Мой тёплый Друг

Он был похож на порывистый ветер, что задевает людей, кидается пылью в лицо и после неожиданно исчезает, успокаиваясь, вслед за собой унося лишь сухие листья по дороге. Пытался всегда успеть везде, сделать всё, угодить всем. Лавировал в толпе и выискивал постоянно кого-то, словно весь мир сошёлся на таинственном незнакомце или же незнакомке. Но никого всё не находилось, а Он продолжал тонуть в своей жизни, никак ею не наслаждаясь. Глупая любовь, явившаяся в подростковом возрасте, секс под старомодную песню, а после — пустота. Алкоголь, курево, наркотики, чьи-то неясные лица и голоса. Вся жизнь состояла из дряни, сшита кривыми руками. На лице всегда было написано всё, что никак не скроешь от кого-то за глупыми шутками. Он говорит то, что думает, что хочет в действительности сказать, о чём не смолчит. Он был открытой книгой. Никто не видел в нём тайны. Солнечный юноша с кучерявыми темными волосами и зеленоватыми глазами, цвет которых напоминал о морях, красиво описанных в книгах. Широкая лучезарная улыбка, будто весь Он сплетён из солнечных лучей. Кажется, даже само Солнце готово отражаться в его глазах беззвездными темными ночами. Высокий, худощавый, с симпатичным и чуть смуглым лицом и постоянно куда-то направляющийся, не желая оставаться без дела. Вечный двигатель своих проблем, столкнувшийся со множеством людей, намешавших в себе различные эмоции, цвета, национальности, привычки и обычаи.

***

Он — противоположность. Мутные и большие голубые глаза, взгляд которых постоянно был устремлён в сторону, дабы не встречаться с глазами собеседника. Он боялся лишнего чужого слова в свой адрес, с силой сжимал руки в кулаки, пока никто не видел; тяжело выдыхал через расширенные ноздри воздух, стараясь успокоиться. Он готов был бежать сломя голову ото всех. Он их боялся. Сторонился. Вдруг он им не понравится? Жизнь не дарила ему ничего, кроме пинков матушки-судьбы, претензий некогда друзей и психических расстройств, которые и побудили совершить то преступление: поджог чужого дома. Тогда Он был зол и одновременно расстроен, разочарован. Сам в себе. А в серых, полупрозрачных глазах полыхал яркий, живой огонь, охватывающий здание. На него никогда не обращали толком внимания, словно Он являлся невидимкой, чьей-то размытой тенью. Бесцветный молодой человек с большими глазами. Человек, невидимый для остальных, которого все и всегда обходили стороной, как фонарный столб посреди людной улицы. Но однажды Жизнь свела эти две противоположности вместе: буквально столкнула, грубо и не предупреждая заранее, не делая никаких знаков. Это была не любовь с первого взгляда, даже не симпатия — лишь в какой-то определённый момент им стало интересно, как же можно быть настолько разными, начиная с внешности и заканчивая предпочтениями выражаться. Искрой прозвался Интерес. Они и сами не поняли, как быстро сблизились друг с другом. Сблизились до того самого странного ощущения, когда чувствуешь безграничную пустоту, прощаясь с человеком, — тем, с кем ты совсем-совсем недавно боялся даже заговорить, сказать ему «привет». Они стали держаться вместе. Просто из интереса. All you’ve lost will come again, just stay here with me.

***

Как и всю прошлую неделю, погодка на улице была самая что ни на есть замечательная. Солнце, прохладный ветерок в физиономию, снующие туда-сюда люди, окончательно ещё не проснувшиеся. На дворе около десяти часов утра. Весна уже вовсю развлекалась и одаривала город зеленью и солнечным светом. Одним из не очень проснувшихся людей был Нейтан Янг, без особой охоты шагающий в сторону Общественного Центра на очередные исправительные работы. Между указательным и средним пальцами юноши была почти уже докуренная сигарета: Нейт делал последние затяжки, впуская в легкие ядовитый дым, частично выдыхая его после, наблюдая за тем, как серое облако дыма растворяется перед носом. «Мне бы сейчас пойти да обратно лечь в кровать, но мамин долбаный любовник снова закрепит меня за каким-нибудь делом по дому. Чертов хозяйственный мужик, — думал Нейтан, параллельно с этим пиная вперед маленький камешек, попавшийся под ноги. Взгляд зеленоватых глаз молодого человека как раз упал на этот камень. — Это ты всё виноват, я уверен». До Общественного Центра было уже рукой подать, поэтому Янг замедлил шаг, повернув голову по направлению к реке, что находилась по правую сторону. Видок был всё равно не самый занимательный, посему кучерявый отвернулся и снова устремил взгляд вперед. Где-то там, вдалеке, у дверей главного входа в Центр, Нейтан заметил Келли и Алишу, которые всегда почему-то приходили самыми первыми, хотя девушкам должно было быть свойственно приходить не вовремя. — Утречка вам, бабоньки, — с чувством зевнув в качестве дополнительного приветствия, даже не прикрыв рот ладонью, пробубнил Янг. — А где наш негр-бегун и человек-невидимка? Келли пожала плечами, скосив взгляд на Алишу. Та тоже не знала, где были эти двое. — Наверное, они поумнели и решили, что можно проспать отработки и избежать вместе с этим нагоняй от надзирателя, — всё же озвучила свою мысль Дэниелс, достав из кармана малюсенькую косметичку и начав смотреться в такое же малюсенькое зеркальце. Странно, что на такой крохотной зеркальной поверхности можно что-то увидеть, кроме собственной ноздри или глаза. — Протестую! — вмешался тут же Нейтан, замахав руками. — Кёртис вообще не способен поумнеть... Без обид, Алиша. А вот Саймон... ну хер его знает, он всегда такой тихий и скрытный, что я не удивлюсь, если у него в башке формируется план по захвату Вселенной. — Голос Нейта дрогнул, но Келли с Алишей не придали этому значения. — Кстати, ни у кого денег на пожрать не будет? Умираю как есть хочу. Вот сейчас мне... — юноша начал картинно задыхаться и жутко кашлять, а потом вовсе свалился на колени и, загибаясь, перевалился на бок, дрыгая ногами и закатывая глаза. — Совсем пл... кх... плохо, ой как плохо-о-о-о... На грудь парню упало немного мелочи и одна бумажная купюра, которую, на удачу парня, не успело снести ветром. Это было похоже на подачку, которую кидают полубомжу, играющему в метро на гитаре. — Задолбал, шут ебаный, — не очень одобряюще смотря на притворяющегося Нейтана, выдала Келли, сунув руки в карманы джинсов. На этом моменте желание на благотворительность у Бэйли закончилось. Янг тут же поднялся на ноги, улыбаясь, как будто ничего не было и никто не валялся при смерти, собираясь брызгать пеной изо рта. — Спасибо, добрый человек, давай поцелуемся! — и ведь молодой человек полез целоваться, но Келли отмахнулась от назойливого кучерявого парня и послала его в пешее эротическое путешествие на длительное время. Надзирателя не было видно. Да и вообще не очень похоже, что в ближайшее время молодым людям откроют дверь в Общественный Центр. Нейтан несколько раз проклял всё, на чем свет стоит, потому что ему страшно хотелось есть, а до магазина было долго бежать, но делать нечего, и пришлось двигаться в сторону супермаркета. Каково же было счастье Янга, когда он увидел Саймона на полпути, что шёл ему навстречу с аппетитным сэндвичем в руках! Кучерявый буквально кинулся к товарищу и без всяких лишних слов впился зубами в чужую еду, отрывая от неё приличный кусок. Беллами остался стоять в полнейшем шоке, даже не в состоянии вымолвить и слова. Шатен с некоторым страхом в больших и выразительных голубых глазах смотрел на друга, что облизывался и от удовольствия утолённого голода закатывал глаза. Кажется, что Нейта не кормили минимум дня три, хоть с его образом жизни это было бы в порядке вещей. — Пизде-е-е-ец, — наконец выдохнул Нейтан, прожевывая тот самый большой кусок от чужого сэндвича. — Ты мой спаситель, Саймон! Я не представлял, с какими бешеными глазами прибегу в тот чертов магазин! Какой лох придумал строить объект всеобщего пропитания у чёрта на рогах? — Вообще-то... — неуверенно начал Саймон, виновато улыбаясь и не решаясь откусить от своего собственного сэндвича кусочек, — супермаркет не так уж и далеко отсюда... Янг посмотрел Беллами прямо в глаза. Саймон тут же в панике отвёл взгляд и опустил голову, но длинные пальцы товарища внезапно коснулись подбородка и вынудили молодого человека поднять голову и сам взгляд. — Чего ты так меня боишься? — поинтересовался Нейтан, не убирая от чужого бледного лица руку. — Как огня прям. Я могу обидеться. — Прости, я... не важно, это пройдёт. Мне неудобно. И... — Полупрозрачные глаза вновь на секунду встретились с глазами Янга: мутно-зелёными, поблёскивающими, живыми. — Не мог бы ты отпустить моё лицо? Пальцы... больно сжимают. Нейтан не отпустил. Сделал шаг к молодому человеку и, чуть наклонившись, приблизил своё лицо к его. Саймон напрягся. Недоеденный сэндвич в правой руке Беллами комично расположился прямо между парнями, утыкаясь надкушенной частью Янгу в грудь, пачкая полосатую майку майонезом. «Ну же, действуй, я же прямо напротив тебя!» Кучерявый едва сдерживался, чтобы не потерять контроль и не впиться глубоким поцелуем в губы Саймона, утолить невыносимую жажду. Сколько раз он так делал уже? Да бесчисленное количество. Почему же Беллами к этому не может привыкнуть и хоть разочек не желает проявить инициативу? Это было бы своеобразным подарком. Нейтан видел всё, но не желание проявить себя от Саймона. «Чертовски близко, а вдруг я сделаю что-то не так? Вдруг ему не понравится? Вдруг разозлится? Блин, у него на уголках губ майонез...» Так и стояли молодые люди, столкнувшись друг с другом лбами. В конце концов Нейтан не выдержал и поцеловал Саймона первым, хватая за свободную и теплую сухую руку, тут же сцепляя пальцы. Это было привычкой. Он делал это при поцелуях часто, почти что постоянно. Сам не знал почему. Беллами пробуждал в нём вихрь нежности — нежности, которую хотелось подарить ему одному. Огородить ею, согреть. Янг сам себя не понимал, но осознавал, что Саймон ему явно нравится не очень по-дружески, раз приходится ловить себя на том, что хочется целовать парня. Когда грань стёрлась? Недели три назад? Месяц? «Да плевать мне на это, я почти влюбился в эту пучеглазую и опасающуюся людей несуразность!» Нейтан чмокнул Саймона в губы ещё раз, и ещё, и ещё разок. Не мог остановиться. Нравилось смущение шатена. Старался не заходить с поцелуями далеко, иначе не вытерпел бы и утащил Беллами куда-нибудь в подворотню и там бы изнасиловал без особой романтики. — Нейт... — отворачиваясь так, что поцелуи молодого человека приходились на покрасневшие щеки, пробубнил Саймон, в очередной раз отводя взгляд от Янга; с опаской глядел на людей, которые шли сюда, выходили из рядом стоящих домов, наполняли улицу. — Они же смотрят... Хватит! Что о нас сейчас подумают? — Не имеет значения, что думают другие — поскольку они в любом случае что-нибудь подумают. Так что расслабься, — уверенно отозвался Нейтан, снова покрывая легкими поцелуями лицо Беллами, крепко держа его за руку, не желая ни при каких обстоятельствах отпускать. Never look back, never again, it’s over. Они сидели на крыше Общественного Центра, которая была обставлена стульями и лавочкой с мягким сидением, почти с самого начала пребывания ребят здесь. Нейтан, как всегда, страдал ерундой и рассказывал Саймону какие-то, по его мнению, очень весёлые истории: они действительно были весёлыми, но лишь потому, что Янг умел рассказывать — жестами, мимикой, сменой интонации в голосе. Рассказывал собою. Беллами посмеивался, смущаясь невесть чего: наверное, присутствия кучерявого вот так вот близко. Молодые люди сидели в одном кресле, чудом как поместившись туда вдвоём. Янг закинул ноги на подлокотник и вот так вот сидел. Плечо Беллами уперлось Нейту в спину, будто поддерживая. Солнце нещадно грело, людей на улице — там, внизу, вокруг Общественного Центра в особенности — становилось всё больше, и за их пока ещё непрерывным потоком следили время от времени Саймон и Нейтан. Следили молча, даже не обмениваясь между собой какими-либо фразочками. Лишь иногда Янг накрывал своей почти что горячей рукой прохладную руку шатена, загадочно улыбаясь, прикрывая глаза и жмурясь от солнца подобно коту. Саймон до сих пор не мог понять, почему он. Почему Нейтан обратил внимание на забитого, необщительного человека? Со своей харизмой, со своей энергией Янг мог расположить к себе любого, влюбить его в себя, очаровать бесконечной силой своего обаяния. Нейт красив, на самом деле весьма умён (хоть и скрывает это часто за маской придурковатости), да и своеобразным чувством юмора не обделён, которое умело его может вывести из конфликта или же, наоборот, только усугубить его. О таком друге Саймон и мечтать не мог. Жизнь никогда ещё не сводила Беллами с людьми, что могли бы быть похожими на Нейтана, что могли бы похвастаться таким сияющим взглядом. «Ты потрясающий!» Фраза, что крутилась на языке почти что всегда. Фраза, которую боишься произнести, словно имеет она смысл лишь у тебя в голове, но никак не на словах. Фраза, что наверняка бы вызвала у Янга неоднозначную реакцию. Он бы засмеялся, может быть, просто широко улыбнулся, а может, вовсе бы смущённо покраснел, обозвав друга «маленьким и хитрожопым пиздюком». Саймон не знал, да и страх неизведанного его отталкивал. Его устраивала и та безмятежность, легкость в отношениях, что были у него с Нейтаном: не хотелось что-то усложнять, впутывая в общение высокие комплименты. Но одно было до сих пор неизменным: оба не могли дать ответ на вопрос о том, что они чувствуют по отношению друг к другу. Что-то теплое и дружеское? Наверняка. Влечение? Едва ли. Любовь? Может быть. Возможно, молодые люди влюбляются друг в друга постепенно. Они пытаются привыкнуть друг к другу окончательно, проверить, а действительно ли потом, в будущем, они смогут ужиться вместе, находиться рядом почти круглые сутки, чем-то между собой делиться и говорить всё, что взбредёт в голову, главное — никаких тайн между ними. Они знают друг друга всего ничего, они не друзья детства, не одноклассники, даже не одногруппники. Всего лишь парочка спалившихся на месте преступления вандалов, что в данный момент находятся на исправительных работах и носят эти уже мозолящие глаза оранжевые комбинезоны. Но ведь жизнь людей просто так не сводит. Таких разных людей. Everything ends here... — О чём задумался, чувак? — Голос Нейтана оказался для Саймона как пощечина, резко вытолкнувшая его из размышлений. В голубых глазах что-то потухло, но затем вновь загорелось. Какая-то мысль. — Ничего особенного... — как-то не очень уверенно прозвучали слова, будто бы человек что-то хочет сказать, но боится неодобрения собеседника. Янг это сразу приметил, ведь проницательности этого кучерявого преступника можно было позавидовать. — Давай-давай, — рассмеявшись и небольно ударив Беллами по ноге, начал настаивать Нейт. — Я не люблю, когда от меня что-то скрывают, причем так явно. Говори, засранец, а то я тебя сейчас с этого кресла вышвырну! И буду тут один сидеть, как царь. А ты будешь моим слугой и встанешь на четвереньки, чтобы я на тебя ноги свои прекрасные поставил. «Я знаю, что ты хочешь мне сказать, почти что знаю. Я читаю это по твоим большим и светлым глазам. Если бы ты только знал, как мне иногда хочется забить на все свои дела, на всех своих друзей, что зовут встретиться, и просто сесть напротив тебя... и тонуть. В этом взгляде, всегда таком виноватом. Если Бог и существует, то я с готовностью готов признаться этому бородатому мужику где-то в облаках, что влюбился в парня, на которого изначально даже внимание обращать не хотел». — Эй, какого лешего... — Келли внезапно нарисовалась на крыше, с чувством распахнув хлипкую дверцу, потревожив двух парней своим визитом. Девушка прошла вперёд, привычно держа руки в карманах, развернулась лицом к Саймону и Нейтану и была очень удивлена, застав их в весьма странной позе в кресле. — То есть вместо того чтобы батрачить на благо города и убирать собачье дерьмо с улицы, вы решили состроить из себя двух гомиков и сидеть на жопе ровно в ободранном кресле? — Это слишком провальный план, моя дорогая Келли! — тут же нашелся с ответом Янг, поднимаясь со своего места, перед этим незаметно для Бэйли проведя пальцами по плечу Саймона, вынудив того пристыженно и весьма мило покраснеть. — Например, есть множество других способов... — Да заткнись ты уже, бессмертный мудила, лучше иди отчитывайся вместе с Саймоном к надзирателю, пока этот мерзкий мужик сам сюда не пришел и не выдрал вас обоих по очереди! — Ты всегда так говоришь, будто бы гомики — это что-то плохое и вообще гореть всем гомикам в аду на пару с лесбиянками! — уже вслед Келли кричал Нейтан, активно жестикулируя, хотя девушка вовсе не хотела его слышать и на прощание показала лишь средний наманикюренный палец. Янг повернулся к Саймону, что всё это время молча наблюдал за дискуссией двух напарников и слабо улыбался. — Ты видел? Она даже не захотела со мной спорить! Вот слабачка! — С тобой мало кто может потягаться в спорах... — Тихие слова Беллами звучали для Нейта как самый настоящий комплимент. Янг заулыбался, подходя ближе. Саймон, ощутив, что говорит что-то в правильном направлении, осторожно и неуверенно продолжил: — Но всё же я понимаю позицию Келли, она ведь против однополых отношений и вообще... — Молчи, — прошептал Нейтан, нависая над Беллами, руками упираясь в подлокотники по обе стороны от юноши. — Ты же знаешь, что мне... — Без разницы... — ...что думают на этот счёт люди. В этот момент Саймон ощутил, что готов свернуть горы. С малой долей нерешительности он подался вперёд и сам поцеловал Нейтана, стараясь наполнить этот поцелуй всей той загадочной любовью, которая кипела в нём. Сердце ухнуло куда-то на мгновение, когда, отстранившись от губ Янга, Беллами услышал тихий смех. А потом юноша посмотрел на лицо товарища и не сдержал глупой улыбки, почти что тот же самый смех: щеки Нейта заливал легкий румянец. — Вот это новости, — протянул он, понижая голос, голодным взглядом впившись в Саймона, который сам одурел от своего желания проявить инициативу. — Я думал, ты будешь ждать моего дня рождения, чтобы наконец совершить этот подвиг. Оба рассмеялись. Солнце продолжало нещадно согревать поверхность крыши и молодых людей. Но они уже были согреты. Своими ещё не совсем понятными, но теплыми чувствами друг к другу. Ends here in my arms.