Социальные сети

[01:04] Сообщение отправлено Икару: Мы можем поговорить? [01:04] Икар отправляет сообщение: Тебе бы поспать, Джейсон. [01:04] Сообщение отправлено Икару: Я поговорил с Брюсом. [01:04] Икар отправляет сообщение: Я знаю. [01:04] Сообщение отправлено Икару: Пожалуйста. [01:04] Икар отправляет сообщение: Я хоть раз тебе отказывал? [01:04] Сообщение отправлено Икару: Где ты, как мне тебя найти? Я не знаю. Как такие вещи делаются. [01:04] Икар отправляет сообщение: Я знаю. [01:04] Сообщение отправлено Икару: Помоги? [01:05] Икар отправляет сообщение: Всегда, Джейсон. [01:05] Икар отправляет сообщение: Я всегда здесь, Джейсон. Тебе нужно только высмотреть меня. [01:05] Икар отправляет сообщение: Иди домой, Джейсон. Иди домой.

***

Внутреннее убежище Джейсона в Переулке Преступлений было центром мира. Самой сильной, самой стабильной точкой. Точкой возврата и точкой по умолчанию. Оно не было домом, где Джейсон вырос. Нет. Тот дом был у закольцевания. Джейсон шёл и не знал. Не представлял, что ему говорить. Что спрашивать. Что чувствовать. Он столько всего хотел узнать. Ещё больше всего он, скорее всего, узнать был не готов. В Переулке Преступлений было неестественно тихо. Джейсон выключил все программы. Здесь были только он и Икар. Кем бы или чем бы тот ни был. Чем больше он думал про Икара, тем тяжелее становилось. Чем больше — тем больше вспоминал и задавался вопросами. Было ли это настоящим. Или это просто были знаки. Джейсон не помнил, как его познакомили с Икаром. Он просто… был. Джейсон подумал, что они встретились на чьей-то странице. Но. Это оказалось неправдой. Икар никуда не приходил раньше Джейсона и никогда не оставался где-то после него. Он всегда приходил вместе с Джейсоном. Вовремя, чуть с запозданием. Уходил всегда тоже с ним. Джейсон никогда не видел, чтобы Икар прикасался к кому-то другому. К программам, к элементам страниц? Да. К самим страницам? Да. Но никогда — к аватарам. Только к Джейсону. Сколько их разговоров прошло по предписанному сценарию? Сколько в том, кем является Икар, настоящего? Сколько на него влиял мозг Джейсона, сколько из этого программа адаптировалась под нужды Джейсона? Сколько там было настоящего человека — сколько его знал Джейсон? Сколько того настоящего человека Джейсону понравилось — нравится, сколько его он любил — и любит? Сколько из этого всего было ложью? Джейсон закрыл глаза, сделал вдох и глянул на последний дом перед закольцеванием. Непримечательный. Такой же, как все. Сливающийся с задним фоном. Дом, в котором он прожил со своей матерью первый десяток лет своей жизни. Джейсон поднялся по ступенькам и открыл двери воспоминаний, к которым он поклялся никогда не возвращаться.

***

Всё так же скрипели те же чёртовы половицы. Те же почтовые ящики были покрыты облупившейся краской. Джейсон не стал смотреть на выцветшие имена с отклеивающихся кусков изоленты. В доме было… Шумно. Он слышал, как за дверями живут люди. Джейсон поднялся по ступенькам — лифт всегда был в лучшем случае ненадёжным говном, — на третий этаж. Предпоследняя дверь по левой стороне. Ручка знакомо легла в ладонь. Она поворачивалась, только если её слегка подёргать и нажать. Дверь не скрипнула, открываясь, зато скрипнул пол в коридоре. Он слышал шум телевизора. Утренние субботние мультфильмы, кажется. Запахи навалились все разом. Пыль, затхлый воздух, дешёвый алкоголь. Запах жареного. Ветчина и яйца. Его мать ходила туда-сюда. Джейсон помедлил у двери на кухню, боясь заглянуть. Боясь увидеть кое-кого. Боясь увидеть кое-что. — Всё хорошо, — окликнул его Икар из глубины квартиры. — Это воспоминания, Джейсон. Твои. Они не причинят тебе вреда. Горло сдавило, когда Джейсон наконец сделал последний шаг и повернулся. Вот и она. Его мама спиной к нему. Она готовила завтрак. А вот он сам. Шесть или, может, семь лет. Он сидел за столом, играя одной из паршивых игрушек, которые совали в коробки с хлопьями. В разномастных носках, слишком большой одежде и штанах, которые держались на худых бёдрах, подвязанные поясом от маминого халата. Мама обернулась, Джейсон поскорее отвёл взгляд, чтобы не увидеть её лицо. Она подала маленькому Джейсону бумажное полотенце. В него был завёрнут сэндвич с яйцами и ветчиной. Маленький Джейсон спрыгнул со стула и убежал смотреть телевизор в гостиной, с сэндвичем в одной руке, стаканом молока в другой и игрушкой, зажатой под мышкой. Воспоминание исчезло. Джейсон обернулся и глянул на Икара. Икар стоял рядом: в красной толстовке, рваных джинсах и поношенных кедах, с лицом, которое, наверное, было бы сейчас на передовицах, будь он жив. — Пойдём отсюда, — сказал Икар и направился следом за маленьким Джейсоном в гостиную. Джейсон не хотел уходить. Но и говорить, похоже, разучился. Путешествие по своим худшим-лучшим воспоминаниям, в общем-то, могло и не такое с человеком сделать. Джейсон последовал за Икаром и застыл, когда шаг в гостиную привёл его в небольшой ресторанчик. Чёрный плиточный пол и потрескавшиеся сидения из красного винила, столики с ламинированными столешницами. И всюду вставки из поддельного хрома, которые давно бы уже пора отполировать. Джейсон знал, что это за ресторанчик. Его сюда привёл Брюс. Когда они впервые встретились. После того как Джейсон попался, воруя колёса с его машины; после того как Брюс догадался, что Джейсону негде жить. Вот и они. В самой дальней кабинке, возле окон. Там сидел Брюс, и до Джейсона вдруг дошло, что тот выглядел намного моложе. Его волосы были чернее, меньше морщин бороздило его лицо. Джейсон не cмог заставить себя подойти ближе. Но Брюс выглядел… не таким огромным. Меньше, чем Джейсон его помнил. Его бежевое пальто было сложено на скамейке рядом. Он был одет в один из своих отглаженных чёрных костюмов. Аккуратный. Солидный. Могущественный с виду. А напротив сидел Джейсон. Глупый, глупый двенадцатилетний Джейсон, в джинсах и кроссовках, в трёх свитерах, которые все ему велики. Его двенадцатилетняя версия остервенело набивала изголодавшийся живот завтраком, который продавался круглые сутки. Джейсон видел издали, как шевельнулись губы Брюса. «Ещё хочешь?» — спросил он тогда. Маленький Джейсон продолжил есть. Потому что если бы остановился, он бы либо выблевал всё, либо разрыдался. Еда была такой чертовски замечательной. А он был так чертовски голоден. В груди больно защемило. — Сюда, — позвал Икар. Джейсон обернулся и увидел, как Икар исчезает в дверях на кухню. Джейсон пошёл за ним. В этот раз они оказались на улице. Задний двор особняка. Джейсону было тринадцать. Он выглядел… здоровее, для начала. Чище ещё. Всё такой же хулиган, впрочем. Дэмиан ещё не появился в их жизнях. Дэмиан пришёл только после того, как Джейсон загремел в больницу. Но тут была Касс. И Дик. Брюс и Альфред. Они устроили пикник. Джейсон не хотел этого видеть. Он повернулся к Икару. Тот стоял рядом, сложив руки на груди. Его плечи чуть ссутулились, пальцы спрятались в складках толстовки. Он неотрывно смотрел на воспоминание. А Джейсон не мог и слова сказать. Ему казалось, что стоит ему открыть рот, и он заплачет, или закричит, или и то и другое вместе. — Это самые счастливые воспоминания твоего детства, — сказал Икар. — Когда я воссоздавал твой разум. Когда я переносил его сюда. Ты спал. Брюс тебе рассказал про это, да? Он тебя усыпил. На время. — Уголки рта у него дёрнулись вверх. — Несмотря на то, что ты спал, ты сопротивлялся. Ты не хотел этого помнить. Переулок Преступлений построен целиком на тех годах на улице. Проблемах с ухажёрами твоей мамы. На печальных воспоминаниях. Злых воспоминаниях. Ты знал об этом? Воспоминание исчезло. Они стояли посреди пустого заднего дворика особняка. Икар сел на одну из декоративных скамеек, всё так же съёжившись. Всё так же сложив руки. У Джейсона во рту пересохло, и сердце болело, и он не знал, что должен чувствовать. Он только и мог думать о том, каким же, чёрт побери, крохотным Икар сейчас выглядел. — У тебя, наверное, столько вопросов, — сказал Икар после долгого молчания. Он поднял на Джейсона взгляд этих невыносимо голубых глаз, криво улыбаясь. От этой улыбки Джейсону вспоминалось что-то родное, что-то личное, и ещё много, много чего. Джейсон открыл рот. — Почему «Прометей»? Икар моргнул, поражённый. Рассмеялся. — Столько вопросов, и ты выбираешь именно этот? — Джейсон уставился на него, нахмурился — а Икар дальше улыбался. — Почему ты всегда задаёшь те вопросы, на которые мне сложнее всего ответить? Джейсон откашлялся — Может, я тебе жару задать хочу. Икар прикрыл глаза и откинулся на скамейку, будто нежась на солнце. — Я назвал тебя Прометеем, потому что ты вернул меня. Это глупо и романтично настолько, что про это сняли миллион фильмов. Просто. Понимаешь. Но тише! Что за свет блеснул в окне? О, там восток! И Джейсон — это солнце. — Икар глянул на него и снова рассмеялся. — Ты хоть представляешь — как. Как долго это было? Когда мои родители — когда они загрузили меня в сеть. Тогда, впервые. Было так больно, Джейсон. Ты даже вообразить не можешь. Моими последними воспоминаниями было не падение самолёта, видишь ли. Ими было похищение. Джейсон моргнул, и толстовка Икара вдруг покрылась грязью, изодранные джинсы — пятнами крови. Руки Икара оказались испачканы в земле, а на виске появился синяк. И порез на верхней губе. — А, Брюс тебе не рассказал об этом, да? — сказал Икар, разглядывая свои руки. — Это последнее, что я помню, перед тем, как, ну. Почти отбросил метафорические коньки. После крушения нас с родителями взяли в заложники. Меня взяли отдельно. Бóльший выкуп или подстраховка. Не знаю почему. Не думаю, что это сейчас важно. Когда меня отправили в сеть, я вдруг начал переживать это снова. И снова, и снова, и снова. А потом меня разбросало. Понимаешь. Их ошибка была в том, что они выбросили меня в сеть прямиком. Тогда было совсем не как сейчас. Сейчас есть личные страницы, безопасные сервера, файрволлы, границы. А тогда я был. Всюду. Каждой страницей гугла, каждой синей ссылкой в вики, каждой бесящей всплывающей рекламой. Я. Был. Всем. И я не мог остановиться. Ты не представляешь, как это было всепоглощающе — как тяжело было хотя бы вспомнить, что что-то не так. К тому времени, как я вспомнил, что нужно — нужно хотя бы вернуться в тело, попробовать написать хоть кому-нибудь, сделать хоть что-то. Мой мозг — физический мозг — уже умер. Я не мог вернуться. Оффлайна для меня больше не было. Руки Икара сжались, и он съёжился опять. Джейсон смотрел на него. Что сказать, он не знал. — Я не знаю, сколько это продлилось. То есть. Теперь знаю. Но для меня это ощущалось совсем по-другому. Мне сложно объяснить. Я был всем. Я знал всех — и я делал всё. Я был сетью. — Икар вздохнул, и его руки безвольно обмякли. — В каком-то смысле, я до сих пор сеть. Но. Брюс активировал проект опять. Икар глянул во дворик, туда, где пару минут назад веселились воспоминания. — Я тебе говорил. У меня нет родителей. Больше нет, по крайней мере. Брюс… назвал проект «Икаром». В то время… я ещё не был собой. И не думаю, что стану собой полностью хоть когда-нибудь. Но я был данными. Ничем кроме данных, и вдруг появился аппарат, который звал меня назад. Обратно. Я начал вспоминать, что был кем-то. Не просто информацией. Очень долгое время я просто… был там. Наблюдал за Брюсом и его специалистами, как они пытались написать для тебя код. Я наблюдал за ними. Я помню. — Икар закрыл глаза, и между бровей у него пролегла складка, когда он сосредоточился. — Меня это так веселило. Потому что они делали столько ошибок. А я начал их исправлять. Джейсон осторожно сел на другой край скамейки. Он слушал. — Чем больше я исправлял, тем больше видел. Тебя. Брюса. Дика. Касс. Роя. Альфреда. Донну. Кори. Всех. И тем больше я вспоминал. Своё имя. Возраст. Откуда я. Кто мои родители. Что со мной произошло. — Кеды Икара проехались по земле. — И это всё. Только благодаря тебе. Если бы не ты, Брюс бы никогда не включил аппараты снова. Если бы я не следил за разработкой и не помогал, я бы не вспомнил. Ничего. Вообще ничего. Ты вернул мне всё. Смысл. Жизнь. Свет. — Икар улыбнулся. — Как Прометей. — Но ты — ты же сказал. — Джейсон сложил руки и заставил себя посмотреть Икару в глаза. — Ты же сказал, что снова. Не будешь собой никогда. Так что. Кто ты сейчас? Кто ты такой? Всё это время. Я думал, что ты. Кто-то там, вне сети. Но на самом деле ты в моей голове. Ты сам моя голова, и я просто. Не знаю. — Джейсон вдохнул. Икар выдохнул. — Это. Мне сложно ответить. Я могу существовать только когда я с тобой рядом. Я не могу — не могу касаться других аватаров, как можешь ты. Или покидать Переулок Преступлений без тебя. Не как Тим. Я могу уходить как данные. И когда тебя нет, я только они и есть. Данные. Каждый раз, когда мы выходим за пределы Переулка, я становлюсь… в каком-то смысле ещё одной разумной программой. Как неигровой персонаж, который всегда с тобой. Считай, что я Д.Ж.А.Р.В.И.С. — Какой из меня Тони Старк. — Ты помог создать меня. — Именно что создать. — Джейсон уронил голову в ладони. Икар тихо хмыкнул. — На основе кого-то, кто существовал когда-то. Я был когда-то настоящим. Пока не умер. А ты просто помог мне собрать кусочки в одно целое. Я — не Тим Дрейк. Не тот, который жил в реальности, по крайней мере. Но я какая-то… его разновидность. Никто не остался бы прежним после всего, что я испытал, Джейсон. Никто. Очень сложно постоянно отделять всё, что меня составляет. Удерживать. С тобой у меня появилось что-то вроде точки сосредоточения. Когда я с тобой рядом, когда я Икар. С тобой рядом я могу вспомнить, кем я был, и оставаться цельным. — Но было ли — хоть что-то из этого. — Джейсон глянул на Икара. На его голубые — теперь уже точно ясно, что искусственные — глаза, на острые скулы, на тёмные волосы. Сердце сжалось. — Хоть что-то из этого было настоящим? Глаза Икара широко распахнулись. — Потому что я. Люблю тебя. Любил тебя? Я не знаю. Было ли это настоящим или просто чем-то, что ты выдумал, что мой мозг выдумал, чтобы сделать меня счастливым? Чтобы я не рехнулся, чтобы я решил, что справляюсь? Хоть что-то из того, что мы вместе делали, было настоящим? Были решения твоими собственными, потому что тебе, лично тебе, чего-то хотелось? Или это я всё время делал тебя кем-то, кем ты никогда не был? Было ли хоть что-то из того, что нравилось нам вдвоём, настоящим, или ты просто — задабривал меня? Когда мы… — Хватит, — перебил его Икар, хотя его голос был едва ли шёпотом, а Джейсон уже готов был сорваться на безудержный истеричный крик. Икар стиснул кулаки и встал. Казалось, он сам сейчас расплачется. — Хватит. — Мне нужно знать, — ответил Джейсон. — Пожалуйста. Икар уставился на него. — Конечно, это было настоящим. — Его лицо раскраснелось, пошло неровными пятнами на щеках, на шее. — Ты даже не… это было настоящим. Было. Есть. Это самое настоящее настоящее. Самое настоящее, что у меня только было. И. Хорошо. — Хорошо, — выдохнул Джейсон. Он заставил себя встать, хоть ноги и дрожали. Голова кружилась, а сил совсем не осталось. — Хорошо. Джейсон протянул руки, касаясь лица Икара, и притянул его — мужчину? Мальчика? Подростка? Аватар? Личность? — к себе. И снова почувствовал. Ту самую целостность, тепло. Икара. Словно его током ударило в самое сердце. — Хорошо? — шепнул Икар, положив руки на плечи Джейсона. — Джейсон? — Я же сказал, хорошо. — Джейсон сделал вдох и закрыл глаза. Погрузился в это ощущение. — Перестань уже. Просто. Хорошо. Джейсон прижал Икара к себе. — Ты… тебе хорошо? — Нет. — Но… — Ты. Мы. Мы — это хорошо. Я это хотел сказать. Мы, как Тим и Джейсон, это хорошо. Джейсону не хорошо. Мне не хорошо. Когда-нибудь будет, но не сейчас. Но. Мы в порядке. Вот что я имел в виду. Икар напрягся, сжав пальцами куртку Джейсона. — Ты меня Тимом назвал. — Угу. — Джейсон сглотнул. — Назвал, судя по всему. — …а ты. Будешь меня звать Тимом. Потом? — Может. — Джейсон отстранился и взял его за рукав свитера. — Пойдём домой. Тим. — Как пожелаешь.

***

— Я тебе хочу кое-что рассказать, — прошептал Тим Джейсону в затылок, прижимаясь к его спине. — И ты будешь смеяться, скорее всего. — Мне не помешает посмеяться немного, — ответил Джейсон и в кои-то веки задался вопросом, а что делает кто-то другой, когда сам он спит. Что делал Тим? Джейсон не так много спал, конечно, но всё же. — Я влюбился в тебя, когда впервые увидел, как ты двинул сутенёру, — сказал Тим. Джейсон от неожиданности хрюкнул. — Нет. Я серьёзно. Заткнись. О господи. — Когда это я двинул сутенёру? — У тебя в воспоминаниях. Я думал, что ты невыносимый сопляк, пока не увидел, как ты его ударил. После этого я решил, что ты отчаянный невыносимый сопляк. С крепким пониманием, что хорошо, а что плохо. — Джейсон переплёл пальцы с пальцами Тима. — Ты был очень уверенным. — Спасибо. Я этого не помню. — Я могу тебе показать. Завтра. — Я бы хотел посмотреть, — ответил Джейсон, закрывая глаза. Он знал, что, когда откроет их снова, Тим никуда не денется. Это было хорошим чувством. Чувством Тима. Их общим чувством.

***

Спасибо за то, что воспользовались сетью. Обязательно приходите ещё. До свидания.