Шоё Тсунаёши

      Экзамены протекали относительно спокойно. Все, от мала до велика, тряслись перед контрольными, тестами, устными ответами. Тсунаёши мило улыбаясь, становилась спасительным островком спокойствия и ума, к ней каждый подходил и спрашивал хоть один вопрос. Ямамото смеялся и чесал затылок, смущённо, улыбаясь. Математика, японский и английский остались позади, история и остальные предметы уже сданы, но результаты неизвестны. Оставались химия и информатика. Последняя у многих стояла автоматическим зачётом.       Савада со вздохом опустил лицо в книгу и решил пройтись. Шум, гам и смех внизу напрягал. Не то, что его постоянная компания – те были поспокойнее. И-Пин и Ламбо играли с Бьянки, ядовитой девушкой-киллером, сестра Гокудеры Хаято и любовница Реборна. В том, что она любовница он был уверен, а в том, что сам репетитор её любит – абсолютно нет. Не любит, но дорожит. Вот уж точно, лучше спать с постоянной и любящей женщиной, чем с женщинами на раз. Эта истина врезалась в сознание и отложилась в подкорке.       «Хаято давно уже не заходил, - отметил Савада, бесцельно скользя взглядом по комнате. – С тех пор, как я сказал, что он мне ничем не обязан, и я не считаю отвлечение внимания, его и моего, проигрышем, он меня поблагодарил, я даже физически ощутил это облегчение, и ушёл. Теперь он ходит в компании отличников и спортсменов, где ему самое место. С Тсунаёши…»       Тсунаёши…       Савада резко встал из-за стола, и прошёл к низкому столику – на нем ноутбук.       Пара минут ожидания, подключение к сети, соединение, логин, пароль. В почту вошёл. А вот и сообщение от Дино. Они договорились о кое-чём, и Босс Кавалоне выполнил обещанное.       Архив скачен. Введен заранее обговорённый пароль. Можно читать текстовый файл. «Приветствую Акихито-кун.       Я сделал, что ты просил. На это понадобилось время, но твои подозрения оказались небеспочвенны. Шоё Йошида зарегистрирован в управлении юристов-адвокатов, зарегистрирован и внесен в бумаги как обучившийся в институте. Он состоит на работе и успешный адвокат. Но Шоё Йошиды не существует. Кто-то очень хорошо поработал, чтобы создать видимость существования этого человека. Кто-то даже говорит, что видел его, например пара продавцов в магазинах – милый мужчина, по их словам. Квартира существует, но в ней никто не живёт. Если бы мы просто запросили информацию – получили бы точно такой же результат, как и Вонгола. Документально этот человек существует.       Что касается удочерения Тсунаёши в Испании. В том приюте, где в документах и было удочерение, никто никогда не видел девочку в глаза. Но все документы в таком же, хорошем порядке, ни с какой стороны не подойдешь. Делали явно профессионалы. Шоё Йошида даже запрос на перемену испанского имени на японское подавал в министерство.       Удочерение Шоё И-Пин точно так же чисто как стекло. Никаких проблем кроме двух лет не возникло, дом даже был куплен на это время, но соседи, ни разу не видели семью.       Был, так же, упомянут и даосский монастырь, в котором они прожили пару месяцев до покупки дома. Вот в храме их явно знают, всех троих. Но никто не назвал настоящего имени опекуна девочек, даже внешность давали как-то шаблонно. А новенькие послушники ничего о них не знают. Главный монах лишь обмолвился, что девочки тянулись к изучению рукопашного боя, но это мы и так знаем. Похоже, настоятель хорошо знает эту семью.       И ещё, те ребята, с которыми ты общаешься. Ты говорил, что все они приехали из других городов, за исключением одного, в течение четырёх лет. Так вот каждому родителю было предложено то, от чего они не смогли отказаться: внезапный выигрыш дома в лотерею, предложение хорошей работы с предоставляемым жильём, какие-то ещё причины, приведшие их в Намимори. Кто-то планомерно завлекал их, а далее ты сам с ними познакомился, только Намие не нашлось места в классе. Но и тут вмешалась случайность – родителей одного ученика перевели в Токио, и те согласились уехать. А Намие пригласили в школу ближе к дому, что само по себе, понимаешь. Никто не станет звать ученика, о котором все и забыли, в школу. Так что все строилось планомерно и долго. И все это проворонили.       Кто-то знал о том, что они твои истинные Хранители. Будь осторожен. Дино».       Тсунаёши… Ну конечно! Всё встало на места.       Девять лет назад её удочерили в Испании, что липа. Девять лет назад Савада Тсунаёши пропала из психиатрической клиники. Девять лет назад её вытащили оттуда и, похоже, вылечили. Или она не была больна изначально. Девять лет…       А сейчас она тянется к матери, благосклонна к брату. Сейчас она близко, рядом. И он не удивится, если этот Ламбо ещё не ушёл из-за охраны Савады Наны, а так же И-Пин по тому же поводу каждый день толкается на их кухне. Охраны от Савады Емитсу. И он уверен в этом как никогда.       Экран ноутбука мигнул. По экрану монитора прошла рябь. «Библиотека, Акихито-кун. Жду».       Савада впал в оцепенение, а затем восхитился. Значит, они спокойно сидели и ждали, когда он получит информацию. В обход Реборна. В обход Вонголы. Они так спокойно дали себя раскрыть. Так спланировано. Будто всё идёт по плану и никаких отклонений.       Спустя пару секунд он уже стоял на выходе, накидывая куртку и надевая кроссовки, с книгой по химии в руке.       На следующий день он не обнаружит этого файла. Даже намёка на существование.       А в библиотеке Тсунаёши подчищает концы письма, закрывает ноутбук и идёт бродить между полок, кивая Мукуро.       Библиотека встретила его тишиной и покоем. Акихито сказал Реборну, что идет в библиотеку подготовиться к завтрашней химии в одиночестве, а то от этих детей болит голова. Реборн докапываться не стал, на него напали дети с желанием поиграть. Отбиться от них на глазах у Наны-сан не представлялось возможным.       Девушка стояла у одного из стеллажей, проход к которому ему указывали иллюзиями стрелочек всех оттенков зеленого. И он шел, не сбавляя скорости, не встретив ни одной живой души.       Всё равно, что не одна, зато, наконец, рядом.       Она в платье до пят синего цвета, с белой вязаной шалью. Коричневые волосы связаны в толстую косу, и лежат на плечах. В руках книга с потертыми страницами – сборник японских сказок.       - О, Акихито-кун, - тихо проговорила девушка, однако без удивления. – Решил зайти в библиотеку? Я вот люблю сказки. Разные. Они всегда об одном и том же, об исполнении желаний, и их последствиях, если хоть чуть-чуть перестараться. Сказки Японии, что читала в детстве мама, затем сказки Китая и мне стали интересны другие сказки. Все изучают языки по весомым произведениям, со словарями. А я изучаю сказки. Решила освежить знания. Набраться терпения и спокойствия. – Девушка, фигура которой только начала оформляться, точёные черты лица которой, обещали дать ей в двадцать лет удивительную красоту. Девочка, что держала за хобот синего плюшевого слона, трясясь от недавнего землетрясения и бегущая обнимать брата. Две разные и такие одинаковые. Его маленькая, ставшая взрослой в одночасье сестра. Её же оберегать надо.       - Ты очень странная, Тсунаёши. Для обычного школьника. Для типичного гражданского школьника. – Акихито говорил спокойно, но был готов смеяться от счастья. Вот она, сестрёнка. Живая и вполне психически здоровая. Умеющая ждать. Так тепло улыбающаяся ему. – Слишком сильна, - он вспомнил те два удара, после которых двадцать шесть минут смотрел на небо. – Слишком умна, - он не помнил ни одной четверки, что уж говорить о тройке. Она водит за нос Реборна. – Слишком везде и сразу, - он помнил, как она все успевала, как всем помогала. – Я долго думал, что не так в твоём отце, в нём, а не в тебе, – его образ иллюзия, так? – Он знает, именно это и выдало её.       Тсунаёши улыбалась, смотря на повзрослевшего в столь короткий срок брата. Она два года толкала его к этому, к принятию ответственности. К взрослению и размышлениям, не ломая. Чтоб он сам распутал этот клубок, чтоб придумал верное решение. Возмужал. Прочувствовал весь груз семейных скелетов, дрязг и тайн.       - Жуткая у тебя интуиция, Акихито-кун, - тихо рассмеявшись, ответила она. – Ты всегда меня подозревал, а образу моего отца не верил до зубного скрежета. Кто-то принимал твоё отношение за ненависть, основанную на зависти. Кто-то принимал за влюблённость, были и такие, - кивком подтвердила она, кивнув для убедительности. Акихито тихо рассмеялся, облокачиваясь на стеллаж. Похоже, Реборн решил так же. – Но ты меня подозревал всегда.       - Кто ты, Шоё Тсунаёши? И какое отношение имеешь к моей матери? – Акихито решил не делать этот шаг. Он не Шоё, не Хибари и не Рокудо. Даже не Ламбо. Он так сыграть в незнайку не сможет. Будет лучше, если он сейчас сдержится. Так он не выдаст её. Сохранит инкогнито своей сестры. На то время, которое ей нужно.       - Я отвечу, но позже, - Тсунаёши тоже понимает эту заминку. Он всё выяснил, но если снести этот барьер простым объятием, то Реборн учует такое изменение в их отношениях. Даже если они и не заговорят друг с другом, но будут взгляды, улыбки. Это будет слишком заметно. – Придет такое время и все, всё узнают, кроме Наны-сан.       Акихито кивнул, молчаливо соглашаясь, и развернулся, оттолкнувшись от стеллажа, удаляясь от неё. Следуя желтым иллюзорным стрелочкам к выходу из библиотеки. Оставляя вновь читающую страницу книги Тсунаёши.       Он знает, почему так. Он так же старается огородить маму от излишней привязанности к нему, ведь она будет под ударом, если он будет ею слишком дорожить. А возвращение и тут же исчезновение дочери ударит по ней слишком сильно.       Мукуро со смешком появился рядом с Шоё, опёршись на трезубец.       - Спасибо, Мукуро, - ответила Тсунаёши, переворачивая страницу. – Дочитаю сказку. Она о веере, взмахнув которым один раз – помолодеешь.       В ответ раздался лишь смех. Рокудо пристраивается рядом и читает вместе с ней.