Tenebris

Громкая музыка вырвалась из колонок. Сильный голос вокалиста ввинчивался в уши. Ки рассеянно кивал, через раз попадая в бешеный ритм, перебирая струны неподключенной к комбоусилителю электрогитары. После возвращения от Хорренов парень засел у себя в комнате, особого желания обсуждать что-либо с кем-то у него не было. Двойняшки, насколько он знал, свалили на улицы развлекаться, отец с Беном собирались на территорию Контийе, где дядюшка, хоть и являясь хозяином, не появлялся уже невесть сколько времени. Они и Ки звали с собой, но он отказался, сославшись на желание позаниматься музыкой. Вот он и занимался, пялясь в окно. Сегодня не было ветра, и Ки распахнул его во всю ширь. Ему открывался вид на крыши домов вверх по улице и темное небо, уже горели фонари — за окном царила ночь. Тяжелая бордовая портьера не колыхалась. И хотя не сказать, что всё было отлично, Ки давно не было так спокойно. Он уже собирался подумать о том, что можно и завалиться спать, когда внутренним ухом разобрал характерное потрескивание и стрекот. Это означало лишь одно, и любопытство пересилило. Парень отложил гитару, поднялся с кровати и выглянул в окно. Ну, точно. В конце улицы столпились серо-черные силуэты, лишь фигурами напоминающие людей. Они стекались со всех сторон, просачиваясь сквозь закрытые двери домов, выползая из подворотен, соскакивая со стен. Само по себе это не было странным, но Ки стало интересно, что послужило причиной такого скопления. Он напряг зрение и четко увидел, как в кольце «тех» стоит человек. Нет, он не стоял, продвигался по улице, но был один, и это означало, что жить ему осталось всего ничего. На его счастье Ки узнал гостя и больше не раздумывал. Прыгать со второго этажа после хорошей драки — не совсем умная мысль, но парень всё равно сиганул вниз. Скрипнув зубами от боли и выругавшись, Ки бросился вверх по улице, туда, где с минуты на минуту скончается страшной смертью Кевин Хоррен. Что пока еще сдерживало тех, не совсем понятно, но Ки, добежав и не успев отдышаться, рявкнул: — Пошли прочь! Валите отсюда, живо! Сначала на его слова не было реакции, но потом серокожие подобия людей начали расходиться, жутко поводя руками и не издавая звуков. Когда все пропали из поля зрения, хотя Ки всё равно их ощущал, он внимательно посмотрел на гостя, всем своим видом задавая немой вопрос — какого черта тот в одиночку завалился на улицы, где даже хозяева не всегда ходят в расслабленном состоянии. Но вбитые матерью манеры не позволили сказать этого вслух, и Ки просто произнес: — Лорд Хоррен, приветствую вас в наших скромных угодьях. Что вас привело в такое время, да еще и без должного эскорта? — Доброй ночи, юный Вартез, я просто не хотел официоза. Но не подумал, что у вас тут так… рискованно. Я ведь последний раз был у вас так давно и в составе целой делегации, — с мягкой улыбкой ответил старик, разводя руками. Но Ки не поверил, он чувствовал и знал, что этот милый старичок на самом деле могущественный глава семьи. Такие ничего не делают просто так. Но раз уж ему не посчастливилось нарваться на такого именитого гостя, придется вспоминать все правила этикета: — Лорд Хоррен, прошу в дом, как вы уже поняли, улицы не безопасны. Отца пока нет, но он скоро должен прийти, вы можете его дождаться. — Конечно-конечно, но я не только к нему. Я хотел бы видеть вашу сестру. — Лору? — от удивления голос Ки стал чуть громче. — Нет, старшую сестру, Линси, у вас ведь больше нет сестер, насколько я знаю. — Э, больше нет, опять же насколько я сам знаю. Но и Линси тут тоже нет. Вчера Гил забрал её. — Я в курсе, но недавно Линси покинула усадьбу. Я решил, что она вернулась в родительский дом. — Опять что-то случилось? — уже не скрывая эмоций, едва не прорычал Ки, всерьез подумывая снова устроить драку с Гилом, но уже в изначальной своей ипостаси. — Плохого — нет, наоборот, не знаю, почувствовали ли вы, но к нам вернулась их гармония, и я решил, что свары забыты, но почти сразу же Линси ушла. — Она не возвращалась, — поднимаясь на крыльцо и открывая дверь, покачал головой Ки, — но если она вернется, я не позволю снова её забрать, я хочу, чтоб вы это знали. — Не думаю, что Гилеан её отпустит. Он придет за ней. — Я свое слово сказал, — отрезал Ки, смело встречая говорящий взгляд Кевина после того, как мужчина осмотрел следы вчерашней драки на лице парня. Кевин, наверняка, знал о вчерашнем инциденте в «Темных садах», и в глазах его была усмешка. Но Ки был твердо намерен отстоять сестру, даже если для этого понадобится сказать отцу правду, вследствие чего Линси станет вдовой. Умный дом уже подготовил в гостиной небольшой стол с напитками и угощением, выключил орущую музыку. Гость с удобством разместился в массивном кресле, поставил перед собой графин с вином и бокал. Вид Хоррена был благодушным, хотя Ки невольно сравнивал огромную шикарную усадьбу Хорренов с их маленьким особняком. И всё равно их дом роднее и милее сердцу даже с отходящими от стен обоями в некоторых местах, скрипящими ступенями, пыльными портьерами, мрачными люстрами, неподходящей по стилю друг к другу мебелью… — Знаете, юный Киаран, этот дом так непривычен без шума, — проговорил внезапно Кевин, вырывая Ки из раздумий, — тут всегда было много людей. Вартезы без шума невозможны. — Это факт. Просто сейчас из Вартезов тут только я, а я из нашей семьи самый спокойный. — Ну, не скажите, Киаран, до меня доходят слухи о ваших приключениях, — лукаво улыбнулся мужчина, поднося к губам бокал с красным вином. — Меня зовут Ки, — произнес парень, куда жестче, чем планировал, — Киараном звали деда. И пусть меня назвали в его честь, это он — великий Киаран Контийе. А я всего лишь Ки Вартез. — Кто знает, быть может, и вы прославите это имя? Будущее нам не ведомо. И тем ценнее должно быть настоящее. Впрочем, меня это не страшит. Я пожил достаточно. Моя Семья крепка и многочисленна. После меня останутся дети и внуки. И даже пара правнуков уже имеется. Гораздо хуже, когда Семья погибает. Кевин замолчал, не отрывая взгляда от Ки. Парень не знал, что и думать, настолько странным казались ему эти разговоры. Он не привык к такому. И посему решил продолжить молчать, внимательно слушая гостя, а тот снова улыбнулся, чуть прищурив глаза, из-за чего морщинки вокруг них стали еще явственнее, и продолжил: — Я живу очень много лет. И видел достаточно. Я видел как Семьи, известные и мелкие, погибали в раздорах, вырождались и вымирали. И стороннему наблюдателю это не показалось бы странным, когда Семья просто прекращает существовать. Но я, увы, не сторонний. Я наблюдательный. И за свои годы видел много трагедий. Только некоторые Семьи погибали не по своей глупости. Их аккуратно устраняли. Почти полностью истребляли, оставляя от силы одного-двух членов, выкидывали беспомощными как котенка в реку, и если везло — Семья восстанавливалась. Но так везло не всем. Карес, Митайя, Олифер, Контийе, Вартез, Латория, Эташ. За последний век все они… Из всех этих имен только два пока еще живы. И выжили чудом. Непредвиденным вмешательством. Такое случалось и с другими Семьями. Вот только мало кто смог выкарабкаться полностью. Так или иначе, все члены этих семейств оказывались мертвы. Насильственной смертью при необычных обстоятельствах. И смерть этих Семей закономерна. Это не случайности, не глупость или разгильдяйство. Это устранение. — Почему вы рассказываете это мне, а не отцу? — Ты — самый нормальный в вашей семье. Ты сможешь докопаться до истины, а не рванешь крушить всё подряд, не разбираясь в первопричинах. — То есть Семью мамы убивали целенаправленно? — Я считаю, что да. Ракель и Бенджамину очень повезло, что я навестил их дом в тот день. Так же, как и твой сейчас. Я тогда не планировал поездки и не знал о готовящейся резне. Но я был дружен с Киараном Контийе… — Что не помешало вам потребовать с мамы за помощь её первенца. — Жизнь за жизнь. Принцип талиона. Милая Ракель сама потребовала озвучить сумму долга. И мне больно видеть, как её брат прожигает свою жизнь, нисколько не заботясь о своей территории и не собираясь, по-видимому, продолжать славную Семью Контийе. — Бен сам решит, что ему делать. Он не ребенок, — отрезал Ки, хотя и понимая, что кто-кто, а Бен — лицо совершенно безответственное. — Это его право, — усмехнулся Кевин, поставив бокал на стол, — но на его месте я всё же поторопился бы с укреплением Семьи. Не хочу, чтоб имя Контийе ушло в небытие. Милую Ракель в итоге всё равно убили. Только чудо спасло её младших детей. Не сомневаюсь, они также должны были погибнуть вместе с ней. Ведь Вартезы тоже под ударом. Сейчас ваша Семья не хлипка, но… В коридоре послышался шум открываемой двери, собеседники повернули головы к холлу — в дом вошли Бел и Лора. Первой реакцией Ки было смущение, в таком виде нельзя появляться перед именитыми гостями, но потом на смену пришло злорадство — пусть этот аристократ до мозга костей посмотрит, что такое ИХ Семья. Бел ругался сквозь зубы, дымя своей сигаретой, и старательно вытирал об старый ковер подошву, к которой что-то прилипло. Может, грязь, а может — чьи-то мозги, Ки не удивился бы. Стоящая рядом Лора смотрела на это спокойно. Её кукольное личико в обрамлении черных кудрей у всякого вызвало бы умиление, если б не брызги крови на нем, которые она не удосужилась стереть. То, что сначала Ки принял за перчатки, тоже оказалось засохшей кровью. — У нас гости, вообще-то, — обратил их внимание на себя старший брат. — И чё? — не отрываясь от своего занятия, бросил Бел и выругался, когда сигарета выпала изо рта. Лора же перевела взгляд на гостя, мило улыбнулась, и улыбка придала её лицу еще более жуткий вид. Девочка подхватила тонкими пальчиками подол пышной юбки и сделала книксен, после чего подцепила брата за предплечье и утянула в сторону кухни. Вряд ли увиденное произвело на Кевина Хоррена положительное впечатление, но он не подал вида, только проронил: — Милая Ракель… она не хотела видеть своих ненаглядных детей такими… — Раньше мы все были другими, — Ки не хотел, чтобы это прозвучало как оправдание, но скорее всего так и получилось. — О, нет, не все, — мягко улыбнулся Кевин, поднимая глаза к потолку, — ваша старшая сестра нисколько не изменилась. Когда я увидел её впервые… Никто не ожидал, что этот ангелок в рюшках устроит драку. И смею тебя уверить, в свои пять лет она делала всё техничнее противника, а ведь мальчишка старше её на два года. Ки невольно улыбнулся, он знал эту историю. Её знал каждый, кто был на свадьбе Лин и Гила, каждый свидетель той детской драки считал необходимым пересказать её в подробностях и отметить, что эти двое свои отношения начали именно с рукоприкладства. Как показало время, они и продолжили в том же духе вполне успешно. — И чего дальше?! — донеслось с улицы. — Ты мне это… не заливай тут! Голос отца Ки узнал сразу. Тот разорялся, явно чем-то недовольный. Бен однозначно шел рядом с ним, но голоса не подавал. Судя по усиливающейся громкости, мужчины приближались быстро, а вот спор их утихать не собирался: — Я тебя старше?! Старше! И мне давать тебе пинка, ежели чего! И я вот сейчас его дам! А ты после не встанешь уже! Бен что-то возразил, но пока было не разобрать, что. Правда, это разозлило Томаса еще сильнее: — Я тебе чего сказал?! Да мне плевать! Не для того Ракель спасала твою шкуру, чтобы ты загнулся и загнул вашу Семью! Ответ Бена явно не устроил Томаса, потому как входная дверь с грохотом распахнулась, и сам Бен влетел в неё без особого комфорта, проскользив потом по ковру и затормозив у лестницы. На шум из кухни выглянули двойняшки, отец уже вошел в дом, пылая гневом. Присутствие детей не помешало ему продолжить гневную тираду: — Только вякни мне еще чего-нибудь! Я завтра же конкурс устрою и через неделю найду тебе жену! «Мертвым холмам» нужна хозяйка, и она появится! И мне покласть пять раз, чего ты там хо… Чего ты буровишь?! — У нас гости, — повторил Бен, повысив голос, не особо внятно, видимо, не зря он держался за челюсть. Томас повертел головой, заметил за столом Кевина Хоррена и старшего сына, проворчал что-то и, бросив Бену «мы еще не закончили, потом договорим», направился в зал. — Доброй ночи, лорд Хоррен, — стараясь хмуриться не так явно, пробасил Томас, — вы бы хоть известили о приходе, а то нагляделись всякого сейчас. — Ничего страшного, Томас, — мягко улыбнулся Кевин, — я привык к поведению в вашей семье, меня этим не смутить. Днем я узнал о вашем возвращении. И решил навестить. — Это… да мы тоже к вам в Усадьбу завалились, но без весточки. Я больно дочку повидать хотел, вот и поторопился. Извиняйте. — Ничего страшного. Я, собственно, по той же причине к вам заглянул. Я хотел побеседовать с Линси, но она покинула усадьбу, и я решил, что найду её здесь. Но, видимо, ошибся. — То есть как? — глаза отца нехорошо блеснули, и Ки невольно злорадно улыбнулся. — Она куда-то ушла, а вы не в курсах? Я думал, хоть в вашей семье ей ничего угрожать не будет, а она сваливает черте куда, а вы и знать не знаете? А если с ней чего случится? Видя состояние отца, двойняшки прилипают к стене, стараясь с ней слиться, Бен оседает на ступеньку и молчит, а Ки только радуется — может, получится выторговать Лин обратно? Кевин не успевает ответить, потому как дверь снова распахивается, и в неё влетает растрепанная Линси, ругаясь сквозь зубы, старательно запирает, но не успевает отступить от неё и на три шага, как дверь сотрясается от удара. Девушка снова отступает, слегка пошатываясь, и Ки с ужасом осознает, не веря своим глазам, что сестра пьяна. Он никогда еще не видел её нетрезвой. — Проваливай! — выкрикивает она, но в ответ получает еще один удар в дверь. Несмотря на свое состояние, движения Линси вполне четкие, она твердой рукой вынимает пистолет и, нацеливаясь в дверь, делает пару выстрелов, но едва они стихают, как с той стороны доносится злорадное: — Промазала! И все присутствующие узнали голос. А дверь-то не такая уж и крепкая, по сути, логично, что Гилу не потребовалось много времени, чтобы выломать её окончательно. Каждый из очевидцев взирал на происходящее в молчании, Бен благоразумно отполз подальше от лестницы. Гил замер в дверном проеме, на вид он как всегда спокоен, но аура читается всеми, выдавая истинное эмоциональное состояние. Рядом с ним скалился его инфернальный зверь, появляющийся на публике так редко. Взгляды мечутся с новопришедших на хозяина дома, который стоит с замершим на губах ругательством, не знающий, что конкретно ему делать. Кевин Хоррен также смотрит на всё, но старается скрыть настоящие чувства, на его лице лишь легкое удивление. Ки не сомневается — вот уж такого поведения от этой парочки он точно раньше не видел. Эти двое всегда отлично играли свои великосветские роли перед аристократией, мило беседуя и прогуливаясь под руку по аллеям Усадьбы, зная, что матери и еще дюжина хорреновских баб следит за ними с террасы и балконов, а потом по ночам не по-детски веселились в любимом баре, пересчитывали зубы всем подряд и вымазывались в крови почище Бела с Лорой. Но стоит Гилу переступить порог, начинается форменное светопреставление с руганью, пальбой и разносом дома. Линси отступает к лестнице, и мажет лишь потому, что её покачивает, Гил уворачивается, медленно, но всё-таки продвигается вперед, не произнося ни единого звука. Когда вдребезги разбивается зеркало, Томас не выдерживает, в два шага подходит к дочери и выворачивает из её рук пистолеты, откидывает на пол и громыхает на весь дом: — ЭТО ЧЁ ЗА ХРЕНЬ ТАКАЯ?! Хотите драться — деритесь, но не в доме, черт вас подери! Чего вы не поделили вообще? Он внимательно осмотрел дочь, перевел взгляд на Гила. Отец, в отличие от других аристократов, не исключал в жизни ничего, и его нереально было удивить многими вещами. За это Ки отца любил, он — не мать, которая даже мысли не допускала, что можно вести себя не в соответствии с высокородным статусом, или хотя бы допустить, чтоб об этом узнали даже собственные тапочки, раз уж «оплошность» случилась. Гил приходит в себя, обводит взглядом холл, замечает нежелательных свидетелей: судя по всему, они оба подзабыли, что сейчас количество жильцов в этом доме количественно, а главное качественно увеличилось. — Я… Томас, извините за дверь, — медленно произнес Гил, оглядываясь по сторонам, его зверь уже пропадал, — я возмещу ущерб. — Да черт с ней с дверью, сам сколько раз её так же… Из-за чего весь сыр-бор-то? А? — Томас тряхнул Линси за плечо, желая добиться ответа, но девушка сейчас просто плакала, молча и горько. — Мы не хотели вас беспокоить, не подумали, извините, — Гил шагнул к жене, протягивая к ней руку, пока она не видит из-за слез, — мы сейчас уйдем. — Черта с два! — вскочил со своего места Ки. — Она от тебя убегала явно не просто так! Она с тобой не пойдет! И не хотела изначально! — Ты чего это? — оглянувшись на сына, ошарашенно спросил Томас, — Ну, подумаешь, поцапались, да с кем не бывает-то? Тем более… Ты где набухаться-то успела, а?! Линси не прореагировала ни на гневный вопрос отца, ни на резкую смену картинки перед глазами: Томас так тряханул её за плечо, что девушка едва не поцеловалась с полом. — У неё стресс, — мягко сгребая горько плачущую жену в охапку от греха и эмоционального, но любящего папаши подальше, пояснил Гил, — я её успокою. — Ага, конечно! — Ки в три прыжка преодолел расстояние до выхода и встал перед остатками двери, скрестив руки на груди. — Она с тобой идти не хочет и не пойдет. — Опять? — в голосе Гила появилась тень угрозы. — Тебе мало вчерашнего? Ну, так я добавлю. — Ну, давай, состав тот же, место иное. — Это чё такое? — Томас оглянулся на присевшего на какую-то коробку Бена, категорически не понимая этот диалог и странное поведение сына. — А, это… познакомься с альтер-эго нашего Ки, — устраиваясь поудобнее, хотя коробка нещадно проминалась, ответил Бен, — и если он-таки нарвется, случится очередное избиение младенцев. Но, предвидя ситуацию, лучше этого не допустить, иначе случится повальная драка, слишком много нестабильных элементов в одном помещении. — Слышь ты, оракул, уведи мелкого отсюда. Всех мелких, — заметив любопытные мордашки двойняшек, уточнил Томас: не будь тут старшего Хоррена, он сам бы давно уже нараздавал всем, всем без исключения, тумаков и благополучно исчерпал конфликт, но позориться как-то не хотелось, как и доводить всё до «некрасивого решения» тоже. — Ки меня не послушает, — поднимаясь, произнес Бен будничным тоном, просто констатируя факт, чтобы к нему потом не было вопросов, если что. Двойняшки, увидев, что к ним идет нянька-«дядя Бен», гневно насупились, но они с ним пока считались и послушно потопали наверх в свои комнаты, жалея, что своими глазами не увидят, чем кончится дело. Томас же разглядывал сына, так сильно отличающегося от привычного своего образа, что невольно хотелось им любоваться, слишком уж он напоминал ему себя в молодости. Вместе с восхищением вспомнилось огромное количество передряг, и сына стало жалко, но тот сам решал за себя сейчас. Томас не мог понять, почему Ки так упорно не хочет, чтоб Лин уходила, тем более что сама девушка не реагировала на происходящее вокруг: она тихо всхлипывала, но слезы уже не текли из глаз. Гил по-прежнему обнимал её, но к выходу не вел — на выходе замер Ки, пылая гневом. — Сынка, а чего не так-то? Пусть сами разберутся, культурно, — попробовал образумить его Томас, слишком поздно вспоминая, как сам реагировал на подобные увещевания. — Не разберутся. Всё было прекрасно, пока он не начал тут права свои предъявлять. Её это только мучает! А мучать её могу только я! Другим я этого не прощу! И ты не должен! Хоть ты не дай её снова забрать! В глазах Томаса мелькнула беспомощность, он уже начал догадываться, что чего-то не понимает или не знает, и это ему не нравилось. Но решить проблему как-то надо было: Гил и Ки готовы были вцепиться друг в друга, Линси снова тряслась в истерике, сползая на пол, Бен едва не бился головой о стену (почему-то), Кевин Хоррен чисто из вежливости не встревал, и покинуть дом тоже не мог, но перед ним не хотелось устраивать сцен. — Так, все слушают меня и не вякают! — рявкнул, наконец, Томас, обращая на себя все взгляды. — Мне всё это непонятно и неприятно особо. Я сам во всём разберусь, когда все успокоятся. А значит… Ки идет к себе в комнату. Без возражений. Бен, уведи Линси. В «Мертвые холмы». Это сейчас нейтральная территория. Пусть побудет там и придет в себя. Гил, думаю, тебе лучше вернуться домой. Поговорим завтра. Лорд Хоррен, с вами мы так и не потолковали по-нормальному. — Я не в обиде, — мягко произнес Кевин и перевел взгляд на своего внука. — Ты слышал лорда Вартеза. Возвращайся. Двойному приказу Гил перечить не стал и, передав Линси в руки Бену, вышел за дверь, чудом не задев Ки. Бен повел племянницу к выходу, осторожно поглаживая её по голове как ребенка и что-то шепча ей. — Вы не против? — кивнув на них, спросил у Кевина Томас. — Это самый лучший вариант сейчас. Для всех. Но мне самому хочется разобраться в том, что это за конфликт. Только недавно к нам вернулась их гармония, и вот опять они в ссоре. — Да они всегда в ссоре! Последние шесть лет! — выкрикнул Ки. — Зачем мучить их?! Решите за них, и они… — Я велел тебе идти в свою комнату, — процедил Томас, не глядя на сына, — значит, ты замолкаешь и идешь наверх. Я поговорю с тобой позже. — Смысл?! Надо говорить сейчас! — Ки! — гаркнул отец. — Марш наверх! Быстро. Парень не нашел, что сказать, задохнувшись от возмущения, но сила была не на его стороне, и пришлось подчиниться, громко топая по лестнице и грязно ругаясь сквозь зубы. Подслушивать, чем кончатся разговоры отца с Хорреном, даже не хотелось. Хлопнув дверью в свою комнату и закрыв поплотнее окно, Ки рухнул на кровать, уставившись в потолок, хотя хотелось запустить в него чем-то бьющимся и… О, у него же оставалась еще с прошлого раза… Факт того, что в вытянутой из шкафа темной бутылке еще что-то плескалось, несказанно обрадовал, и Ки, не раздумывая, приложился к ней. Коричневая жидкость обожгла горло, Ки закашлялся и в блаженстве снова увалился на кровать. Он знал, что покидать дом сейчас не стоит, а теперь хоть есть, чем себя занять. И горе тому, кто сунется в эту комнату первым…