Tenebris

Пластинка в граммофоне мерно вращалась, по комнате раздавалось пение Анны Форен, чей томный чарующий голос обрамлялся саксофоном и виолончелью. Марло растянулся на старом диване и курил, закрыв глаза, Каэ, удобно устроившись в глубоком кресле, читала отрытый на запыленных книжных полках старый роман. Когда-то, в далекой-далекой юности, когда толком и людей-то не знала, живя в изоляции, она верила этим наивным романтичным историям, а сейчас читала и хихикала, поражаясь наивности героини и идеальности её любовника. Когда-то Каэ думала, что и её ждет то же самое: неземная любовь, обязательно возникнувшая с первого взгляда. На практике же всё оказалось несколько иначе. В первый же вечер после её появления в «Темных садах» Марло повел её знакомиться с реальностью этого места. Тогда же мечты и разбились. Но зато с тех пор она многому научилась. Идеальными своих любовников она не считала, это глупо, таких нет. Или просто её потребности несколько поменялись по сравнению с девичьими мечтами. И вообще она предпочитала не использовать это слово. Ей вообще нравилось называть их «покровителями», ведь с большей их частью она даже не целовалась, не говоря уж о сексе. Но молва — вещь такая: что сам не сделал, тебе припишут. К гордости Каэ в «покровители» ей записывали достойных, сильных мужчин. Правда, бывали и те, кто занимался самопровозглашением. Самый первый из таких кончил плохо. Каэ невольно хмыкнула, вспоминая те события, и тряхнула волосами. Они легко рассыпались по плечам, а когда-то доходили ей до пояса. Нянюшка всегда заплетала их в две толстые косы. Каэ тогда страшно переживала, когда дядя Кевин привел её в «Темные сады» на новое место жительства: кто же будет заплетать её, не этот же странный мужчина Марло? Смешно сказать, первый «рассвет» на новом месте Каэ встретила уже без кос, спасибо тому, как его… Кэву? — Марло, а ты помнишь Кэва Тарса? — подняв глаза на мужчину, поинтересовалась Каэ. — Эт кто? — не отрываясь от своего занятия, бросил тот. — Ну как, это ж мой первый ухажер. Помнишь, тогда, в «Драной кошке»… — Это тот ублюдок, который попытался изнасиловать тебя в первый же час знакомства? — Но он же не знал, что я с тобой… — Тот вечер у него вообще был познавательным. Он также узнал, сколько зубов я могу выбить за раз. — Слушай, а ты его тогда убил? Марло приоткрыл глаз и нахмурил пепельные (как и сами его волосы) брови, не понимая вопроса, а затем, выдохнув дым, произнес: — У меня нет желания убивать людей, ты знаешь. — Неправильно выразилась, извини. Ты тогда забил его до смерти? — Не помню, надо было за тобой бежать, не пульс проверять, но руки я ему точно сломал. — Я его просто с тех пор не видела. — Соскучилась? Каэ лишь фыркнула, а потом посерьезнела: — Я просто подумала… а, ладно. Марло не обратил внимания на изменение хода её мыслей, для него это не было чем-то странным. Он просто лежал, слушая музыку. Дым от сигареты поднимался вверх, сливаясь с его волосами, создавая диковинную картину. Если бы его рука с сигаретой временами не поднималась, можно было бы решить, что он спит. Обманчивое впечатление. Какое производил и он сам. Сигаретный дым расплывался по комнате, Каэ его уже не замечала, хотя опять же в молодости едва не задохнулась, попав в прокуренную квартиру Марло. Песня закончилась, но тишину неожиданно разбавил новый, необычный звук. — Каэ, Каэ! Ты должна быть тут, ответь! Звук шел из зеркала, висящего над комодом. Девушка узнала голос, хоть он и доносился как через толщу воды. Поверхность зеркала подернулась дымкой, но самого Гила Каэ не увидела. — Я здесь, — она поднялась и встала перед зеркалом, самым обычным: оно не подходило для связи, но бывают же чудеса, — я слышу тебя, но плохо. Что стряслось? — Мне нужна помощь, срочно! — Каэ с трудом, но различила в голосе Гила беспокойство. — Со мной связалась Линси, на них напали! — Как? Она же с тобой… — Уже нет. Она в «Мёртвых холмах» с Беном. Я не могу дозваться до Дома Вартезов. — А Кевин? — У меня от него приказ туда не соваться, он не поверил мне, решил, что это лишь отговорка. У меня только ты осталась, пойдем со мной! Проведи меня. — Я… не вопрос, но я не знаю дороги! — Проклятье! Никто не знает! — Гил продолжил ругаться, а Каэ сама готова была расплакаться, ей уже передалось волнение Гила, но она действительно ни разу не бывала в «Мертвых холмах». Но если там Бен и Линси, и если на них напали, медлить же нельзя! Где найти проводника? — Я бывал у Контийе, — неожиданно произнес Марло, не открывая глаз и не меняя позы. Он не стал бы говорить это просто так, и Каэ быстро спросила: — Ты пойдешь с нами? — Если нужно. — Встречаемся на выходе из «Садов», — решила девушка, и зеркало тут же приняло обычный вид. Гил оказался у входа раньше них. Он не мог устоять на месте, нарезая круги и постоянно затягиваясь: сигаретный дым он, казалось, даже не выдыхал. Заметив Каэ и Марло, он остановился и внимательно посмотрел на них, точнее, на мужчину, а потом узнал его и, слегка наклонив корпус, произнес: — Марло Ронар, я рад твоему присутствию. И благодарю. Марло ничего не ответил, просто кивнул, а Каэ невольно удивилась такой почтительности в голосе Гила: насколько она знала, эти двое были не сказать, чтоб так уж близко знакомы. — Ты можешь объяснить, что стряслось, по-нормальному? — твердо попросила Каэ, следуя за Марло. — В очередной раз поругались, и Томас отправил Линси с Беном в «Мёртвые холмы» как на нейтральную территорию, пока не разберемся. Мне туда запретили соваться. Сейчас она со мной связалась, сказала, что нужна помощь, и на них напали. Связь оборвалась. И всё. До Вартезов не дозваться, дед не слушает, сам я даже дороги не знаю. — Если вы поругались, не странно ли, что Линси связалась с тобой? — Может, она до Дома тоже не смогла дозваться, к кому ей ещё… Я не знаю, Каэ, правда. Я боюсь за них. Лин не шутила. Каэ не успела ответить: Марло остановился на границе «Темных садов», внимательно всматриваясь в темноту впереди: не зная дороги, в темноте пройти нельзя, и он коротко произнес, не оборачиваясь: — Не теряйте меня из виду. И запоминайте дорогу. Идти долго. Сначала Каэ просто поражалась, как в такой темноте вообще что-то можно найти, но потом ей показали, и она научилась. Но сейчас её больше занимало, откуда Марло знает дорогу в земли Контийе: на её памяти он вообще не покидал «Темные сады», хоть она и знала, что ему довелось повоевать на стороне Хорренов и за их пределами. Будь они наедине, может, Марло и рассказал бы, но при Гиле… Впрочем, почему бы не рискнуть, тем более, что идти всё равно долго? — Марло, а как ты узнал туда дорогу? Ну, получится или нет? — Я жил у Контийе. — Но ты же сейчас человек Хорренов? — нахмурилась Каэ. — Как ты к ним попал тогда? — В качестве уплаты долга, — Марло не оборвал разговор, как ожидалось, наоборот, чувствовалось, что он усмехается, — Кевин Хоррен спас Киарана Контийе и… как-то так. — Дед прямо всеобщий спаситель, — проворчал Гил, — хорошо хоть это у него не хобби, а то нам некуда было бы девать толпы народа. — Если б не твой дед, не было бы у тебя жены, — фыркнула Каэ, — так что не больно возмущайся. — Если мы не успеем, у меня её всё равно не будет… — Быстрее не получится. Я не был тут две с лишним сотни лет на человеческий счет. — Какой тебе резон помогать? — честно спросил Гил. — Мне не выгодна смерть Семьи Контийе. Пропадет она — умру и я. Так чуть не произошло уже тридцать лет назад. Хотя это было в принципе ожидаемо, — тихо добавил Марло, но его всё равно услышали. — Ты знал, что они погибнут? Марло промолчал, но вопрос повис в воздухе, и мужчина сжалился над спутниками, тихо вздохнул и произнес: — Когда Семья перестает привносить гармонию, она оказывается миру не нужна. И мир от неё избавляется, когда становится невозможным стерпеть грехи членов этой Семьи. Что творили Контийе до меня, я не знаю, но достаточно и того, чему я был свидетель. И участник. Обычно мир дает шанс, оставляя в живых «последнюю надежду», но, судя по всему, Бенджамин Контийе им не воспользовался. — Если Контийе так грешили, почему их никто не остановил? — О том, что творится в Семье, другие рода не должны знать. Ты тоже знаешь это правило. Не надо было Бенджамину возвращаться, теперь его уничтожат сами «Мертвые холмы». — А моя жена-то тут при чем? «Холмы» не могли выбрать время для уничтожения не когда она поблизости? — Она наполовину Контийе, если ты не забыл, — поджала губы Каэ. — Она моя жена, — с нажимом произнес Гил, — она моя! Она в моей семье! И вообще урожденная Вартез! — В чьей она семье сейчас — спорный вопрос, вообще-то. — Мне главное, чтоб выжил Бенджамин, — пожал плечами Марло, — в нем в последнем кровь Контийе. А я ещё не хочу умирать. — Да как это вообще может быть взаимосвязано?! — всплеснула руками Каэ. — Ты же простой человек, не аристократ! Ну живешь ты ненормально долго, но есть же возможности… — Он побратим кого-то из Контийе, — ошарашенно выдал Гил, — я о таком только читал. Поэтому и живет, пока есть ещё Семья Контийе. А погибнет она — умрет и он. Марло промолчал, но Каэ и так поняла, что Гил прав. Мужчина продолжал идти, не оборачиваясь, разговоры прекратились, хотя у Каэ возник сонм вопросов, в частности: почему побратима Контийе отдали в качестве уплаты долга? Хотя и родных детей отдают, чего уж там, взять ту же Ракель Контийе. Каэ не терпелось снова оказаться в прокуренной, захламленной, но уютной квартире Марло и начать расспрашивать его обо всём, вот только для этого необходимо сберечь жизнь Бенджамину Контийе. Сейчас на первом месте должно быть их с Линси спасение. Ещё бы знать, что там у них вообще происходит? Пространство впереди начало светлеть, и Марло произнес: — Скоро начнется территория «Мертвых холмов». Они не любят незваных гостей. Но вы со мной, а меня они пропустят. Должны. Но не отходите ни на шаг. Иначе не выйдете потом. Об этой особенности территории знали все, поэтому предпочитали не соваться в «Мертвые холмы», постоянно покрытые туманом. Заблудиться там было проще простого, особенно когда ты чем-то не угодил хозяевам или самим «Холмам». Слушая такие истории, Каэ даже радовалась, что она не полноправный (так-то вообще никакой) Хоррен, и «дома» врагов этой семейки её не прикончат за «просто так». Если Марло действительно побратим Контийе, у него есть право являться в дом, ведь, насколько знала Каэ, если хозяева не захотят, затерянный в холмах и тумане Особняк найти невозможно. Марло вывел их на небольшой холм, поросший вереском. Сейчас его со всех сторон обступал плотный туман, но впереди он становился ещё плотнее. Там же из этого тумана выступал белый особняк с террасами, башенкой и, кажется, стеклянным павильоном. И туман вокруг него словно бы кружился по спирали, становясь всё гуще и гуще. — Что за черт? — нахмурился Марло, глядя на это. — Такого быть не должно. В довершение ненормальности картины раздался противный звук рвущейся струны и вслед за ним — грохот. Хоть туман и не давал всё рассмотреть, они всё же различили на одной из террас синие всполохи и большую сиреневую вспышку. — Это Линси и Бен, они живы! — Похоже, что ненадолго, — мрачно выдал Марло. В ответ на его слова что-то снова грохнуло, и Гил не раздумывая, рванул к Особняку, Каэ последовала за ним, но в тот же миг Марло мертвой хваткой вцепился в них, легко удерживая на месте: — Охренели?! Сказал же от меня не отходить! — Так вон же… — пискнула Каэ. — За мной. След в след, — прорычал мужчина и двинулся вперед, не быстро, но и не медленно: он словно бы прощупывал дорогу перед собой. Особняк приближался к ним рывками, хотя они скорость шага не меняли. Плотный как вата туман вокруг него свивался спиралью. Звук рвущихся струн повторялся, причем промежутки меж звуками становились всё короче. Каэ, уже не стесняясь, зажимала себе ладонями уши, хоть это и мало помогало. — Что там происходит вообще?! Почему туман атакует дом?! — нервы Гила тоже начали сдавать, в голосе слышалось раздражение и беспомощность. — То, о чем я говорил. Судя по всему, «Мертвые холмы» решили, что с семьей Контийе пора кончать. Такое уже бывало, хоть и не при мне. — Линси-то тут при чем?! — Она наполовину Контийе. И, вероятно, тоже не без греха. — Но что-то же можно с этим сделать?! — голос Гила сорвался, Каэ впервые видела его таким: страх, бешенство, злость от бездействия — всё смешалось в жуткий коктейль. Марло не ответил, хотя Каэ вроде бы расслышала что-то типа «я попытаюсь». Они уже стояли в десяти метрах от входа, туман отступил от них, но само крыльцо было едва заметно. Глаза Марло бегло осматривали всё вокруг, он оценивал ситуацию и пытался найти из неё выход. Каэ и Гил переминались на месте, горя желанием всё бросить и рвануть в дом, но команды не было. Наконец, Марло глубоко вздохнул, закатал правый рукав своей джинсовой куртки и вскинул руку. Язык, на котором он говорил, был никому не известен, хотя сразу становилось понятно, что это скрытый язык Контийе, говорить на котором могут только члены семьи. Голос Марло становился всё громче, а по ладони вдруг начала стекать кровь, покрывая руку как перчатка. Туман перестал свиваться и клубиться, замер, в нем стали вырисовываться человекоподобные силуэты. А потом эти силуэты и туман рванули к ним. Марло этого не замечал: глаза его были плотно зажмурены, Каэ же вытаращилась на клоки тумана, не зная, как можно с ним бороться. Рядом с Гилом материализовался его зверь, может, хоть у этого существа получится бороться с тем, что и осязать-то нельзя? Зверь прыгнул, вставая перед троицей, оскалился и вцепился в первый же силуэт, начал трепать его. Остальные навалились на существо, пытаясь разорвать его на части. Гил вскрикнул: на его черной рубашке начали появляться мокрые пятна, сквозь прижатые к этим местам пальцы просачивалась кровь. Зверь смыкал челюсти — силуэты распадались, но их было слишком много. Марло резко замолчал, а потом открыл глаза и опустил руку, вытянув её перед собой. Шлейф из кровавых капель завис в воздухе, но с ладони кровь продолжала падать на землю. Голос, который раздался после этого, не мог принадлежать живому существу. Он говорил на том же языке, что и Марло только что, и исходил словно бы отовсюду сразу. О чем они говорили, понять было невозможно, эмоции в речах не проскальзывали, но туман вдруг начал отступать, оставив в покое и Особняк, и зверя Гила. Когда туман отошел на достаточное расстояние, Марло тряхнул головой и повернулся к Гилу и поддерживающей его Каэ. — Всё хорошо? — с надеждой спросила она. Марло неуверенно повел плечами и шагнул к крыльцу: — Пошли, проверим.