Tenebris

Сборы заняли всего несколько шумных и активных минут, и вот процессия уже двинулась к выходу из замка. Идя по холодным полутемным коридорам, все о чём-то переговаривались, но больше всего волновала, конечно, тема скорого Армагеддона. Каэ она тоже беспокоила, и не только потому, что у девушки были все шансы оказаться занесенной в «черный список» — в тот же список могли попасть и дорогие ей люди. И если Марло может отсидеться в Скучных землях, то Ки вот, например, должен сидеть дома и непонятно, чем эти посиделки кончатся. За Гила Каэ не волновалась — Хоррены слишком педантичны, чтоб грешить напропалую, а больше у неё дорогих людей и не было. Ещё печалила разлука с Милой, Каэ так надеялась, что они подружатся. Это желание было каким-то детским, наивным, но девушка понимала его причину: не так много в мире людей её возраста, которые смогут её понять и принять. А Мила могла, это чувствовалось. Может, из-за связи с отцом, может, потому что полукровка сама так хотела общения. — Когда всё это закончится, мы устроим праздник в «Холмах», — поравнявшись с Каэ, улыбнулась Мила. — Я буду этому рада. — Я тоже, если доживу, — кисло протянула Каэ, смотря под ноги: каменная кладка пола, по которой они шли, была просто ледяной и холодила ноги даже через подошвы ботинок. — У тебя есть основания бояться чистки? Тогда, быть может, лучше пойти с нами? — Я не могу. Я должна быть со своей Семьей, а я — Хоррен. Раз Марло так сказал. Не слушать его не в моих правилах. Но ведь ты Контийе, разве ты не должна быть с Семьей? — Знаешь, не понятно, могу ли я вообще в полной мере относить себя к Контийе, — с сомнением произнесла Мила, криво улыбаясь. — Конечно, можешь! Это же всем понятно, хоть ты и родилась в нарушение правил. А, кстати, это как-то умалчивалось, да? — О том, кто я такая, в полной мере знало только старшее поколение, остальные чувствовали лишь, что я их родня, но эта информация не выходила дальше Семьи. Для всех, кто не мог почувствовать наше родство, сообщалось, что я просто приемная дочь Рейчел Контийе. Только меня старались не особо показывать. — То есть, всю жизнь ты провела в затворничестве? — с ужасом осознала Каэ. — Я не видела остального мира, поэтому особо не рвалась за пределы «Холмов». Образование я получила достаточное, развлечений мне в принципе хватало, меня не готовили к великой судьбе, я довольствовалась малым. Каэ лишь покачала головой: как похожи их судьбы — обе для Семей были нежеланны, за обеими следили с рождения, обеих ни к чему не готовили… И обе в итоге вырвались за пределы иллюзорного мирка, только вот Каэ прожила в нем в десять раз меньше времени, чем Мила. Зато судьба с лихвой вознаградила её прекрасным сыном и любящим мужем. Вот только злой рок продолжает её преследовать… О вынужденном расставании печалились многие. Ки, Бел и Кайл разговаривали о чём-то своем: Вартезы рассказывали о родном Владении, только вот Кайла, похоже, пугал «Пустой город», но парнишка честно слушал и задавал вопросы, охотно подтверждая желание побывать там. Тео беседовал с Гилом, эти двое, кажется, нашли общий язык. Рядом с ними шагала Линси, цепко держа под руку Лору, та, особо не скрываясь, следила взглядом за Гвинном, который не разделял общей угрюмости и весело подначивал сестру, слегка пихая её в бок. В один момент он не рассчитал силу, и Эльвира едва не упала с лестницы, по которой они шли. После этого подначки закончились, но начались вопросы о причине её чрезмерной слабости и плохого настроения. Собственно, причиной Гвинн считал Бена, которому и высказывал: — Довел мою сестру, вот как знал, что так и будет! Когда реально надо, она со мной не советуется, иначе ни за что не отдал бы её тебе и всю семью настроил против! — Это ещё спорный вопрос, кто кого доводит, — огрызнулся Бен, идущий впереди, даже не оглянувшись. Эльвира промолчала, но, как и все Хоррены, попыталась замять начинающуюся перепалку и что-то зашептала брату, тяжело опираясь на его руку. Но Гвинн, видимо, давно искал возможности высказать всё: — Одно хоть радовало, что после ваших похождений она, придя в себя, какие-то свои исследования завершала и была счастлива. — Вот видишь, я делал твою сестру счастливой, — развел руками Бен, всё же соизволив обернуться с ехидной улыбкой. — Да ты вообще много чего с ней делал! Таскал её по таким местам, где леди не должна появляться, подвергал её опасности, она такого там насмотрелась! Вы шлялись без должного сопровождения и… Хорошо хоть родители не знали, иначе никакие дружеские связи наших Семей твою шкуру не спасли бы! А, помня высоконравственную благородную леди Ракель, я могу лишь посочувствовать тебе! Все уже начали прислушиваться с интересом, только Линси с Гилом шли молча и опустив головы, надеясь, что их собственные приключения им не припомнят. — Вот только не надо всё сваливать на меня, хорошо? — Бен резко остановился, разворачиваясь окончательно. — Силой я её с собой не таскал, и вообще, это всегда были её идеи. — Ты аристократ или где?! Ваше поведение выходило за рамки всех приличий! Она-то женщина, что с неё взять, но хоть тебе ума должно было хватить не потакать её капризам! Одна только история с кражей кристаллов в «Сухом огне» чего стоит! Это Владение вообще мало отличается от наших «Садов» в плане нравственности, если не хуже! — Он что, знает историю всех наших похождений? В деталях? — со скрытой угрозой в голосе спросил Бен у супруги. Та, похоже, посчитала самым лучшим вариантом изобразить обморок, чтоб не отвечать, только за неё ответил брат, без проблем удерживая её обмякшее тело в вертикальном положении: — Ну, детали я сам додумал, я всегда был слишком испорченным ребенком. — Вы тоже были там в тот момент? — с безмерным удивлением спросила Линси. — Молчи, — прошипел Гил, — и нам там быть не следовало! — Нет, и вот эти вот господа высказывают мне за недостойное поведение, — криво улыбнувшись, фыркнул Ки, — да я вообще паинька по сравнению с вами! Балагурю хотя бы в доступных и привычных местах, а не таскаюсь по вымершим одичалым Владениям на пару с благородными леди втайне от их Семей и родителей, да, Линси? — Тебе повезло: не у кого спрашивать разрешения, — вспыхнула его сестра. — Ну, а как же благородное поведение, кодексы чести и всё такое? Мы же аристократы. А по факту? Твердила мне, чтоб не страдал херней, а сама-то? Тоже мне, «леди». — Следи за словами, — предупредил Бен. — А ты вообще молчи, «самый приличный член нашей семейки»! — Хватит! — рявкнул Марло. — Заткнитесь все. Ещё начните меряться своими похождениями. Сейчас самое время. Прошлое и так имеет слишком большой вес, незачем его бередить. Вот переждем чистку, и можете собраться у камина и начать всё рассказывать друг другу или вызывать на дуэль за недостойное поведение. А сейчас — все на выход. Спорить с Марло никто не посмел, как и снова поднимать пикантную тему. Компания присмирела и молча продолжила путь. Кейнхерст все покидали без особого желания: усталость брала свое, а неизвестность будущего пугала, да и место красивое всё же. Один Бен был откровенно рад, видимо, замок чем-то ему не угодил. А, может, он хотел поскорее оказаться в «Холмах». Каэ очень надеялась, что не ради выяснения отношений с Эльвирой. На границе Владения все разделились. Марло с семейством отправился в Пригороды, Бен с Эльвирой — в «Холмы», а остальным идти было дольше всех, к тому же Владения Хорренов и Вартезов располагались по соседству. — Интересно, сидеть в своем Владении обязательно? — хмуро спросил в пустоту Бел. — И что случится, если нас накроет тут? — Давай не будем проверять, — поморщилась Линси, озираясь по сторонам. — Мы и так слишком мало знаем об этом явлении. Кто-нибудь кроме Эльвиры и Марло о нем вообще слышал раньше? Положительно ей никто не ответил, а Гвинн, сдув челку с глаз, добавил: — По умному-то, надо было расспросить сестренку побольше, но она упорхнула в туман. Марло Ронар вообще неразговорчивый, хотя ещё тот кладезь информации. — Он и так сказал слишком много, — буркнула Каэ, идя позади всех, но Гвинн её услышал, даже оглянулся, но не стал отвечать. Каэ не удивилась: с ним она, как и с большинством Хорренов, не находилась в теплых отношениях. — Одно только непонятно, почему порождения так хотели убрать Бена, если его всё равно в результате устранили бы? — с сомнением произнесла Линси, поведя плечом. — Может, им очки начисляются за каждый вырванный сорняк перед общей чисткой? — криво усмехнулся Гвинн. — Тогда в «Зимнем дворе» порождение сказало, что место Контийе займут другие через много лет. Знало бы оно о чистке, сказало — «скоро», — заметил Ки, отрываясь от важного дела: они с Белом отчаянно делили последнюю оставшуюся у того сигарету. Младший брат активно противостоял грабежу и не желал отдавать свою собственность, игнорируя увещевания о старшинстве. В результате получил подзатыльник и надулся, лишившись сигареты. — Логично, значит, они не знают расписание чисток и тем более стараются не филонить, — пожал плечами Гвинн, у него единственного настроение было беззаботным. Хотя, зная Хорренов, это всё могло быть просто прикрытием, они ведь крайне редко показывали свои переживания. Это и отличало Каэ от них, чем она на самом деле очень гордилась. Сначала Каэ не была уверена, но потом окончательно поняла, что перезвон колокольчиков, который она слышит, ей не кажется. Позвякивание складывалось в красивую, но монотонную мелодию: сначала его сложно было уловить, но потом остальные тоже стали прислушиваться, и Каэ удостоверилась, что это не обман слуха. И это было необычно: на путях всегда царила тишина. Тишина и непроглядная тьма, разгоняемая лишь светом самой дорожки. Каэ сначала хотела спросить об этом явлении, а потом, подумав, промолчала. Она тут самая старшая, но ни разу не сталкивалась с таким раньше, да и удивляться сейчас чему-то было бы странно. Она и не удивилась, когда перезвон заглушил резкий противный звук фонового шума, давящий на уши и въедающийся в мозг. Все без раздумий зажали уши руками, но это нисколько не помогло. Звук не прекращался, а терпения становилось всё меньше. Первой на колени упала Лора, девчушка кричала, судя по лицу, но её голос заглушал противный шум, на щеках заблестели мокрые дорожки. Линси бросилась к ней, но рухнула рядом: пространство начало сотрясаться. Наученные горьким опытом, Вартезы сразу сбросили с себя перевязи с оружием, на светящейся дорожке начали проявляться хорреновские звери, Каэ же скрутило от невыносимой боли, заставляя ноги подкоситься. Знакомая боль разрывала внутренности, не стремясь утихать. Каэ не выдержала и застонала в голос, но сама себя не услышала, что уж говорить об остальных. Каким счастьем сейчас было бы просто вырубиться. Может, попросить… Но её даже не услышат, да и вдруг не поможет? Не надо, незачем рисковать. Но как же больно! Сознание и рассудок девушка упорно не хотела терять, отползая в сторону от тропы, чтобы не навредить никому или хотя бы отсрочить этот момент. Раньше рядом был Марло, он смог привести её в чувства, но не сейчас. Что будет, если её половина хаоса вырвется на свободу? Тут же дети, тут Ки. Смогут ли Гил с Гвинном её остановить? Привычно-белая дорожка под ними вдруг засветилась изумрудным, отбрасывая пугающие блики на лица и меняя цвета одежды. Внезапно боль изнутри распространилась и на суставы — запястье левой руки подвернулось, и Каэ рухнула на черноту, заменяющую пол. Угол обзора поменялся, и теперь она видела, что творится с Белом и Ки. Младший Вартез стоял на коленях и держался за голову, его губы едва заметно шевелились. Каэ не особо умела читать по губам, но, похоже, парень ругался. Рядом с ним прямо на тропе валялся рюкзак старшего брата и чехол с гитарой. Ки же, как и Каэ, зачем-то уходил нетвердой походкой в сторону, как он вообще устоял на ногах? Почему уходит? В какой-то момент Ки обернулся, их взгляды встретились, и девушка готова была ахнуть, если б не корчилась от боли: с глазами Ки творилась какая-то чертовщина. Зрачки его светло-карих глаз то расширялись до предела, то сужались, словно бы их и не было. А ещё в его глазах была паника. От невыносимой боли на глаза навернулись слезы: то, что Каэ старалась сдержать внутри себя, жгло, стремясь вырваться. Долго она не продержится. Девушка из последних сил попробовала снова начать ползти, закрыв глаза, как почувствовала на плечах чьи-то руки. Сквозь ресницы она разглядела Гила, который аккуратно перевернул её, впрочем, не пытаясь поставить на ноги. Пространство по-прежнему дёргалось из стороны в сторону, и проще было закрыть глаза, что Каэ и сделала, подняв руки и оттолкнув Гила. Тот не понял её действий, и она усилила нажим, в ответ получив легкую пощечину. Гил не понимал причину её поведения и считал за лучшее привести в чувство, в какой-то мере он своего добился: внутри Каэ что-то вспыхнуло, рванулось наружу в бешенстве. Она распахнула глаза, зарычала, но никто не услышал. Гил отпрянул, удивленный, и Каэ смогла снова встать на четвереньки и попробовала проползти хоть немного. Краем глаза она заметила, что Ки уже стоит на коленях, сжимая голову, словно в попытке не дать ей расколоться на две части. Бел чувствовал себя лучше и приближался к брату, который отшатнулся от него, так же как и Каэ от Гила. Наконец, девушка в бессилии завалилась на бок, на глаза навернулись слезы: она ничего не может сделать, даже объяснить. Остальные в опасности, но даже не знают об этом. Лишь Ки знает, что она такое, но и он не скажет, не сможет помочь, ему самому хуже остальных, только непонятно, почему. Краем глаза Каэ уловила движение: Бел, уже сошедший с тропы, снова на ней оказался, проехавшись задом по белым плиткам. На лице мальчишки застыли непонимание и обида. Похоже, Ки всё-таки оттолкнул его, не рассчитав силу. А, может, и специально. Мелькнуло синее платье Линси: девушка оставила сестру с Гвинном и бросилась к братьям. Каэ повернула голову в сторону, гадая, далеко ли до ближайшего Владения или Пригорода, может, у них есть шанс переждать где-нибудь? Дороги, как и Скучные земли и, частично, мертвые Владения — это ничейные территории, тут нет хаоса и гармонии, и над людьми берет верх что-то из них, смотря чего в человеке больше. Так значит, во Владениях ей будет легче. Но мысли разбегались, не позволяя составить в голове карту. Внезапно Каэ стала чувствовать. На тропах такое недоступно, но сейчас она четко ощущала эмоции окружающих: злость, непонимание, паника, боль, обида, страх. Слева вспыхнула ярость, готовая в любое мгновение стать неконтролируемой. Сотрясение резко прекратилось, как и шум. Хотя нет, он ещё оставался где-то на подкорке, въедаясь в мозг, хотя не заглушал остальные звуки. Всхлипы Лоры, ворчание Бела, стоны Ки. Вскрик Линси. Этот звук резко выбился из гаммы остальных, и Каэ, ещё шипя от остаточной боли, повернулась на звук. Линси, стоящая на коленях рядом с младшим братом, не рванула вперед только из-за него: мальчишка, кажется, знатно приложился о твердую поверхность тропы. Смотрела же она на Ки, около которого изумрудный свет, словно туман, сгущался в непонятный силуэт. Вартез по-прежнему держался за голову и вряд ли вообще видел, что происходит рядом с ним. Свет преобразовался в высокую гуманоидную фигуру, уплотнился. Черты лица существа рассмотреть не получалось, когда оно заговорило, ничего похожего на рот не появилось. Но от его голоса все вздрогнули: негромкий, безэмоциональный, словно механический. — Ты идешь со мной. Только услышав его, Ки смог обернуться и отшатнулся, качая головой: он никуда уходить не собирался. Но существо было иного мнения, протягивая к парню светящуюся руку. Быстрее всех среагировал Гил, оказавшись между ними. — Кто ты? И чего хочешь? — твердо спросил мужчина, но гость просто слегка повел рукой, и Хоррен оказался на том же месте, где и был. — Ты — ошибка. Ты идешь со мной. — Куда? — морщась от боли и отступая, спросил Ки. — Почему? — Ты лишний элемент, неправильно. Изначальная гармония, привнесенный хаос. Ни то, ни другое, но оба вместе. Не порядок. Так не должно быть. Идешь со мной. В небытие. — Какой хаос, что за бред? — возмутилась Каэ. — Он чистокровный аристократ, его задача — создавать гармонию. Откуда в нем хаос? — Молчи. Ты следующая на очереди, — сообщило существо, и у Каэ защемило сердце. Вот она, Чистка, началась. Её страхи оправдались. Судорожный вздох заставил её повернуться в сторону Линси. Та смотрела на чехол с гитарой, которая почему-то начала шевелиться, словно пульсируя. От чехла исходили волны чего-то опаляющего, беспорядочно обжигающего. Раньше Каэ не замечала за простой гитарой таких свойств. Привнесенный хаос… Как Ки вообще угораздило нарваться на артефакт хаоса? Аристократы лучше других их подмечают и сторонятся. А тут… Но его склонность к хаосу можно понять, тем более что и столь многие изменения в Вартезе произошли явно не просто так. Как только никто раньше не догадался о склонности Ки к хаосу? Думали, что пронесет? Увы. Внезапно в лицо ударил холодный ветер, разметал волосы и полы одежды, заставил прищурить глаза. Каэ четко ощущала изменения в атмосфере, она и раньше была восприимчива, но не настолько. Пролетело, наверное, всего лишь жалкое мгновение, а она успела прочитать всех присутствующих. Их ауры и эмоции сияли так ярко, что можно было ослепить, если б их можно было увидеть простыми глазами. Похоже, от присутствия этого «судьи» явным становилось всё, значит, их натуры читаются легко и просто. Каэ отлично видела, кто на что горазд: темные пятна на аурах блуждали из стороны в сторону. Беглого взгляда было достаточно, чтобы выяснить, что самыми «чистыми» оказались Хоррены, что, в принципе, можно было ожидать. Гость же был просто сгустком изумрудного света, без плоти и эмоций. Артефакт хаоса пульсировал, едва ли не бился об пол. А ведь внешне — обычная гитара. Чехол вдруг разорвало на ошметки, разлетевшиеся по округе, и струны лопнули, извиваясь, начали расползаться в стороны. Ко всеобщим эмоциям добавилось отвращение — нормальная реакция аристократов. Гвинн не выдержал, в секунду оказался рядом с гитарой, наступил на неё со всей силы, на место вклейки грифа. Послышался звон и хруст. Жар от артефакта исходить перестал. Гриф был отломан, струны ещё колыхались в воздухе, но артефакт уже не представлял ценности. Ки не заметил этого надругательства над своей гитарой, он по-прежнему держался за голову, закрыв глаза. Линси, кажется, молилась кому-то, со всей силы прижимая к себе двойняшек. Те испуганно замерли, понимая, что сейчас они бессильны что-либо сделать, хотя в глазах у обоих светилось упрямство. Существо, взявшее на себя труд судить других, цепко ухватило Ки за запястье. Парень вскрикнул, дернулся, но безрезультатно. Постепенно от его запястья по телу начало разливаться зеленое свечение, и это Каэ совершенно не понравилось. Девушка поднялась на ноги, не отводя начинающих гореть глаз от Ки и его судьи. — Отпусти его, — стараясь говорить как можно внятнее, что было проблематично — язык еле ворочался, произнесла Каэ, делая шаг вперед, — его умысла ни в чем нет. Под власть артефакта хаоса может попасть любой. — Но не любой ему поддастся, — бесстрастно парировал гость. Каэ невольно оглянулась на остальных участников этой сцены и поразилась — они словно оцепенели, хотя и находились в сознании. Неужели спорить с этим существом может лишь она? Потому что следующая на очереди? Потому что потеряла всякий страх? Это такое «последнее слово» ей предоставили? Ну так она им воспользуется. — Но это простительно тому, у кого была тяжелая жизнь и трагедия в прошлом. Такие люди уязвимы для хаоса, а он был ещё ребенком. Дети за себя не отвечают. — Зерно хаоса, попавшее в душу в нежном возрасте, опасно вдвойне, прорастая в симбиозе, становится неотъемлемой частью. И избавиться от него очень сложно. Ты думаешь, он сможет? Глаза нестерпимо горели и чесались, хотелось дышать через рот от недостатка воздуха в легких. Хотелось разорвать это существо на части, лишь бы оно отступилось и оставило их в покое. Снова поднималась волна ярости, а значит, она может утратить над собой контроль в скором времени. Плохо. Надо торопиться. — Он исправится, — прорычала Каэ, краем глаза замечая, что все остальные смотрят на неё с ужасом, и даже в глазах Ки застыл страх, но явно не за свою дальнейшую судьбу. — Не тебе этого знать, ошибка природы. — Я в него верю. Когда знаешь с чем бороться, уже не так сложно это делать. Его семья ему поможет. А если на очереди я, давай закончим с этим, только дай ему шанс. Он слишком юн и сможет восстановить гармонию в себе. — Ты так надеешься на него? — Я никогда не надеюсь ни на что. Но в него верю. Существо промолчало, видимо, размышляя, а потом резко отпустило Ки. Тот осел на пол, зажимая целой рукой пострадавшую. Запястье было вывернуто под неестественным углом. Каэ, обрадованная произошедшим, сама шагнула к светящемуся судье, протягивая руку. Ледяной ветер бил в лицо, выжимая из глаз слезы. Но никто не слышал его завываний: кругом царила звенящая тишина. — Ты что творишь? — донесся до неё голос Гила словно через толщу воды. Она не уловила эмоций, но знала, какими они могут быть. Почему-то все эмоции, весь инстинкт самосохранения пропали. Она сама не совсем понимала, что делает и главное — зачем, но остановиться не могла. Светящийся силуэт не спешил забирать Каэ, а она с безразличием ждала. Где-то проскользнула мысль о том, что Марло всыпал бы ей за такое самопожертвование, но разве он сам недавно не провернул нечто подобное? Чем она хуже? Пусть её бесцельное существование закончится хотя бы так. Ки действительно сможет привести себя в порядок, особенно теперь, зная, из-за чего всё пошло. Да и семейка его не бросит, в этом можно не сомневаться. Если этот недоделанный судья согласился отпустить его, то принял сторону Каэ в этом вопросе, а это значит… Но судья медлил, остальные замерли, уяснив, что любая попытка вмешаться окончится так же, как и у Гила. — Чего ты ждешь?! — потеряв всякое терпение, рявкнула Каэ. Силуэт качнулся к ней и через мгновение оказался рядом, махнул рукой перед лицом… И свет померк.