Потерянный Ангел

«Аааа!» - крик Энни разносится по столовой. «Дай трубку!» - Прим пристально смотрит на меня. Что??? Она только что убила Пита! Нет!!! Не хочу в это верить! Пит, жив! «Пиииит!» - хватаюсь за его руку и убираю нож Прим. Холодные руки касаются моей кожи, и я отдергиваю свою руку. Его тело больше не дарит мне тепло, он веет холодом. Ловкие руки Прим сдергивают с моей шеи узелок. Вывернув парашютик её пальчики, вынимают выводную трубку. В следующее мгновение, Прим вставляет трубку в рану на шеи Пита. «Прим!» - я истошно кричу, пытаясь прекратить мучения Пита. Воздух со свистом выходит из трубки. Грудь Пита вздымается и опускается, оповещая всех о его дыхании. «Пит!» - я подползаю ближе и замираю, видя, как лицо Пита наполняется жизнью. Синева с губ проходит, а бледная холодная кожа становиться не много теплее. Финик, вернувшийся с санитарами, помогает перетащить Пита на носилки. Я не выпускаю руку Пита. Так я пытаюсь удержать жизнь в его теле! Пусть глупо, но я знаю, что если отпущу его, то уже навсегда! «В операционную, быстрее!» - командует Прим прибывшим санитарам и те срываются с места. Длинные запутанные коридоры тринадцатого, напоминают вечный лабиринт. Мы преодолеваем пусть – но это время тянет невыносимо долго. Я стараюсь бежать, но мои ватные ноги не слушаются! Время словно бежит вокруг нас, отсчитывая секунду, минуты … и я понимаю, что мы можем опоздать! «Пит! Только держись! Пит!» - я смотрю на его лицо, пытаясь уловить хоть что-то, но Пит неподвижен! Его лицо белеет, а губы вновь начинают поддаваться синеве! «Пит!!!» - я перехожу на крик, когда сильные руки вжимают меня в стену не давая последовать за ним. Пит с санитарами скрывается за широкими дверями операционной. «Я буду с ним! Я буду там! Китнисс успокойся!» - тоненький голос Прим напоминает мне собственный плач. Я перевожу взгляд с дверей на неё. В её серо-голубых глазах застыли слезы, а на лице стоит маска врача. Но это маска не скрывает её чувств. Мой маленький утенок, скрывается за теми же дверями. И я остаюсь в коридоре, всё так же прижатая руками Гейла. Силы покидают моё тело, и я расцепляю свои руки. Видимо вырываясь, я вцепилась в руки Гейла, расцарапав его до крови именно его кровь сейчас на моих руках. Но я вижу в ней кровь Пита! Я всегда теряю тех, кого я люблю, почему я решила, что будит иначе. Пит! В память врезаются слова Хеймитча: «Теперь солнышко, все кто рядом с тобой будут под прицелом! Так что давай без выкрутасов!» Эти слова ментор сказал во время Тура Победителей. С того времени случилось многое, но суть не поменялась! Я осталась источником боли! Все кто рядом со мной страдают из-за меня! Пит, Гейл, мама, Прим, Хеймитч … все! Я причиняю им боль, оставаясь рядом, но и уйти я не могу! Если раньше мне угрожал Сноу, то сейчас к нему добавилась Койн, пусть она не афиширует свои планы, но от этого становиться ещё хуже! Мы вынуждены терпеть друг друга и врать в глаза. Может Пита убила она? Пытаясь убить меня, она отравила ягоды! Нет, тогда бы пострадали все другие! «Китнисс!» - голос матери выводит меня из размышлений. Она стоит прямо передо мной, смотря сверху вниз. Её глаза наполнены болью и сожалением. «Он зовет тебя!» - эти слова прибавляют мне сил, Пит очнулся! Он хочет меня видеть! Срываюсь с место, но тут же в моих глазах всё темнеет. Стою пару секунд, как только могу разглядеть двери операционной, направляюсь туда. Дверь недовольно распахивается и пропускает меня внутрь. Там светло, но как-то приторно! Белые стены давят, а тишина просто сводит с ума! «Оденьте это!» - женщина средних лет протягивает мне халат и, одев его задом, наперед завязывает его за спиной. Указываю рукой на белую штору, женщина отступает. Я прохожу дальше и замираю уже на пороге. Кровь. Её не просто много, её здесь слишком много. В углу комнаты я замечаю одежду Пита. Провожу взглядом вдоль стены, пока не замечаю его. Он лежит на кушетки накрытый белой простыней, которая уже начинает пропитываться кровью. Его руки напоминают ежа. В них столько трубок, проводков и иголок что мне сразу становиться больно. Аппараты измеряют пульс, выравнивают дыхание, прогоняют кровь … ЕМУ ЯВНО НЕ СТАЛО ЛУЧШЕ … С этими мыслями я перевожу взгляд на его лицо. Оно бледное, почти серое! «ПИТ!» - я кидаюсь к нему и, остановившись в паре сантиметров от его руки, боюсь до него дотронуться. Я могу причинить ему боль! «Китнисс» - голос Пита напоминает мне, что он жив. И дотрагиваюсь до его руки. Пит не смело улыбается. Его губы ели шевелятся, а голос стал совсем тихим. «Пит я рядом! Я с тобой! Всё будит хорошо!» - я уговариваю сроке себя чем его но всё продолжаю это делать. «Прости!» - Пит одаривает меня своей лучезарной улыбкой и в его глазах видно раскаянье. «Пит!» - я замираю, и пытаюсь сдержать слезы. Глупый, всё думает, что я злюсь на него. Пусть целует, кого хочет, лишь бы был жив! Пит улыбается и с его губ стекает струйка крови. Капля катится вниз, очерчивая его скулы. «Пит!» - я вновь заглядываю ему в глаза. Но не вижу в них ответа. Писк аппарата подтверждает мои опасения. «ПИТ!!!» - я кричу и цепляюсь в него руками. «ПИТ ТЫ НЕ МОЖЕШЬ МЕНЯ ОСТАВИТЬ! ТЫ ОБЕЩАЛ! ТЫ … ПИТ!» - крик. Сильные руки отдергивают меня, и я расцепляю руки под давлением. Мама силой расцепляет мои пальцы, а Хеймитч пытается оттащить меня подальше. «Пит! Нет! Не отдам! Он мой!» - я рычу на врачей, на тех самых людей, которые хотят его забрать. «Китнисс, отпусти его!» - голос матери жесткий и требовательный. «Нет!!!» - я отзываюсь на её приказ. «Ему надо помочь!» - эти слова выбивают силы из моих рук, и ей удается их разжать. Хеймитч рывком откидывает меня на метра два. И теперь стоя за его спиной, я царапаюсь и кричу. «Отпусти! Отпусти, я нужна ему! Я … Пит! Я не отдам его!» - кричу, брыкаюсь и рвусь обратно. «Он мертв! Он умер! Хватит!» - слова Хеймитча разрушают мой Мир. Они приносят … ничего! Пустота! Вот что царит у меня внутри! Говорят перед смертью, человек может увидеть всю свою жизнь. Но в глазах Пита я увидела лишь свое отражение. Я – его жизнь! Я вижу, как маленький мальчик ловко цепляется за руку коренастого мужчины. Голубые глаза, словно изучающе смотрят на меня, а веселые ямочки на щеках становятся ещё четче. Он заворожено улыбается, и показываю ему язык. «А что он пялиться?» и мальчик тут же отводит взгляд! Мой голос звучит в классе и все затихают. Мне нравиться петь и видеть их глаза. Они смотрят на меня с восхищением! Всё кроме него! В его взгляде что-то другое! Что заставляет меня краснеть. Я вижу отца пришедшего за мной. Он редко забирает меня со школы, ведь работа на шахтах отнимает много времени. Я весело отрываюсь от разглядывания цветов растущих на поляне и бегу к нему. Маленькая лужа появляется совсем внезапно, и я отпрыгиваю в сторону. Удар! Боль в коленке! Я упала, ударившись, запнувшись об ... Что-то мягкое и теплое касается моих губ. Я распахиваю глаза и вижу те самые голубые глаза. Мальчик боязливо смотрит в мои глаза и не шевелится. Я быстро вскакиваю и убегаю на голос отца, оставляя маленького мальчика лежать на земле. Это мой первый поцелуй! Тогда мне было лет семь! Странно, но именно сейчас я вспоминаю об этом и улыбаюсь внутри себя! Пит оставил след на моих губах ещё тогда! Пусть это был детский и глупый поцелуй, но он был! Этот маленький мальчик и есть – мой Пит! Покрасневшая от удара щека, загнанный взгляд наполненный сочувствием и чем-то ещё. Ловкое движение руки, подарившее мне хлеб! Тогда появился и - мой мальчик с хлебом! Я вижу его жизнь своими глазами. Вижу, как Пит изредка посматривает на меня в школе и украдкой поглядывает, когда я появляюсь в пекарне. Он постоянно мелькает, когда его отец покупает у меня белок. Он всё же умеет ходить тихо, ведь я и не догадывалась, что он провожает меня. Жатва. Его замутненный взгляд, в котором вновь виднеется то самое чувство заставляющие меня смущаться. Он плакал это видно сразу! Он слишком слаб! И как всегда ошиблась! Пит прощался со своей семьей навсегда. Он принял решение умереть ради меня на арене. И сейчас он смотрит на меня всё тем же взглядом, говоря о своих чувствах всему Панему. Союз с профи, когда Пит, не спал и рисковал жизнью пытаясь увести их подальше от меня. Он переступил через себя. Он стал тем, кого обычно все ненавидят – союзником профи! Примыкающим, которого они убивают в конце! Его глаза не смотрели так никогда раньше, даже тогда я скинула на него улей. Пит стоял в оцепенении и не верил моим словам. Он не хотел верить в обман! В мою игру с его чувствами! В мою ложь, которая подарила ему счастье! Он предан, он унижен, он растоптан! Я разбила ему сердце! И теперь его глаза говорят мне об этом. Наша дружба во время тура, стала той самой искоркой, которая вновь разожгла в нем пламя любви! И я понимаю, что заставляло меня так смущаться. В его глазах всегда была любовь! Но я не понимала, я не ценила! И сейчас я этого лишилась! Я лишилась Пита! Он умер! Он все-таки оставил меня! Он ушел! Предатель! Он оставил меня в этом Мире! Он не забрал меня с собой! «Предатель!» - мой голос хрипит и не напоминает крик. Он похож на шепот. Я всё же решаю открыть глаза и взглянуть на бесцветный Мир. «Китнисс!» - Прим заглядывает в мои глаза. Она улыбается мне и весело машет остальным. Я вижу маму, Хеймитча, он хмуро оценивает меня. Гейл всё так же стоит у стены, рядом с Джоанной и Энни. «Китнисс, ты как?» - заботливый тон матери раздражает меня и мне хочется рассмеяться. Я слышу свой смех, он истошный и истеричный. Я закатываюсь от смеха и не могу даже вздохнуть! Я смеюсь и улыбаюсь им! Их голоса сливаются воедино, создавая собой шум. «Успокоительное!» - губы молодой медсестры шевелятся, но голоса я не слышу. «Отстаньте от неё!» - маленькие ладошки притягивают меня за щеки и пытаются заставить смотреть. Но мои глаза отказываются видеть. Прим усердно ищет встречи с моими глазами, а потом резко опускает руки. Я откидываюсь назад, ударяясь затылком, отчего начинаю ещё сильнее заливаться смехом. Их попытки четны! Они думают, я смогу жить без него! Ха –ха!!! Они, правда, так думают! Ха-ха, ха-ха! Они безнадежны! «Я не знала что ты такая слабая!» - слова Прим приобретают смысл, но ненадолго. Её голубые глаза пристально смотрят на меня, и я понимаю то, что они видят ей не нравиться. Её глаза выражают призрение, они видят то, что не заслуживает любви то, что нельзя даже ненавидеть! Это существо достойно только призрения! И это существо – Я! Ну и пусть! Пусть меня призирают! Пусть меня оставят в покое! Я хочу умереть! «Он жив!» - губы Прим почти не шевелятся, но я слышу её голос! Как? Что? Он жив!!! ОН ЖИВ! Это ложь! Я мотаю головой их стороны, в сторону пытаясь выгнать из своего разума эти мысли! Они врут, чтобы заставить меня жить! Не получиться! Прим встает с кровати и уже почти у выхода добавляет: - «Я передам, что ты не хочешь его видеть!» Что? Нет!!! Я хочу! Я хочу его видеть! «Нет!» - сквозь смех и слезы я выдавливаю из себя что-то внятное. Прим замирает на месте, она медленно повернулась ко мне лицом и улыбалась. Прим срывается с места и влетает обратно на кровать. «Боишься?» - Прим заливается смехом. А я могу лишь молча кивать и улыбаться ей. «Мы пойдем к нему, но только если бы сначала пообещаешь кое-что!» - голос матери отвлекает меня и, я пытаюсь сфокусировать свой взгляд на ней. Выжидающе смотрю в её глаз, сейчас я не могу сказать и слова. Киваю. «Сначала ты поешь и … не будишь истерить и плакать!» - мама сухо проговаривает каждое слово, видимо понимает, что я слушаю её в пол-уха. Отвечаю кивком. Так привычней. «Да она вам что хочешь, пообещает, а потом снова истерика, слезы. Пусть здесь сидит!» - голос Гейла звучит резко и агрессивно. Он и сейчас не хочет, чтоб я была с Питом! Даже после того что произошло?! Какой же он гад! Я прожигаю его взглядом! Если глазами можно было убить, то Гейл бы сейчас уже был бы мертв. «Ха-ха! Ну, хоть что-то определенное!» - Гейл отвечает улыбкой на мой взгляд. «Солнышко, ты уже третий день так лежишь. Может, хватит валяться!» - Хеймитч в своем репертуаре. Он насмешливо смотрит на меня. Хотя он прав! Хватит себя жалеть! Причем Пит, жив, и значит жалеть не из чего! «Я за едой!» - оповещает всех Джоанна и выходит, таща за собой Энни. Я быстро уплетаю еду, которую принесла Джоанна, но уже без Энни. Хотя наверно я делаю это слишком быстро, поскольку Хеймитч пытается засунуть в меня ещё и вторую порцию каши. «Я больше не могу!» - ною я. «Она не ела три дня, хватит! Нельзя так резко объедаться!» - мама забирает тарелку из рук ментора, оставляя его сидеть в недоумении. «Хорошо! Только ты помнишь второй пункт договора?» - Хеймитч вопросительно смотрит на меня. «Не плакать и не смеяться …» - Хеймитч довольно кивает и привстает с моей кушетки. «И по возможности не дышать!» - с ухмылкой добавляю я. «Ты будешь не ты, если хоть чуть-чуть яда не добавишь!» - Хеймитч колко примечает мою привычку. «Беру пример с тебя!» - раз сегодня мы говорим правду, то пусть слушает. Но в ответ я получаю лишь веселый смех Хеймитча. Он что с ума сошел? Я лишь пристальней смотрю на него. «Отлично! Плата 8569, сама дойдешь?» - Хеймитч поднимает брови и ожидает ответ, при этом всё так же улыбается мне. «Спасибо. Дойду!» - я снова стала собой. Принимать помощь не по мне. «Только это где?» - тут уже не поспоришь, я не знаю где эта палата. «Прямо по коридору, через две палаты.» - поясняет Джоанна. И я спускаю ноги на пол, но тут же падаю. За три дня моей истерики я так и не вставала. Мышцы ослабли и не хотят работать. «Вставай!» - голос Гейла раздается где-то надо мной. Я решаю посмотреть на него и замечаю протянутую мне руку. Выбора нет, я принимаю помощь! Гейл помогает мне выйти из палаты и направляет, поскольку я нахожусь в бесконечном коридоре и где здесь начало и конец я не знаю. Мы поворачиваем на право, и я хватаюсь за поручник. В больнице всё предусмотрено. Я пытаюсь сделать шаг самостоятельно, но безуспешно падаю в объятья Гейла. Так мы доходим до палаты Пита, и лишь дверь отделяет меня от заветной цели. Но страх берет своё. Я боюсь, что Пит, не захочет меня видеть! Ведь это из-за меня он начал задыхаться! А может он с Дейлли? И я вспоминаю, что мне было на это наплевать, лишь бы он был жив! «Что стоим?!» - Джоанна не терпеливо переминается с ноги на ногу. «Он дано очнулся?» - мой голос тихий и слабый, я боюсь. Джоанна вытягивает лицо и испугано смотрит на меня: - «Вообще-то он ещё в коме!» Моё сердце вновь сжалось и разучилось биться. Пит не приходил в себя! Он всё ещё на грани! Между жизнью и смертью, там, где нет никого! Он остался один на один со смертью! Мне стыдно за свой страх, который был мгновение назад! Особенно за ревность! Я влетаю его палату и оседаю рядом с его руками. Его лицо всё такое же бледное. На нем нет привычного румянца и, от него больше не исходит тепло. Его веки скрывают моё небо! А синеющие губы потрескались стали совсем сухими. Его скулы покрылись легкой щетиной, что неприятно колется, когда провожу пальцами по его лицу. Взгляд скользит вниз и находит то что не хочется видеть. Неровный и свежий шрам. Это тот самый, что оставила ему Прим. Он заживает и покрывается корочкой, которая скроет за собой его секрет! Его руки лежат по швам, повернутые ладонями вверх. Словно прося! Словно умоляя дать ему время! Вернуть его жизнь! Одинокая слеза стекает с моих глаз и гулко подает его ладонь. Я улыбаюсь этому, Пит вновь скрывает мои слезы! «Ты же обещала!» - голос Гейла меня даже не злит. Я не могу злиться, когда Пит рядом! С ним мне хорошо! Я беру ладонь Пита и сплетаю наши пальцы, так же и всегда! Всегда! Он обещал! Он сдержит своё слово! «Только не долго!» - мужской голос оповещает меня о том, что я не могу находиться здесь всё время. «Может, заткнитесь уже!» - голос Джоанны усталый – «Оставьте их в покое. Пусть сидит здесь сколько хочет! А если хотите её вытащить отсюда, милости прошу!» Видимо Джоанну достали здешнее отношение к людям! Я улыбаюсь ей. «Вот только учтите, она всё же на арене была! Дважды!» - Джоанна решила запугать бедного врача, который и так стоит уже у двери. Хотя в чем-то она права, я не уйду отсюда! Пусть хоть сама Койн приходит я не оставлю Пита одного! Первые два дня мама и Хеймитч отправляли меня ночевать в свою палату. Только они не знали что я убегала обратно. Хотя, наверное, знали, но ничего поделать не могли, в итоги Хеймитч попросил перевести меня в палату к Питу. Ссылаясь на то, что мы типа женаты и проблем не будит! Так в палате Пита появилась ещё одна кушетка. В основном я спали сидя в кресле, которое принесла сюда мама. Лишь иногда я уходила на кушетку и то только днем и ненадолго. Через неделю приехал отец Пита. Мистер Мелларк тоже прирос к палате сына, и мы могли часами сидеть в тишине. Только когда к нам приходили гости палата наполнялась звуками и голосами. Мы с мистером Мелларком понимали друг друга без слов. Мы оба любим того кто сейчас находиться во тьме. Как не странно, мистер Мелларк уже привык к такому режиму дня. Он приходил утром до завтрака и находился здесь до завтрака, потом он уходил и возвращался с двумя порциями. Одну он ел сам, а вторую скармливал мне! Он впихивал в меня еду три раза в день на протяжении вот уже двух недель. Я не возражала и не могла ему что либо сказать. Мне было стыдно, за то что я так себя виду. Моя слабость заставляла меня молчать. Я люблю Пита, но это не повод забывать о других. Я поступала так уже однажды, когда Пит был в плену. Я отказывалась есть и что-либо воспринимать. Тогда приход Гейла отрезвил меня. Сейчас это делает Прим. Она приходит каждый день, иногда просто, чтобы проверить работу аппаратов или взять какие-нибудь анализы. Как выяснилось Пит был отравлен. В его крови вновь обнаружили яд ос-убиц. А главное то, что яда было так много, что как Пит, выжил, остается загадкой. По заключению врачей есть только один вариант, почему Пит не умер, яд поступал в организм маленькими дозами и не вызывал видимых последствий. Так яд копился в нем и, только когда концентрация превысила норму в несколько раз, у Пита случился приступ удушья. Это была реакция противоядия, как объяснила мне Прим, ведь медики не знали о вакцине. Но сейчас Пит в норме, как говорят всё вокруг. Хотя меня это только злит! Ведь Пит в коме, пусть он не умер, но он и не жив! Его тело здесь, но, а разум где-то во тьме.