Фобия - боязнь всего мира.

      - Н-но почему?       - Почему? – мужчина задумчиво потирает подбородок и садится на край кровати, жестом приглашая меня присесть в кресло напротив. – Начну с того, что я заприметил тебя давно. Да-да, и не нужно на меня так таращиться. Однажды я очень устал на работе, а ваше кафе как раз было по дороге, когда я ехал с очередного собрания. Решил перекусить. Скажешь, такой солидный тип и в такой забегаловке? Ну, желудок требовал, - на этих словах я невольно и едва заметно улыбаюсь. – В то время, когда я ждал заказ, я наблюдал картину – ты стоял возле вашего администратора и тот отчитывал тебя за очередную разбитую посуду. Твое выражение лица нужно было видеть, а он еще и орал так здорово на тебя. Через пару дней я решил снова заглянуть к вам - и снова ты. Снова твоя неуклюжесть и снова тебя отчитали. И так повторялось почти два месяца. Мне было действительно жаль тебя, малыш. Я еще никогда раньше не видел такого отношения к детям, - детям? Да мне двадцать лет! – И вот сегодня был предел. Стакан, поднос с моей едой и снова эти крики. Раз уж ты сам не смог, то я положил конец всем этим издевательствам.       - Но я должен отработать все свои косяки, - тихо произношу, пряча легкий румянец и опуская глаза.       - Все твои долги я оплатил. Больше ты этой забегаловке ничего не должен. И не смей со мной спорить. Это я больше всего ненавижу.       - И кем я буду у вас работать?       - Твоя задача содержать дом в чистоте, встречать меня с работы, после командировок и так далее. В общем, домашние хлопоты. Взамен на это я буду платить тебе хорошие деньги, которые, как я надеюсь, ты будешь тратить с умом, - и тут он пробегает взглядом по моему телу. – Жить ты тоже будешь у меня, как видишь, места полно. Есть вопросы? – отрицательно мотаю головой и пристально смотрю на него. – А теперь твоя очередь.       - Что? – снова округляю глаза.       - Да что ж ты так боишься каждого моего слова-то? Твоя очередь рассказать мне побольше о себе. Я же должен знать, кого беру в свой дом.       - Да мне и рассказать нечего. Как видите, я – омега. Ловлю любую возможность, чтобы заработать хоть копейку.       - Родители? Семья? – от этих слов меня болезненно передергивает, и я чувствую, как снова слезы подступают.       - Я один, - обнимаю руками колени и устраиваюсь в кресле. – Пять лет назад, может, Вы слышали, что в торговом центре «Вегас» случился теракт, - альфа кивает. – Так вот, тогда погибло огромное количество людей. Среди них оказались и мои родители, - я медленно, но уверенно срываюсь на истерику. – А ведь это я виноват в их смерти, понимаете? Именно я послал их в магазин, хотя мог сходить и сам. Других родных у нас в этом городе нет, и поэтому соседи меня отдали в приют. В восемнадцать лет меня вышвырнули оттуда и сказали, что пора вести самостоятельную жизнь. А как я могу быть самостоятельным? После смерти родителей у меня боязнь всего и всякого. Весь мир для меня сплошная фобия. Я не могу даже спокойно ходить по улицам. Шорох, крик, звук – и я теряю над собой контроль. После нервного срыва, который произошел два года назад прямо в автобусе, я загремел в психушку, и врачи думали, что я псих. Потом все же выпустили, - слезы уже сами катятся из глаз.       - Ну, малыш, тише, - альфа садится на подлокотник кресла, в котором я сижу, и осторожно касается рукой моего плеча. Я незамедлительно вздрагиваю, но тут же успокаиваюсь.       Одна встреча способна изменить многое.       И это я, кажется, начинаю понимать.       На протяжении всего вечера мы спокойно и мило беседуем, пытаясь как можно лучше узнать друг друга.       Оказалось, что этот альфа не такой уж и плохой. И, честно скажу, он совсем не похож на все мое окружение, которое видит во мне лишь игрушку для насмешек.       Как выяснилось, ему тридцать один год. Хотя на свои годы он даже не тянет. На вид он куда моложе. Высокий, широкий в плечах, тело в меру накачанное, а главное, что сразу привлекло мое внимание – явно выступающие на накачанных руках венки. Ну, такой вот у меня фетиш, что ли. Строгие черты лица, едва заметная щетина, что придает ему еще более мужественный и сексуальный вид. Он просто сплошной идеал. И этот идеал вдруг решил меня приютить. Конечно, я несказанно рад, хоть пока и не показываю всего этого.       - Что ж, завтра у меня выходной, и у меня есть на тебя некоторые планы, - Стивен поднимается и идет к двери. – Поэтому ложись, выспись, чтобы завтра быть бодреньким, - я снова лишь киваю, когда дверь комнаты уже закрывается с той стороны.       О жизни, не то что в таком доме, а даже в такой комнате, я мог всегда только мечтать. И, как говорится, мечты сбываются.       А может, и ничего? Может, все теперь изменится и жизнь у меня станет куда лучше? Хотелось бы.

***

      Утром я просыпаюсь рано. Ничего не могу с собой поделать, потому что это уже вошло в привычку.       Лениво покидаю кровать, и в одних трусах - еще детская привычка - выхожу из комнаты. На втором этаже тишина и никаких признаков жизни.       Спускаюсь на первый – там так же. Гробовая тишина. Стивен, вероятно, еще не проснулся. Оно же и к лучшему. Успею приготовить завтрак и накрыть на стол.       Для начала нужно разобраться, что и где лежит.       Просматриваю все шкафчики, попутно набирая в руки все, что нужно сейчас для готовки. Готовить я очень люблю, да и получается, вроде бы, неплохо.       Так, омлет готов, бекон готов, салатик порезал, но чего-то не хватает в нем.       - Точно! – и как можно забыть про огурцы? Распахиваю холодильник и вижу, что сей ингредиент лежит на самой верхней полке. Что ж, ростом я мал, но надо дотянуться.             Pov Стивен.       Наконец-то я спокойно выспался.       Интересно, как там Остин? Все-таки, первая ночь на новом месте.       Только я хочу подняться с кровати, как слышу неожиданный грохот, тихий вскрик - и тишина.       На ходу набрасываю домашний халат и выбегаю из комнаты на шум.       - Остин? – забегаю на кухню и вижу, что малыш сидит на полу возле холодильника. Рядом валяются всякие баночки с едой. Но что это? – Малыш, а почему ты почти голый и с огурцом в руке? – удивленно выгибаю бровь от его вида. Сидит в одних трусах, поверх голого тела фартук, а в правой руке здоровенный огурец.       - Я, - начинает заикаться тот. – Я не… Вы не подумайте! – я заливаюсь смехом и осторожно подхожу к омежке. Только я присаживаюсь на колени, чтобы помочь ему подняться, как в нос ударяет сладкий запах малины. Что? Малина – моя слабость. С самого детства.       Так, Стивен, соберись! Он тени-то собственной боится, а еще ты тут со своими звериными инстинктами.       - Иди в душ и возвращайся, - уже говорю серьезно, пытаясь держать себя в руках.       Остин кивает, видимо, это его любимый жест, и неуклюже поднявшись, выбегает из кухни, стягивая с себя фартук. Да и вообще он немногословен.       Мало того запах, так еще и в таком виде разгуливает. Смерти моей хочет?       Позавтракали мы довольно-таки сытно. Готовит он восхитительно. Сколько себя помню, ни один омега никогда не готовил так офигенно, а их у меня было ой, как много.       - Простите, что разгромил вашу кухню, - раздается за моей спиной, когда я стою в гостиной.       - Постой, - в зеркале, кроме своего отражения, вижу отражение омежки. Ну и видок. – Ты собрался в этом ехать? – старые поношенные джинсы, растянутый балахонистый свитер и старые синие кеды. Нет, конечно, есть в таком виде что-то и милое, но это же ужас. Всю свою красоту - а ее я сегодня утром успел разглядеть - он прячет в этих лохмотьях.       - Но у меня ничего больше нет, - дрожащим голоском произносит парень и опускает глаза в пол.       - Хорошо, - набрасываю легкую кофту поверх выходной футболки. – Начнем с одежды, а там уже и остальное по порядку.

***

      Погода выдалась чудесная, как раз, чтобы спокойно пройтись по магазинам и привести в человеческий вид моего малыша. Да, вот так вот скоро - и я уже называю его моим.       Сижу сейчас и жду, пока его, наконец, приоденут и явят мне во всей красе.       - Ну как Вам? – шторка примерочной отлетает в сторону, когда помощник-консультант обращается ко мне.       - Превосходно! – бросаю поистине восхищенный взгляд. Остин стоит сейчас передо мной в молодежных джинсах, что чуть потерты на уровне колен, выше красуется белоснежная футболка, идеально обтягивающая его худощавое тело. Ну да, очень худощавое. Ну, ничего, откормим! – Подберите побольше всего, мы все возьмем, - омежка-консультант довольно кивает, улыбается и принимается за дело. – Нравится? – захожу в примерочную, стоя за спиной омеги и наблюдая, как он разглядывает себя в зеркало.       - Очень, - шепчет он. – Но это же очень дорого!       - Считай, что это моя расплата за чудесный завтрак.       - Но…       - Кому говорил, что не стоит со мной спорить?       - Понял, - он оборачивается, закусывает нижнюю губу и наблюдает, как его помощник бегает по магазину, набирая кучу самых дорогих и подходящих ему вещей.       От вида, как он чуть посасывает губу, периодически скользя по ней кончиком языка, я теряю голову. И почему мне так хочется укусить это губу? Черт! Опять эти пошлые мысли!       Я так рад, что ему нравится. Ведь я готов на что угодно, чтобы сделать его счастливым. Пусть он этого пока не видит и не осознает. Больше не хочу, чтобы его унижали, задирали и вообще обращались с ним, как с мусором.       Он один единственный такой. С чистой душой, безмерно добрым сердцем, благими намерениями касательно всего. Может, этим он меня изначально и задел? Его ругают – он тихо выслушивает, лишь кивая в знак согласия, и изо всех сил исправляет свои ошибки.       После магазина мы поехали в салон. Один мой знакомый альфа, который работает парикмахером, с особой радостью взялся за Остина. Такой реакции на омег я у него давно не видел. Пожалуй, не стоит спускать с них глаз, а то знаю я его шаловливые ручки. Такие, что он сам с собой-то спать боится.       - Это еще что за приливы нежности? – возмущенно бросаю в адрес этого верзилы.       - Ничего подобного!       - Именно поэтому ты уже минут десять не отпускаешь меня?       - Ну, будет тебе, Стиви-и-и, - альфа сильнее сжимает руки на моей талии. – Ну отдай мне этого ангела.       - Совсем рехнулся?! – отталкиваю того и, сделав пару шагов назад, выглядываю из комнаты. Омежка сидит во всей своей красе и со смущенным выражением лица разговаривает с девчушкой, тоже являющейся альфой. Ну, хоть она на него виды не имеет.       - Да это же очередная подстилка для тебя. Тебе жалко что ли? – все еще ноет этот имбицил.       - Он особенный. И он не подстилка, - выхожу на этих словах, замечая на лице друга удивление. – Ну что, домой?       - Да, - он улыбается! Он впервые улыбается!       - Джуд, как тебе это удалось? – шепчу девчушке, когда Остин отходит от нас к выходу.       - Стивен, дорогой мой, он хоть и потерянный, но к нему нужен особый подход. Тогда и вся его пугливость исчезает.       Эти слова у меня не выходят из головы всю дорогу. Я периодически бросаю взгляд на омежку, который сидит на соседнем сидении и снова на дорогу.       Сейчас он выглядит настолько привлекательно, что его невозможно сравнить с кем-либо.       Шикарная одежда, хорошо уложенные длинные волосы (а он категорически против стрижки), что сейчас покоятся на плече, слегка рваная челка, спадающая прядями разной длины на лицо. Ну, куколка просто!       Завершив свои дела ужином в небольшом уютном ресторанчике, мы едем домой.       Заметно, что от такого насыщенного дня Остин устал.       - Спать хочешь?       - Немного, - омега переводит свои голубые глазки на меня. – Спасибо вам за все. Правда. Я и мечтать никогда не мог, что в моей жизни еще может произойти что-то хорошее.       На этих словах я понял, что этот маленький дикий зверек постепенно, но принимает меня. В течение дня он уже почти не шарахался от разных звуков. Пару раз, правда, мертвой хваткой вцепился в меня, но это было настолько мило.       - В душ, переодеваться и спать, - приказным тоном, но с ноткой нежности говорю ему, когда мы уже заходим в гостиную.       Омежка устало плюхается на диван, а я ухожу на кухню, чтобы убрать продукты.       Не проходит и пяти минут, как я возвращаюсь и вижу, что это маленькое чудо спит уже крепким сном прямо на диване. Ну вот, и откуда ты такой милый на мою голову?       Осторожно беру этот цветочек на руки, поднимаюсь по ступенькам на второй этаж, ногой толкаю дверь в его комнату и так же бережно и аккуратно укладываю его на кровать. Паренек недовольно морщится во сне, но просыпаться и не думает. Что ж, придется самому.       Медленно начинаю снимать с него всю одежду, оставляя на нем лишь боксеры. Ну как же он прекрасен. Чуть смуглая кожа, худющий, но такой милый.       «Хватит глазеть, извращенец старый!» - рычит мое подсознание, и я тут же ловлю себя на мысли, что и правда, как маньяк, любуюсь своей жертвой.       Укрываю его легким одеяльцем и все же не выдерживаю, легко касаясь губами кончика его носа. Он все равно этого не почувствует, так что все нормально.       На этой ноте покидаю комнату, наполненную ароматом малины, и с явным возбуждением в штанах иду в душ.       И когда только успел так возбудиться? Неужели от одного его вида?