумагой, он перевернул пару-тройку листков, как бы кружа их в медленном танце. Случайному зрителю, не пройди он бы мимо по своим делам, предстала бы чудесная картина, пленившая душу любого художника или поэта. Столь прекрасные тихие ранние часы для пробуждения, легкая прохлада и воздух ,отдававший легким соцветием каштана и клена. Безмятежное утро нового дня. Что может быть лучше ? Лишь одна деталь выпадала из контекста - лежавшая на пороге растрепанная от ветра газета, на которой чуть пониже жирного шрифта статей, гласящих о положении дел США во Вьетнамском конфликте и очередных митингах пацифистов, стояла еле заметная надпись, затерянная где-то в самом низу газетного листа и подвластная лишь внимательному читателю. Из текста она логически выпадала и совсем не ложилась по смыслу, будто журналист допустил какую-то фактическую ошибку, а сонный редактор, не заметив, отправил все это в печать. Всего одно слово, так нелепо затесавшееся и ожидавшее своего часа, когда же оно наконец явится свету, а особенно тому, кому оно было изначально предназначено. Всего одно слово. Кровель.