Адская любовь. Жгучая ревность

Сиэль счастлив. Сидя за праздничным столом, с по-дурацки раскрашенным колпаком на голове, в окружении несущих разрушение слуг, наряженных в такие же колпаки, подперев рукой голову и недовольно глядя на рождественский пудинг, он счастлив. Элизабет жива. Он успел спасти ее. Она сидит рядом и смотрит на него с обожанием. Она ждёт его улыбки. Но улыбаться ему не хочется. Только не в этот день. Любовь этой девочки, радостно восклицающей, когда Себастьян говорит, что Сиэль будет счастлив, вызывает противоречивые чувства. Иногда она умиляет, иногда раздражает. Но Фантомхайв не покажет этого никогда. Он будет сидеть, что-то ворча себе под нос и забавляя этим своего дворецкого-любовника, надув губы, но не покажет того, как счастлив, что с его Лиззи все хорошо. Юный граф ждёт с нетерпением, когда радостный праздничный запал наконец закончится у самых радостных четверых людей и одного демона, и хочет лечь спать. Он устал. Слишком много произошло за последние два дня. Слишком плохие воспоминания терзали его душу, а издевательский голос дворецкого звучал в голове все это время. "Потеряли родителей... Потеряли леди Элизабет". "Что ты знаешь о потерях? Ты, корыстный демон. Ты, не знающее жалости существо, что можешь понимать? Ты, мой дьявольский любовник..?" Новое кольцо не смотрелось на пальце графа органично, а потому он бережно положил его обратно в коробочку. Усталость сводила с ума, а тут ещё и Себастьян со своим "Я буду защищать вас". "Да, я знаю, знаю. Интересно, как быстро ты поглотишь мою душу по завершении действия контракта? Остановит ли тебя...? Нет, не остановит". - Давай заканчивать на сегодня, я устал. Сиэль не хотел ни о чем больше думать сегодня. Он желал принять теплую ванну и лечь спать. Он хотел проспать целые сутки, чтобы у него были спокойные двадцать четыре часа, чтобы все, кто был дорог ему, были в безопасности, а те, кто предан, защищали его. Молодой Фантомхайв поднялся из-за стола и сделал пару шагов. Голова у него слегка закружилась, и он приложил ладонь ко лбу. Вдруг он перестал чувствовать пол под ногами: это Себастьян взял его на руки, казалось бы заботливо прижимая к себе. - Ванна готова, господин, - и он понес ни о чем не возражающего графа в просторную светлую комнату, где стояла ванна, наполненная горячей водой, которая благоухала различными травами. Сиэль стоял обнаженным перед дворецким и молчал. Они не говорили о той ночи. Сиэль не отчитал Себастьяна за такое преступление, а Себастьян не настаивал на повторении сего. Однако все было явно не так, как раньше. Граф жалел о том, что задал тот вопрос, перед тем, как они оба уснули. Любовь... Приказать ему любить. Что за глупости полезли в хмельную от удовольствия голову Фантомхайва? Ведь все предельно ясно: Сиэль желает отомстить, Себастьян желает трапезы. Контракт отнюдь не обязывает их друг друга любить. Наоборот, если подумать, он запрещает, ведь тогда соглашение не будет исполнено. Или все-таки..? Нет. То, что было и что, возможно, будет, всего лишь приятные пирожки, лежащие на дороге в ад. - Господин, что-то не так? - Нет, просто задумался. Себастьян улыбнулся. Его хозяин так много думает. Слишком много для ребёнка тринадцати лет. Слишком по-взрослому. Сиэль потянулся к повязке, чтобы снять ее, однако его ладонь остановили тёплые пальцы. И когда дворецкий успел снять перчатки и фрак и закатать рукава рубашки? Себастьян запустил пальцы в волосы хозяина, и повязка упала на пол. Юный граф открыл глаз, украшенный пентаграммой, и увидел, что лицо дворецкого совсем близко. И как можно усмирить желание, когда такое очарование рядом? В этот момент так думали оба, а потому нельзя было определить, кто кого поцеловал первым: и Сиэль, и Себастьян одновременно потянулись друг к другу, забываясь в мягком прикосновении. - Себастьян, представь, что мой язык - это веточка сакуры. - Боюсь, что вам будет неприятно, господин, - сквозь тихий смех пробормотал дворецкий. - А ты старайся. Себастьян - существо магическое, а потому его по-кошачьи шершавый язык скользнул по мягкому Сиэля. Мальчик прижался ближе, в тайне злорадствуя, что этот французский поцелуй не достался Греллю. Дворецкий восхитительно развратно полизывал, обхватывал, прижимал к небу язык своего господина, таявшего от каждого такого касания. Объятия слуги добавляли удовольствия, и вскоре мальчик, будто очнувшись ото сна, присел на колено Себастьяна, а затем и вовсе уложил его на пол, не желая разрывать поцелуя. - Поверьте, господин, у вас не хватит сил. - А ты не увлекайся. - Вы требуете невозможного. Сиэль насмешливо посмотрел в глаза своего слуги. Эти слова польстили ему. Пусть это будет единственным приказом, который демон не сможет исполнить. Остановиться. - Сегодня сделай это руками, а не тканью, - сказал граф, забираясь в воду. - Слушаюсь. Удовольствие получали оба: Сиэль наслаждался лёгким массажем, что делал ему дворецкий, а Себастьян получал восхитительные тактильные ощущения, прикасаясь к влажной мягкой коже. Он тщательно, но нежно мыл шею, плечи и спину. Грудь заслужила особого внимания. Слуга ласкал ее кончиками пальцев, нежно подцеплял ногтями маленькие соски и с удовольствием отмечал, что его хозяин дышит чаще в эти моменты. Себастьян окунал руки в воду и скользил ладонями по плоскому животу и ниже. Он якобы случайно задевал напряженный член молодого хозяина, словно не специально нажимал большим пальцем на головку, невинно при этом улыбаясь. Он мягко целовал господина за ухом, целовал в виски и шею, целовал мокрые руки и плечи. - Если ты не прекратишь, я утоплю тебя, - раздраженно от нарастающего возбуждения прошипел Сиэль. Себастьян хмыкнул и повиновался, как бы ему ни хотелось продолжить. Теперь хозяин стоял перед ним влажным и обнаженным. С его бледного худощавого тела стекала вода, взгляд был недовольным и губы сжатыми, что особо возбуждало в дворецком нехорошие желания. - Вам не холодно? - заботливо проговорил Себастьян, хотя в глазах его Сиэль прекрасно видел издевку. Холодно? Было жарко от близости этого наглого Михаэлиса! Было жарко от прикосновений его рук, даже от вида этих изящных предплечий! Было жарко от осознания того, что им теперь дозволено. - Холодно. Согрей. - Слушаюсь. Неприличной радости этого демона не было предела. Сбросив с плеч Фантомхайва полотенце, он встал перед хозяином на колени и припал губами к тонкой шее. Сиэль тихо ахнул и вскинул голову, так открыто и безмолвно прося о большем. Его кожа горела, он чувствовал легкую боль от настойчивых поцелуев, но хотел ещё: Себастьян все скроет. Светлые пальчики едва коснулись чёрных волос Михаэлиса, но дворецкий оторвался. - У вас не хватит сил, господин. Ах, эти насмешки! Сиэль стиснул зубы и решил показать, кто здесь главный: он завернулся в полотенце и гордо и стремительно пошлепал босыми ступнями по каменному полу. Вот теперь стало холодно. Но он не останавливался, бормоча себе под нос все, что думал о наглом демоне. - Не будьте ребёнком, - вздохнул Себастьян, шагая рядом с мальчиком. - Ты только что сказал глупость, - ухмыльнулся Фантомхайв. Он открыл дверь в комнату, снял полотенце и вытянул руку. Дворецкий услужливо забрал его и, свернув, положил на стул. Затем приготовил рубашку. Как же Сиэль любил наблюдать за своим слугой, когда тот стоял на одном колене и застегивал крохотные пуговицы. Сейчас он мог позволить себе гладить Михаэлиса по щеке, пока тот целовал его живот. Чёрт. Дай им волю, а Сиэлю достаточно сил, и, кажется, они не оторвались бы друг от друга. - Себастьян, а как долго ты можешь... Ну... - С вами - очень долго. - Но ведь ты устал и уснул в прошлый раз. - Ваша заслуга. Сиэль смутился. Он не решался ложиться, хотя все пуговицы рубашки были застегнуты. Продолжать этот разговор? Но, если Фантомхайв услышит не то, что хочет? Или ответит не в угоду Себастьяну? - Какова моя душа на вкус? - Ваша кровь, господин, - зашептал дворецкий, смотря в глаза своему хозяину, - Позволяет ощутить лишь одну грань вкуса вашей души. И эта грань восхитительна. Лучшее, что я когда-либо пробовал. - Ты хотел бы ощутить весь ее вкус? - Я жажду этого больше, чем чего-либо ещё. Вот и получен ответ. Сиэль сжал кулаки, поражаясь собственной наивности. - Уходи. - Господин? - Я устал. Уходи. Себастьян был ошарашен. Неужели его слова расстроили графа? Дворецкий почувствовал, что ему стало трудно дышать. Дыхание Сиэля и вовсе срывалось, словно он сейчас... Заплачет. - Позвольте мне... - Уходи! Теперь молодой Фантомхайв дрожал. От обиды, от ярости, от осознания того, что он сам виноват. Себастьян повиновался и пожелал спокойной ночи своему хозяину. Наваждение ушло. Все иллюзии исчезли, и теперь граф точно представлял, что он будет делать. Безжалостно задушив все чувства, что бушевали в мальчике, он забрался под одеяло и, согреваясь, медленно засыпал, мучаемый комом в горле. Себастьян ещё долго стоял у двери господина и слушал. Он ждал, когда маленький граф заплачет. Он не хотел этого, но влажные сверкающие глаза цвета бриллианта "Хоуп" были наполнены слезами. В покоях господина раздавалось лишь шуршание одеяла и нервное ерзанье юного Фантомхайва. Себастьяну очень сильно захотелось заснуть сейчас, обнимая это хрупкое создание, и попросить прощения за свои слова. Дворецкий не думал, что они так сильно заденут господина. Не думал, что Сиэль питает слабость к нему. Иначе как объяснить то, что случилось десятью минутами раннее? В мыслях демона всплыл вопрос графа. Всплыл ответ. "Разве это не было завуалированным признанием? Разве я недостаточно часто говорил о том, что буду с вами всегда? Что буду защищать вас. Что, в конце концов, не нужно приказывать любить вас. Однако, граф, вы зацепились за другие слова. За те слова, что можно было ожидать от алчного демона, в которые проще всего поверить". Себастьян вздохнул и отправился в свою комнату. *** - Вы пригласили на чай леди Элизабет? - спросил на следующее утро дворецкий у своего молчаливого, хмурого, обиженного господина. - Тебя не должно это удивлять. И не должно касаться. Хозяин зол. И Себастьяна это раздражает. Его раздражает то, что они не могут сейчас обмениваться взглядами и общаться ухмылками. Его раздражает, что они не могут соревноваться в изысканности колкостей, сказанных друг другу. Его раздражает, что граф, дабы разозлить Себастьяна и заставить его гореть от ревности, пригласил леди Элизабет. А неверное толкование сказанных вчера слов невероятно бесит. - Я хочу, чтобы нам никто не мешал. Усмиришь Плуто и остальных. Сиэль слегка дернул уголком губ. Он не смотрел на дворецкого, делая вид, что занят документами, однако чувствовал, что каждое слово выводит его из себя. Чашка чая резко опустилась на стол. - Не пролей, Себастьян, - теперь граф ухмылялся открыто, насмехаясь над чувствами ревнивого демона, - Подготовишь чистые простыни. О, это не могла быть односторонняя издевка. Себастьян был бы недостойным дворецким семьи Фантомхайв, если бы не имел дерзости изголяться над ее главой. Он обворожительно улыбнулся. - Как пожелаете, - и вышел из кабинета, оставляя Сиэля злиться в одиночку. Как только дверь закрылась, молодой Фантомхайв швырнул документы в сторону и схватился за голову. Чёрт подери, он ведёт себя, как ревнивая девчонка, заставляя ревновать Себастьяна такими глупыми способами. Привлечь Элизабет! Какие нелепицы посещают мутные от наплыва подростковых гормонов мысли! И все же обида заставляет делать это. Сиэль ведь не зря спросил тогда о любви. "Это было... Это признание, глупый Себастьян! Алчный, похотливый, корыстный, жадный демон! Ты невыносим!" Сиэль поддался тогда эмоциям, поддался желанию укрыться чьим-нибудь крылом. Он опрометчиво выбрал Себастьяна, решив вдруг, что он может испытывать любовь к своему господину. Расчувствовался, как кисейная барышня! И теперь обижается на правду. Что ещё мог сказать этот чёрт, для которого нет десерта лучше человеческой души? Что любит графа? Ха! Ха! Трижды ха! Как будто демоны могут любить. Как будто они знают, что такое сидеть и ненавидеть все вокруг, как ненавидит сейчас Сиэль, из-за одного единственного человека, что способен причинить боль. Как будто демоны знают, что такое боль и как тяжело дышать, будучи терзаемым ею изнутри. Как будто у демонов есть душа. Молодой Фантомхайв яростно возжелал завершения своей мести. Он представил, как в поцелуе Себастьян высосет его душу, представил, как этот поцелуй будет напитан нежностью, как будет дышать желанием, страстью, ревностью, ненавистью, сожалением и болью. Представил, как на последнем выдохе Сиэль шепнет, что любит дворецкого. Который только что вошёл в кабинет, держа на ладони поднос с пирогом. - У демонов есть совесть? - вдруг спросил граф, чем немало удивил нахмуренного слугу. Фантомхайв испытал удовлетворение при мысли, что Себастьян будет вечно терзаться после того, как услышит это предсмертное "люблю". - Вы верите, что у нас нет души. Как по-вашему, бездушный человек способен испытывать муки совести? - Ты не человек, Себастьян. - Верно, ведь я и демон, и дворецкий. Алые глаза засияли пламенем ада, и Сиэль поклялся себе, что никогда не скажет Михаэлису этого слова. - Леди Элизабет прибудет через два часа. Не советую вам заниматься тем, для чего я только что постелил свежие простыни, - в голосе надменного дворецкого сквозила насмешка, однако граф пока не мог разгадать замысла очередной издевки. - Она моя невеста. - Господин, вы ещё более подлый, чем я, - ослепительно улыбнулся Себастьян, наслаждаясь тем, что от неожиданности сего заявления Фантомхайв даже не может достойно ответить, - Вы скоро умрете, и если к тому моменту леди Элизабет уже не будет невинна, вы навсегда лишите ее шанса выйти замуж и, более того, опозорите ее на всю жизнь. Так нельзя поступать с человеком, который искренне вас любит. "Вот именно, Себастьян, нельзя". Сиэль невероятно сильно желал ударить Михаэлиса, вонзить в него какой-нибудь столовый прибор и наслаждаться его болью. О, любовь! О, уничтожающая страсть! О, возлюбленная ненависть! - А если я женюсь на ней? На следующей неделе, например, - теперь пришла очередь графа наслаждаться тем, как сжимаются тонкие пальцы на серебряном подносе, как едва слышно скрипят зубы, как сужаются зрачки, и в глазах появляется зловещий блеск, - А ты, Себастьян, подготовишь свадьбу. - Это будет чудесно, господин, - едва сумев удержать себя от убийства горячо обожаемого хозяина, улыбнулся дворецкий, - Я подготовлю праздничный стол. Думаю, сегодня будет подходящий день. - Несомненно. И вновь Себастьян ушёл. "Какая, к черту, свадьба? Какая, к черту, постель? Сиэль, что за глупости ты говоришь! - молодой граф не мог пошевелиться, осознавая, к каким последствиям приведут эти необдуманные слова. Себастьян, чтобы усугубить ситуацию, расскажет все остальным слугам, и если те проболтаются Элизабет... Скандала не избежать, - Необходимо все рассказать Себастьяну! Наплевать на эту игру, я не могу допустить этого!" Молодой господин сорвался с места и побежал на кухню. Он остановился у двери, чтобы привести дыхание в порядок: дворецкий не должен догадаться, что Сиэль в панике. - Себастьян, я... - Господин, я как раз хотел разыскать вас. - Для чего? - с наигранным раздражением спросил Сиэль, хотя внутренне умолял, чтобы Михаэлис первым сделал шаг к разрешению этой ситуации. - Вы до сих пор злитесь на меня? - демон предпринял попытку улыбнуться: он хотел завершить конфликт, однако ответ графа заставил его передумать. - Никогда не смей больше целовать меня. Господи, что могло толкнуть Сиэля сказать это? Какая эмоция из целого урагана заставила причинить Себастьяну боль и пробудить в нем желание заставить страдать? Не успел граф оправдаться, как свою реплику вставил Михаэлис: - Как вам угодно, господин. Я лишь хотел просить у вас разрешения... - на секунду мальчику показалось, что демон задумался, - Отлучиться. - Куда? - игра продолжалась против воли двоих влюблённых, и нужно было ей потакать, как бы ни хотелось: гордость - это то, что сильнее многих чувств. - Вы, кажется, говорили, что если Грелль защитит вас, то вы позволите ему делать со мной, что угодно. - Так и есть. "Нет, Себастьян, не смей!" - Если я правильно помню, он хотел поцелуя. - Да. - Слово нужно держать. - Безусловно. - Так вы позволяете? "Ну же, господин, одумайтесь!" - Да. Дворецкий лишь кивнул, а Сиэль ушёл из кухни с видом полного своего превосходства. *** - А где Себастьян? - спросила леди Элизабет, когда вместо услужливого идеального дворецкого ее встретил Бард, старательно, но неуклюже изображая безупречного демона. - Отошёл по делам. Сиэлю было плохо. Он чувствовал, что та злая игра, которую они затеяли, гораздо более противоестественна, чем их порочная связь. Эта гонка "кто кому причинит больше боли" сводила с ума. Безумно хотелось позвать Себастьяна и поцеловать его. Хотелось забыть о том, что как только месть свершится, дворецкий убьет Фантомхайва. Хотелось попросить прощения за свои слова и сказать вместо них одно, то самое, что теперь находится под запретом собственной гордости, разрушающей сейчас всякие надежды на благоприятный исход конфликта. Юного графа мучили совесть и ревность, желание сделать ещё больнее и умолять забыть эту боль, ненависть и любовь. Терзающий коктейль эмоций, от которого пьянеешь и погружаешься в страдания ещё больше. Нет, Элизабет не увидит улыбки своего жениха. - Что с тобой, Сиэль? Ты очень грустный сегодня. - Лиззи, я невыносим? Леди так и замерла с чашкой ароматного чая в руках. Мейлин, что сегодня также исполняла роль Себастьяна, застыла. - О чем ты, Сиэль? - Невыносимо осознавать, что все твои старания и попытки заставить меня улыбнуться ни к чему не приводят? - Конечно, нет. Граф поднял взгляд на невесту. - Почему? - С тобой случилось много плохого, поэтому ты такой. Но я все равно продолжаю верить, что в твоей жизни все будет хорошо. Я верю, что ты станешь счастливым, Сиэль. - Спасибо, Лиззи. Вечер прошёл тихо. Долго в угнетающем молчании возлюбленного леди Элизабет находиться не могла, а потому уехала вскоре после этого непродолжительного разговора. Себастьян до сих пор не появился. И все трое растяп поочередно спросили, где он. - Я поручил ему дело. "Целует Грелля". *** - Какой смысл в нашей встрече, если ты так далеко? - обиженным голосом протянул жнец, бросая недвусмысленные взгляды на объект своего желания. Когда демон разыскал красноволосого, тот был вне себя от счастья, подумав, что, наконец, исполнится обещание Сиэля, и Себастьян поцелует его. - Господин приказал мне убрать Плуто, пока не закончится вечер. Оставлять его с остальными слугами все равно что позволить ему бегать по дому и сжигать бесценные полотна. - А я тут причём? - недовольно пробурчал Сатклифф, скрестив руки на груди. - Я подумал, что ты будешь не против составить мне компанию. - О, Себастьянчик! - Грелль бросился на демона, однако тот изящно пригнулся, и в объятия оказался заключен Плуто. Себастьяну было плохо. От той комедии, что они разыграли, а точнее, от ощущения ее последствий, хотелось убивать. Хотелось выть подобно адской собаке. И все эти слова о душе Сиэля! Если бы можно повернуть время вспять, Михаэлис сказал бы совершенно другое. Он сказал бы, что любит душу своего господина, что не желает ее забирать, что мечтает остаться с хозяином. Как же хотелось вернуться к графу и поцеловать его, несмотря на запрет! Как же больно было сгорать от ревности и страсти! И как противно было присутствие красноволосого жнеца! Грелль прыгал вокруг него, выкрикивая комплементы и различные намеки. Себастьяну, терзаемому агонией первой в жизни любви, казалось, что ещё немного, и он убьет Сатклиффа его же крохотными ножницами. - Кстати, а где твой господин? Зачем ты выгуливаешь для него это адское создание? - У него важная встреча. "Целует леди Элизабет". *** - Господин. Сиэль поднял взгляд на стоящего над его постелью Себастьяна, давая понять, что слушает его. Дворецкий вернулся пару часов назад, и они не говорили друг другу горьких слов. Не говорили ничего. - Почему вы не счастливы? - Ты задаешь глупые вопросы, Себастьян. - Прошу прощения. Я думал, что сегодняшнее ваше общение с леди Элизабет принесёт вам радость. Юный граф вздохнул. Как по волшебству маска исчезла с его лица, и демон смог увидеть замученного болью господина. - Мне не может доставить радости десятиминутный разговор о моих несчастьях. Себастьян молчал. Он мог бы возликовать. Мог бы ухмыльнуться. Мог добить мальчика. Однако он взял его руку и нежно поцеловал слабое запястье. Небесной кары за нарушение запрета не последовало. Сиэль высвободил свою руку и приподнялся на локтях. Их лица были так же близко, как и прошлым вечером. - Почему ты не поцеловал жнеца? - По той же причине, по какой вы не целовали свою невесту. Казалось, что после такого сумасшедшего дня, в котором смешались все самые негативные и мучительные эмоции, что может преподнести любовь, примирение будет не менее диким. Казалось, что не будет предела страсти и сопряженной с ней жестокости. Но в плавных неспешных движениях и касаниях чувствовались лишь усталость и нежность. - Себастьян... - Да, господин? - Дай мне ножницы. Приказ был исполнен. - Наклонись. Ближе. Ещё. Дворецкий дрогнул, когда острый кончик одного из лезвий ножниц прорезал его нижнюю губу. Тихое, но сбивчивое дыхание сладко манило к себе, раздался вялый звук падающего инструмента. Ни один из них не двигался. Сиэль находился очень близко, он касался носом щеки своего слуги. Его рот был приоткрыт, и через секунду на побледневшие губы упала капля соленой крови демона. Юный граф облизнулся и провёл языком по небольшому порезу, заставляя Себастьяна застонать от удовольствия. - Если ты ещё раз заставишь меня так страдать, я буду резать тебя, пока не истечешь кровью. - Вы не сможете убить меня, господин, - улыбнулся Михаэлис, прижимая графа к себе и наслаждаясь близостью его алых от крови губ. - Но помучить смогу. - Вы сделали это сегодня. Болезненней пытки я не помню. - Тогда я буду целовать Элизабет на твоих глазах. - Вы восхитительны. - Останешься, - сладкий выдох, и Сиэль с наслаждением тянет слугу в свою постель. *** Дьявольски прекрасный любовник. Сиэль не мог вспомнить себя от удовольствия, не мог даже пошевелиться. Лишь тяжёлое дыхание говорило о том, что юный граф жив. Лежащий рядом Себастьян удовлетворенно улыбался, ожидая, когда его господин придёт в себя. - Ты неосторожен, - выдохнул молодой Фантомхайв, глядя на свою ладонь, на которой были видны густые белые капли. - Позвольте... - Нет, - граф тихо рассмеялся. О, как же был прекрасен этот звук! Себастьян замер, а Сиэль любовался удивленным выражением лица слуги. Однако то, что он сделал дальше, заставило дворецкого потерять возможность дышать: граф медленно и очень аккуратно собрал сперму Михаэлиса со своей кожи. - Господин, - не успел мальчик ахнуть, как Себастьян схватил его и горячо поцеловал в губы. Сквозь наполненный невысказанным отчаяньем поцелуй, он шептал: - Прошу, запомните: вам не нужно мне приказывать.