Гриффиндорский сюрприз. Время снимать маски.

- Да, мама. Нет, не передумаю. Да, точно-точно уверенна. Да, мама. Все, удачного полета, - тихо сжимая зубы и представляя себе бункер, где матушка ее точно не достанет, Гермиона Грейнджер прощалась с родителями, которые уезжали во Францию. Ей чудом удалось уговорить их оставить ее одну дома, и за это она расплачивалась целой кучей нервов, потраченных на разговоры с маменькой. Не то что бы она не любила своих родителей… Просто чувствовалось некое снисхождение к ним. *-*-* - Алле? Добрый день, миссис Дурсль. Вас беспокоит одноклассница вашего племянника, Гермиона Грейнджер. Не могли бы вы позвать его к телефону? Да, спасибо. Гермиона успела снять с ног чуть великоватые ей тапочки, постоять на цыпочках и вспомнить два глупых детских четверостишья, пока Гарри подходил к телефону. - Да? - Мои приземлились во Франции, можешь выдвигаться ко мне. Шмоток много не бери. И да, скажи родственникам, пусть говорят всем, что ты приболел, и поэтому не выходишь из дома – мало ли за тобой установили слежку – тот же Лорд Волдеморт? - Хорошо. Через пару часов буду у тебя. *-*-* - Гарри! - Герм! Безумно рад тебя видеть, - парень обхватил девушку за талию, и чуть приподняв, попытался закружить ее. Увы, но Гермиона не оценила его порыв, и начала вырывается. Отпустив смелую гриффиндорку на землю, и тут же уткнулся носом в ее волосы. - Я безумно скучал по тебе. - A я – вполне осознанно, - ответила девушка, - a поцеловать? - Да, мой генерал, - с улыбкой ответил Гарри, и принялся выполнять задание. *-*-* - Чего бы тебе хотелось? Походить по музеям, театрам и выставкам, или просто побродить по Лондону? - К черту театры и выставки. Я хочу посмотреть на ночную жизнь Лондона. *-*-* - Молодой человек, можно вас на минутку? Дэн, миловидный парень лет 25, с хвостом длинных пегого цвета и очаровательной ямочкой на подбородке спешил домой, когда ее окликнула девочка-подросток с копной пушистых каштановых волос. - Да, мисс? - Простите пожалуйста, не подскажите где здесь библиотека? Мне просто очень путано объяснили, просто махнули рукой, но мне очень-очень нужно туда попасть, - мило нахмурив бровки, попросила девушка. - О, да, конечно. Вон, смотри, - Дэн отвернулся, показывая направление в сторону библиотеки, и махнул рукой в сторону продуктового магазина, виднеющегося на противоположной стороне, - сначала идешь вон туда… - послышался скрежет ножниц, Дэн быстро оглянулся, но никого кроме девушки не заметил. Но она стояла с другой стороны, от источника этого странного шума. Заметив его удивленный взгляд, она подошла чуть ближе, всем своим видом выражая удивление и желание узнать, где находится злосчастная библиотека. - Хм... Ну, значит смотри дальше: доходишь до этого магазина, сворачиваешь на первом углу после него, потом проходишь два квартала, и там уже уточнишь, - снова скрежет ножниц, и сзади никого, - в общем, там разберешься сама, хорошо? И Дэн быстрым шагом, чуть ли не срываясь на бег, пошел домой, не заметив, как его хвост уменьшился почти на два дюйма. - Мы молодцы, - сказала девушка в пустоту, - теперь за женскими волосами? Ткань на рукаве, дважды смялась, словно кто-то, подавая условный знак, два раза сжал руку. - Берегите свои косы, мы идем к вам! – и немного зловеще улыбаясь, девушка и «пустота» пошли в поисках нового объекта. *-*-* Элис, только сегодня набила новое тату, и шла, улыбаясь всем подряд. Да, смотрите, мне уже 21, у меня классное тату, она идет на встречу со своим друзьям и жизнь прекрасна. - Ой, мисс, простите, у вас такое классное тату, оно вам так идет, - внезапно затараторила какая-то девчонка, - a оно что-то значит? Ей только дай было поговорить о своем тату. - О, да! Это символизирует извечную борьбу противоположностей, у которых общее начало. Вот видишь, - она показала на двух львов красного и черного цвета, которые застыли в атакующей позицией. Львы были нарисованы в венецианском стиле, словно прыгнули под кожу прямо со старинного барельефа. Верхние части туловища, словно пытались напасть на вечного противника, a вот нижние части переплелись, словно двух джинов засасывало в лампу. - Эти львы считаются символами живой и мертвой воды, ауч! – Элис оглянулась, но не увидела никого, кто мог бы дернуть за ее чудесные волосы лунного цвета. Девочка так же удивленно оглянулась, но никого не увидев, продолжила слушать про тату. Ее глаза как-то странно поблескивали, и Элис даже подумала что она под наркотой. В прочем, это не ее дело. *-*-* - Давай на брудершафт? – добавив в ёмкость с Оборотным зельем по волоску, предложил Гарри. - Давай, - согласилась Гермиона, перепроверяя, какой волосок ей нужно положить в зелье. Повторения второго курса ей не хотелось. Переплетя руки, ребята быстро выпили, и соприкоснулись губами. Этот поцелуй длился буквально пару секунд, a потом боль от превращения заставила их согнутся в три погибели, чувствуя, как переплавляется кожа и растут кости. Когда, наконец, превращение завершилось они, не сговариваясь, уставились в зеркало. Видимо на губах остались капли зелья, что и послужило смеси внешностей. Так и у Гарри, и у Гермионы было тату, которым так гордилась та девушка, a глядя на одинаковый разрез глаз и форму носа, доставшиеся от парня можно было подумать, что они родственники. - Ну что? В паб? - На встречу пьянкам и приключениям, - задорно кивнула головой Гермиона. *-*-* Последующие два дня оба помнили очень плохо – сплошная круговерть горечи выпивки, отчаянного веселья, блевания в грязных туалетах, противные глотки Оборотного зелья взятого с запасом. «Проснулись» оба от того, что Оборотное закончилось. Нет, дома у Гермиона было еще с полкотелка, но… Оглядев помещение, в котором они оказались, и задумчиво покрутив в руках папироску которую судя по всему курили одну на двоих, (сладковатый дымок чем-то напоминал благовония Трелони), в голове у Гермионы начала было формироваться предположения о том куда их занесло. Но, пришедшую было мысль отогнала девушка, которая зашла в прокуренное помещение. Несмотря на некий туман в голове, в вошедшей Гермиона узнала ту девушку, чьи волосы брала для Оборотного. - Мир тебе брат, - кивнула она Гарри, - и тебе мир, сестра-воришка. Зачем ты взяла мое лицо? – девушка спрашивала без злобы, просто удивлённый голос. - A, эм… просто нас иначе никуда не пропускали, - ответила Гермиона правдиво, сама того не ожидая. - A, ясно. В следующий раз предупреждай меня, хорошо? - ребята ошалело кивнули, соглашаясь. Девушка забрала из рук Гарри папироску, и сильно затянулась. - Хорошую траву послали нам боги. Или демоны, - невпопад сказала она, затем, пользуясь расслабленностью Гарри поцеловала того в губы, недвусмысленно провела рукой по телу Гермионы, и подмигнув обоим, сказала что будет ждать их в третьей от коридора комнате. Гарри глупо улыбнулся, и, вернув в свои руки сигаретку, сделал затяжку. Странная девушка сказала, что траву послали хорошие боги, и Гермиона наконец поняла где они. Хиппи. Make Love Not War. И, успокоенная этой мыслью, она помогла парню встать, и они вместе пошли на поиски третьей двери от коридора. *-*-* Они попали в какое-то большое помещение, с окнами под самым потолком, забранными решетками, с стертыми от времени линиями на полу и одиноким покосившимся баскетбольным кольце на облупленной стене. Девушка, облаченная в облегающей гимнастический купальник, чем-то старательно намазывала ноги. Стена, возле которой она стояла, была затянута какой-то тканью, сероватой издалека. Возле ее ног стояло несколько банок, - и в воздухе витал запах свежей краски. Гарри с Гермионой отчего-то оробев, начали подходить к странной девушке. Они прошли не менее двух третей этого старого спортивного зала полузаброшенной школы, прежде чем на них обратили внимание. - Привет - я Элис, если что. Намажь мне спину, - она кинула в сторону какой-то тюбик с кремом. Не глядя на то, что организму Гарри был сильно ослаблен из-за обильного отравление алкоголем, оборотным зельем и марихуаной, каким-то чудом тот словил тюбик. Впрочем, это нехитрое действие разбудило головную боль, что тихо дремала до этого где-то в глубине затылка. Гарри предсказуемо поморщился, и непроизвольно потянулся к вискам. - Что? Головка бо-бо? Выражение "клин-клином" знаешь? Возьми, закури. А ты, воровка моего лица, помоги мне. Возражений ни у Гарри, ни у Гермионы не нашлось. Парень плюхнулся на кучу матов, и обнаружил рядом пяток тонких маленьких сигарет и зажигалку, с вульгарно-пошлым рисунком. Торопливо щелкнув зажигалкой, он со второй попытки затянулся, и выдохнул уже знакомый сладковатый дым. Гермиона, тем временем, чувствуя себя почти сносно, начала размазывать крем по спине девушки. Все это выглядело очень странным: нахождение ее здесь - Гермионы Грейнджер, отличницы и пай-девочки - в этой старой, заброшенной школе, с грязными стенками, намазывая жирными кремом почти обнаженную девушку. Странным было вот просто так скользить руками по открытой спине, смазывать тонкую кожу на шее, старясь не запачкать удивительных, серебристо-пепельных волос. Это было странным - и, почему-то волнующе. Причем волнующе не как "волнующие загадки философии", а волнующе... Почти как Гарри. - Молодец, малышка. А теперь плотно завяжи мне глаза, и позови своего дружка. Будете меня раскрашивать, - Элис кивнула головой в сторону банок с красками, - потом, так и быть я разрешу вас полюбоваться самым красочным балетом, что вы видели. От этих слов внутри что-то сжалось, и Гермиона, привстав на цыпочки, начала завязывать Элис глаза. Повязкой служила обычная, неровно обрезанная полоска ткани - черная, и чем-то напоминающая бархат. Это было удивительно - мягкая, матовая полоска ткани, резко контрастирующая с светлой и блестящей от крема кожи... - Гарри, помоги мне, - чуть срывающимся голосом шатенка позвала друга. Поттер, уже минуты три, как находясь под воздействием чудо-сигар, неловко поднялся с матов, и, качаясь, словно верхушка дерева под ветром, побрел в направлении девушек. - Я здесь. Что делать? - Вот кисти, вот краски. Ее тело нужно полностью раскрасить, - голос у Гермионы чуть дрожал, словно она не была уверенна в своем ответе, однако легкий кивок блондинки развеял ее сомнения. - Эм, ладно. Гарри взял достаточно широкую малярную кисть, провел по своей руке, хихикнул, от легкой щекотки, и опустил ее в банку с бирюзовой краской, стараясь, чтобы ни капли не упало на пол - Дурсли, их воспитание. Гермиона чуть помедлила, а когда опустила взгляд - обомлела. Гарри - ее Гарри - аккуратно водил кистью по левой ножке девушки, которую та чуть отставила, нежно придерживая ее за скульптурно вылепленную щиколотку. Размеренные движения кисти, легкая улыбка на бледных губах Элис, сосредоточенное выражение который наслаждался этим, словно скульптор, который доделывает работу всей своей жизни, то, что прославит его Гений в веках, - вся эта картина вызывала у Гермионы противоречивые чувства, и заставляло что-то сжиматься в низу живота. Быстро схватив вторую кисти, и резко обмакнув ее в канареечно-желтый, девушка быстро провела яркую линую от правого плеча, до живота, намеренно не обогнув грудь. -Еще, - глаза Элис были завязаны, но от ощущения, что та смотрит прямо на Гермиону, той избавиться не удалось. Шатенка провела вторую линую, в этот раз, взяв за начало тазовую косточку, медленно, с нажимом повела вверх, чуть замедлив движение кисти на груди, с каким-то восторгом наблюдая как заострились соски у ее "холста" скрытые лишь тонки гимнастическим купальником да слоем краски. Желтая полоска поднималась по ключице, задела нежную кожу шеи... Резко сделав пару шагов назад, Гермиона чтобы оглядеть всю картину, девушка спотыкнулась взглядом о Гарри, который стоял на коленях, и придерживая ногу Элис с внутренней стороны бедра, чуть поглаживал чувствительную кожу, и размазывая второй рукой бирюзу краски по все поверхности ноги. В груди что-то лопнуло, освобождаясь от навязанных обществом условностей, и наплевав на одежду, Гермиона прильнула к Элис, целуя бедные губы. На поцелуй с Гарри это никак не подходило. У Гарри были вечно обветренные и шершавые губы, он постоянно притягивал ее к себе - словно пытаясь спрятать от мира. Губы Элис были же очень мягкими и нежными. Она стояла все так же, не шевелясь, лишь отвечая на этот странный, неправильный поцелуй. От нее пахло горечью - никотином, сладковатым дымком той дряни, что они курили утром, и, почему-то миндалем. Гермиона внезапно смутилась, и отстранилась. Легкая улыбка тронула уголки губ среброволосой девушки: - Не бойся, воришка. Щеки шатенки вспыхнули, и она резко обмакнув кисть в банку с краской начала красить руки. Проводя алой краской, по тонким рукам, девушка не замечала, как оставляла следы от ногтей на запястье. Увидела, лишь когда докрасила руки, и собиралась перейти к спине. К лицу вновь прилила кровь. Гермиона осторожно коснулась следов, и тут же услышала. - Ничего страшного. Так даже легче - эта боль помогла удержаться от... - голос блондинки был чуть севшим, а на острых скулах розовели два пятна смущения - или возбуждения? - От чего? Но Гермиона уже сама заметила - Гарри, раскрасив вторую ногу в кислотно-зеленый цвет, отложил кисть в сторону и уже руками "втирал" оранжевую краску в промежность Элис. Судя по румянцу на скулах, "раскрашивание" шло более чем успешно. Девушка не понимала, что с ней происходит. Судя по всем прочитанным книгам, она должна сейчас испытывать дикую ревность. На деле же, в чувствах было не разобраться. Плотно запутанный комок из возбуждения, странности, небольшой обиде на Гарри... Гермиона смотрела на то, как ее парень мастурбировал девушке, с чьим лицом и телом она проходила кучу времени, и, приняв для себя решение, опустилась на колени рядом с Гарри, и поцеловала его. Гарри тут же ответил - приоткрыл губы, чуть напирая на шатенку, немного прикусил нижнюю губу... Поцелуй оказался неожиданно агрессивным, и Гермионе вдруг стало все равно. Плевать на то, что то, чем они сейчас занимаются явно аморально, плевать, что их больше двух. Между ног, по ощущениям все горело, и дико хотелось, чтобы хоть кто-нибудь прикоснулся, потер, что ли... Тихий стон, непонятно от кого, и неожиданное: - Так, стоп. Разошлись, а то сейчас краска высохнет. Ребят, словно откинуло друг от друга. - Воришка, ты иди, устраивайся на маты, парень - там, в углу магнитофон. Включи его, и можешь присоединяться к своей подружке. Гермиона немедленно пошла к матам, убирая пару влажных прядок с лица. То что творится с ней, с Гарри - это все было таким странным, так далеко уходящем от понятия "норма"... И возвращаться в это самое понятие не хотелось, а наоборот, ходить по леске, как можно дальше отходя от серединных правил. Внезапно раздался какой-то нарастающий гул, затем, словно резкие удары смычка по струнам скрипки, это все нарастало - и вновь оборвался. Струны словно рыдали, оплакивая чью-то боль. Гарри сел рядом с Гермионой, и начал еле слышно напевать слова песни, в то время как Элис осторожно подошла к куску ткани, пришпиленной к стене. Под первые стоки, что начал напевать парень, она приступила к движениям. Load up on guns and bring your friends Патроны - в ствол, друзей - за стол. Элис сделала шутливый выстрел из пальца, в сторону матов, резко качнула головой, и взмахнув руками, точно крыльями, упала спиной на стену, и сползла вниз. It's fun to lose and to pretend Быть неудачником - прикол. След на ткани, оставленный спиной блондинки - невероятная смесь красного с рук, и зелено-синего с ног, словно пятна крови выделялись на белом фоне. She's over bored and self assured Ей слишком скучно, она самоуверенна. Неряшливой куклой упав на пол, и тут же вскочив, будто бы возрадовавшись как Фоукс, она ловко прогнулась, и потерлась бедром о ткань. Oh no, I know a dirty word А я знаю грязные словечки. - Так вот, что она имела в виду, под художественным балетом. Она художник... Богема, - тихо шепнула Гермиона Гарри. Hello, hello, hello, how low? Привет, привет, привет, как ты? Hello, hello, hello! Привет, привет, привет! Не глядя на то, что музыка оставалась не очень быстрой, тело Элис двигалось резко и ритмично. Вот она, задирая ногу, прислоняется грудью к своему холсту, оставляя чУдные отпечатки. With the lights out, it's less dangerous В темноте всё безопасно. Here we are now, entertain us Мы явились. Развлекай нас. Это был очень странный танец. Танец-безумие. Четкие, но при этом изящные движения, постоянные повороты и прогибы, касания картины... Это завораживало. I feel stupid and contagious Я убогий и заразный, Гермиона никогда не хотела танцевать. Она, с помощью МакГонагалл выучила вальс, для Святочного Бала, где ее преимущественно вел Виктор. Кстати, нужно будет ему написать... Не зря же она пряталась с Гарри от всех? Пора собирать дивиденды, в виде информации. Here we are now, entertain us Мы явились. Развлекай нас. A mulatto, An albino Альбиносов,Полукровок, A mosquito Насекомых, My libido Нашу похоть... Девушка извивалась возле стены словно яркая, ядовитая змея из далеких джунглей. Движения ее тела увлекали, манили. Цветные пятна, что были на ткани, постепенно заполняли все белое пространство. Гарри вдруг почувствовал, как Гермиона дотронулась его спины, скользнула рукой по груди, спустилась с краю майки, царапнула ноготками по мгновенно напрягшемся животу... В горле тут же пересохло, и слова песни оказались скомканы. Он обернулся, и увидел, как его девушка снимала майку, всю в пятнах от краски - вначале обнажился животик: такой мягкий и беззащитный, что сразу же захотелось прикусить, всосать тонкую кожу оставляя красновато-розовые следы. После, оголились ребра - их можно было пересчитать, а еще они очень удобно ложились в Гаррины руки, когда тот прижимал к себе Гермиону. Следом, ткань перестала скрывать грудь - две не очень большие округлости, с вызывающими розовыми сосками... Окружающая реальность окончательно перестала волновать парня, и он полностью направил свое внимание на тело девушки, одну руку запуская за ремешок джинс, поддел резинку трусиков и скользнул двумя пальцами туда, что раньше могло только снится. Судя по стонам Гермионы, ей нравилось, как и ее, прижатое Гарри к матом состояние, и то, как парень поглаживал ее чувствительные местечки. Элис все так же танцевала в слепую, а в воздухе пахло похотью. *-*-* Они раз в день исчезали из старой школы, звонили родным, говорили, что у них все хорошо... И возвращались обратно, в заполненные сломанными партами и матами классы, курили то, что предлагали, учились - любви у Элис - плотской и тягучей словно патока, запретной и сладкой - точно той, что порицается Библией. Учились заворачивать косячки, и воровать. Выходили по вечерам из здания - попрошайничали и воровали мелочевку, покупали еду в дешевых, пропахшей рыбой и острыми специями, кафе. Учились свободе - танцевали голыми на крышах, кидали трусики девушек на головы чопорных полицейских, одобряюще свистели в сторону однополых парочек и монашек, пели: "Боже, храни Королеву", раздеваясь под нее - а потом убегая, от уже знакомых полицейских. Пытались не падать со скейтов и играли в "Правду-или-желание" - выполняя глупейшие поручения, они считали себя самыми счастливыми подростками на планете. *-*-* Две недели. Однажды Гарри проснулся с простой мыслью. Две недели. Две недели - словно один длинный, утомляющий день. День, который не хочется заканчивать. Не хочется - но надо. Внезапно навалилось понимание, что палочки - и его, и Гермионы - лежат дома, и за все это время они ни разу про них не вспомнили. Волан-де-морт и Альбус Дамболдор, профессор МакГоногалл и Снейп... Уроки, Хогвартс, Сфинкс и гипогриф, дневник и василиск... - Будет война. Тихий, хриплый, сорванный голос - он разбудил сопящее рядом тело Гермионы, не хуже пушечного залпа. - Ты тоже об этом думал? Еле заметный кивок - тут любые слова будут лишними. - Нам нужно научиться убивать. Преодолеть страх, перед совершением убийства. - Ты права, - снова малозаметный кивок. Не глядя на то, что оба хорошо владели боевым арсеналом заклинаний и проклятий, убить человека в лицо, глядя ему в глаза, а не так, просто спасая свою шкуру и бросаясь заклятьями направо-налево. Признаться, внутренности начинали противно сжиматься лишь от одной мысли об этом. - Твои предложения? - У нас осталось еще пара порций Оборотного. Пошли на скотобойню. - Сюда вернемся? Обоим хотелось остаться. А еще лучше не уходить. Навсегда растворить в сладком дурмане... - Нет. *-*-* - Какой план? - Действуем так же, как и перед загулом. Здравствуйте, отрезаешь волосы - и до свидания. *-*-* Грузный мужчина, в замызганном грязью и кровью комбинезоне, уже собирался домой, как его внезапно окликнули. - Че тебе надо, деточка? Шла б отсюда. - Простите, дяденька. Свист, боль в затылке - и тишина. - Герм, - в воздухе висит одна голова парня, лет 14-15, а мы его не убили? Девушка бледна, ее кажется, немного подташнивает, но она наклоняется над телом, пытаясь нащупать пульс. - Жив, - успокаивает она друга, - кто первый будет? Можно я? - Хорошо. Я быстро пробегусь по скотобойне, проверю, что мы здесь точно одни. А ты пока добавляй волосы в оборотное, и одень хотя бы комбез. На всякий пожарный. Добавив пару волосков в небольшую бутылочку, и проследив, как зелье из зеленной бурды превращается в бурду фиолетовую, зажала рукой нос - и проглотила пару глотков. Ослабевшими руками завернула крышечку, и упала на землю, переживая боль изменений. Сейчас было тяжелее, чем после оборотного, с волосом Элис. Через пару минут, девушка встала, с брезгливым выражением лица стащила комбинезон, и, морщась натянула на его свое тело. Подняла нож, который выпал из рук мясника и зашла в хлев. Запах боли, страха и дерьма, окутавший девушку в чужом теле, чуть не сбил ее с ног. Стараясь дышать через раз, Гермиона подошла к ближайшему стойлу, и заглянула в него. Оттуда на нее печально смотрела небольшая корова, судя по всему достаточно молодая. Подросток, по коровьим меркам - хотя откуда ей разбираться в возрасте коров? Сладковато пах навоз, корова лениво, и, пожалуй, как-то обреченно хлестала хвостом по бокам, и с укоризной глядела на Гермиону. Ей показалось, что животное знает, что сейчас произойдет. Девушка неловко перехватила нож поудобнее, корова попятилась назад, и уперлась в заднюю стенку стойла. и, морщась всего на свете, Гермионе хотелось уйти отсюда, оставить несчастное животное в покое... Но нельзя. Вдох-выдох. Сейчас нужно убрать все эмоции. Гриффиндорка представила на месте несчастной буренки Питера Питтигрю, и поняла, что его она готова действительно прирезать. Медленно подошла к корове, стараясь ее не испугать, подошла сбоку. Осторожно коснулась шеи животного: теплая, с короткими шерстинками... Чувствуется пульс. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Гермиона вдруг с точностью до мелочей представила, как будет перерезать глотку, как ее зальет кровью, как агонизирующее животное будет метаться по загону - и ее затошнило. Затем, в голову пришла другая картинка - как Гарри стоит на коленях перед лордом Володемортом - связанный и под Империо. Как его пытают Круцио, и другими пыточными - а все из-за того, что она, Гермиона, вовремя не помогла. Не смогла сказать "Авада Кедава". Это предало ей сил. Резко схватив за дальний рог - благо в теле мясника, мышечной массы было более чем, и, не давая себе времени для размышления, полоснула корову по горлу. Животное громко замычало, вырываясь из внезапно ослабевших рук, и завалилось на правый бок, чуть не задев копытами своего палача. Неловко подогнула ноги, пытаясь встать, и жалобно мыча. - Будь ты проклят, Том Реддл. Будь ты проклят во веки веков, - не скрывая ненависти к уроду, из-за которого ей приходится учиться убивать, она выплеснула все эмоции - боль, слабость, ненависть, отвращение - в нож, которым провела по разорванному горлу коровы. В слабом свете лампы она не заметила, как кромка ножа едва заметно засветилась зеленым, и тут же погасла, впитав свет. Гермиона, едва сдерживая тошноту, смотрела на то, как кровь толчками выходит из порезанных вен и артерий, заливая прелую солому. Корова, спазмолитический содрогнувшись всей тушей в последний раз, посмотрела на девушку, уже вернувшей свое обличье - почти голую, со сползающими лямками чересчур большого комбинезона с плеч, с босыми ногами, с заляпанным кровью ножом, - и ее глаза помутнели. - Прости, - шепотом сказала девушка, и, машинально вытерев нож о грязную тряпку, вышла на свежий воздух. Ей срочно требовался перерыв. *-*-* Гарри справился на удивление быстро - минут за двадцать... Или Гермионе просто так показалось? Сама она, механически переоделась в свою одежду, кое-как нацепила злосчастный комбез на грузную тушу мясника, и только сидела на каком-то корявом бревне, накручивая прядь волос на палец, не замечая, что он весь в крови. - Я готов, - сказал парень. - Можешь проверить, если хочешь. - Я тебе верю, - просто сказала девушка, - поехали домой. Гарри кивнул, и на автомате, сунув грязный нож в рюкзак, приобнял вставшую Гермиону. - Пошли домой, любимая. У нас сегодня был тяжелый день. - А завтра тебе еще нужно возвращаться домой, к Дурслям, - печально сказала девушка. - Это ненадолго. Мне кажется, что я скоро приеду к Уизли. Как ты думаешь, я найду там самую умную и очаровательную ведьму-гриффиндорку? - Я думаю да, - ответила Гермиона, немного улыбаясь - ее потихоньку стало отпускать. Дом. Ее ждет ее дом, душ - горячий, почти кипяток - и последняя ночь с Гарри. *-*-* - Приперся, шрамоголовый? - И тебе не хворать, большой Ди. *-*-* - Почему стало так холодно? - Дадли, это дементоры. Бежим! Кузен неловко начал перебирать ногами, но вскоре приноровился, и бежал вровень с Гарри. Внезапно, ему под ноги попала какая-то ветка, и он упал. Дементры мгновенно подлетели к нему, и один из них склонился ко рту Дадли. Гарри замер на секунду: спасать или нет - сложная дилемма - и, вытащив палочку, вспомнил все, что делала для него Гермиона: - Экспекто Патронум! *-*-* Дадли сидел в кресле, укутанный пледом и пил чай, пытаясь согреться, а Гарри смотрел на два вскрытых письма, не обращая внимания на крики дядюшки. Письмо от Министерства и от мистера Уизли. За дверью раздался негромкий хлопок, и, через мгновение в дом зашел Люпин. Вежливо кивнув мистеру и миссис Дурсль, он сказал: - Гарри собирай вещи. Мы переезжаем к твоему крестному. *-*-* - Эй, Поттер, - Дадли дождался, пока Гарри повернется, и помедлив сказал: - спасибо. Гарри не нашелся что сказать, и растерянно кивнув головой, поспешил покинуть дом на Тисовой, пребывая в растерянности от этого простого слова. Почему-то, в голову пришла мысль, что за практически за все его предыдущие подвиги, это единственное "спасибо", сказанное ему. От этого на душе почему-то становилось грустно и тепло одновременно. *-*-* - Гарри, ну как суд? - Гермиона выбежала навстречу Гарри, и крепко обняла его. - Я ненавижу Амбрижд и Министерство. Меня оправдали. - Я тебя люблю, - кроткий поцелуй в щеку - под пристальным пристальными взглядами миссис и мисс Уизли ни на что больше рассчитывать не приходилось. *-*-* - Убредёте всех пикси на этом этаже, хорошо мальчики? Гарри и Рон одновременно кивнули. Миссис Уизли величаво удалилась из комнаты. - Рон, начнешь без меня, у меня дела. - Это какие? - рыжик насупился. - Очень, очень важные. *-*-* Небольшой закуток на третьем этаже. Тихие, максимально приглушенные стоны, и сосредоточенное сопение, ритмичный стук какой-то швабры о дверь. Бродяга тихо подошел к загадочной двери, принюхался, используя частичную анимагию, и, тихо прошептав: "Джеймена порода", максимально тихо ушел. *-*-* 1 сентября, суматоха. Все в спешке собираются, и засовывая последнюю мелочевку в кармашки. - Ну что, берегись Хогвартс, - торжественный голос, обещающий хорошую встряску старому замку. Девичий голос повторил эту фразу-обещание. Никому не будет скучно в этом году.