Idea

Воздух из распахнутого окна хлестал по щекам. Кромешная тьма обнимала шумный район Лондона, вдалеке яркими всполохами горели огни ночного города, и с неба срывались тысячи мелких капель дождя. Я ткнула сигаретой в пепельницу, когда стандартная мелодия телефона заставила меня вздрогнуть. На экране высветилась любимая фотография с Гавайских островов. В тот момент мы с Луи даже не знали, что нас фотографирует моя мама: мы смеялись, рисуя неприличные вещи разноцветными красками на моей доске для серфинга. – Аляска, выручай, – прохрипел Зейн. – Луи, придурок, оставь мою приставку в покое! Хватит ее грызть, кретин! Я звоню Аляске. – Ал-я-яска! – Луи заорал во все горло, и мне пришлось отодвинуть телефон от уха, сморщившись. – Я трезвый, трезвый, а он мне не верит! – Ламберт, ничего не спрашивай, срочно приезжай ко мне и забирай бухого в доску Томлинсона, расскажу на месте все. – Покурить спокойно не дашь, Малик. Сейчас буду. Чтобы сэкономить время, мне пришлось надеть буквально первое, что выпало из моего шкафа. Это были узкие джинсы и серый кашемировый свитер. Волосы оказались перекинуты на одно плечо, когда я натягивала на тело классическую коричневую кожаную куртку, придерживала телефон плечом и вызывая такси. У меня было дикое желание иметь скутер или мотоцикл, чтобы ездить везде самой, но родители говорили, что не будут отскребать мои мозги с асфальта. Мы друг друга часто не понимали, поэтому пришли к выводу снимать мне недорогую двухкомнатную квартиру рядом со школой. В целом, я была довольна, но для полного счастья я бы купила себе скутер. Черный форд незамедлительно примчался, мне понадобилось время, чтобы застегнуть ботильоны на каблуке и запереть квартиру. Водитель поприветствовал меня и, уточнив адрес, поехал по направлению к дому Малика. За окном виднелись лишь размытые блики неоновых реклам, разбавленные стекающими по стеклу каплями дождя. В салоне играла тихая и медленная песня, скрип шин о мокрый асфальт усыплял. Меня доставили довольно быстро, таксист взял двадцать фунтов. Дверь дома Зейна была открыта, что было реально небезопасно, но все же я вошла, снимая куртку и обувь, откидывая их в угол. В доме стоял дикий запах перегара, сигарет и, кажется, шишек. Луи валялся в гостиной на диване и, смотря в потолок, кричал что-то, в то время как Зейн просто нереально смешно хихикал над ним. – Мальчики, я пришла. Парни посмотрели в мою сторону и замолкли. Я подошла к ним и увидела две бутылки водки. Одна была пустая, а вторая на половину полная. Коробка с яблочным соком была похожа на пюре. – Мы сначала разбавляли, а потом решили так пить, а то как придурки, – сказал Луи. – Кретины, – я усмехнулась. Я взяла пачку сигарет и зажигалку с туалетного столика, удобно села на диван напротив Томлинсона и, зажав сигарету между губами, подожгла ее. Затянулась хорошенько, чтобы раскурить. – Ну и по какому поводу пьянка? – я равнодушно спросила, выпуская дым изо рта тонкой струей. – Да эта потаскуха, Мэдисон, ну или как там ее, – Малик неуклюже почесал затылок. – Она его кинула. – Чуваки, она трахается, как швейная машинка Зингера, я уверяю, – Луи громко заржал, продолжая смотреть в потолок и курить «Кэмэл». Мы с Зейном переглянулись и рассмеялись. Томлинсон всегда заставлял всех хохотать, находясь в трезвом состоянии, а когда он надрался, это двойной удар. – У меня родители приедут через два часа, вот сюрприз. Здесь всю эту рухлядь еще убрать надо. Забери его к себе, Ламберт, ты же одна. Буду должен. – Я запомнила, – я подмигнула, туша сигарету в стеклянной пепельнице. – Конечно, без вопросов заберу. С кем не бывает. Луи встал и, пройдя пару шагов, рухнул на пол. Он валялся на полу, а его рука сжимала яйца. Лицо было искажено гримасой боли, синяки и ссадины были разбросаны по всему телу. Малик подбежал к Луи и, схватив друга за плечи, поднял его на ноги. – Я вечно молодой и вечно пьяный, романтика! – Томлинсон орал и махал руками, вырываясь из нашей хватки. – Заткнись уже, романтик ты хренов, – проворчал Зейн, помогая ему надеть ботинки. Я пыталась натянуть на его тело джинсовую куртку. – Мне не нужна ваша помощь, я не беспомощный! Я трезв! Я сам, убери руки, как же вы достали! – Это будет сложно, – я шепнула Малику на ухо, и тот сосредоточенно кивнул. – Я даже не думал, что настолько. – Смотрите, я могу со второго раза тыкнуть пальцем в нос! – Аляска, если хочешь, возьми его тачку, так проще будет, – брюнет кинул мне ключи от форда Луи, и я поймала их, пока мы пытались одеть пьяного Томмо. Малик также помог уложить Лу на заднее сидение, пока тот вырывался и думал, что мы хотим запихать его тушу в багажник. Я обняла брюнета на прощание и завела машину, выруливая на дорогу. – Это же моя машина! Ты разобьешь ее! – Мы вместе сдавали на права. – Мэдисон – шлюха, она спала со мной и Бринли одновременно! Подожди, так это получается, что чисто теоретически я тоже переспал с Бринли?.. – Ты можешь заткнуться? – мой раздраженный тон, кажется, заставил Луи замолчать, когда я легко ударила ладонью по рулю. – Если ты будешь затыкать мне рот, я облюю тебе весь салон. – Это твоя машина. В машине дико пасло перегаром и запахом сигарет, потому что пьяный Томлинсон курит, как паровоз. Мы припарковались и зашли в дом. Добраться до квартиры – целая проблема. Лифт был сломан, на четвертый этаж дотащить пьяного друга – хреновая перспектива. – Да иди ты сюда, – проворчала я, хватая шатена за предплечье. – Я сам, убери руки, не надо мне помогать! И он долбанулся прямо на коврик перед моей квартирой, но меня радовала хорошая звукоизоляция, иначе соседи уже на втором этаже вызвали бы копов. Смех самопроизвольно вырвался из моего рта, и Луи злостно взглянул на меня, когда я, открывая ключом квартиру, пригласила его войти. Он буквально дополз до порога, дверь захлопнулась, и мы остались в тишине. – Меня сейчас вывернет, – проскулил Томмо, лежа на холодном полу и держась за живот. – Мне нужно в туалет. Я за руку дотащила его до унитаза и, когда Луи только-только наклонился над ним, мышцы его живота сжались, и рвота выплеснулась из его горла. Шатен сплюнул липкой слюной, в уголках его глаз скопились слезы. – Я бухать никогда больше не буду, – выдавил Томлинсон, держась за живот. – Расслабься и замолчи, блюй. Он сунул два пальца в рот слишком глубоко, и блевотина снова вырвалась. Я сочувственно посмотрела на друга и, потрепав его по волосам, налила воды в стоящий на раковине стакан. – Выпей, иначе во рту ощущение такое паршивое. – Спасибо. Луи буквально двумя глотками осушил стакан, жадно глотая воду. Я умыла его ледяной водой, после чего он, похоже, почти окончательно протрезвел. – Мне так стыдно, Аляска, – он схватился руками за голову, раскачиваясь на полу. – Брось, все так говорят после пьянок. Даже я. – Реально стыдно, мне так стыдно никогда не было, прости меня, пожалуйста… Я обняла Луи, понимая, что в такие моменты совесть грызет очень сильно. Мне всегда было стыдно перед теми, с кем я пила, и это чувство отвратительное. – Прими душ и проваливай спать, я постираю твою одежду. – Спасибо, – Томлинсон просипел, целуя меня в макушку. – Ты мой самый лучший друг. – А ты мой.