Любимый размер

Геленджик вечером на набережной гудит пестрой толпой и сверкает яркими огнями «Чертового колеса». Куча кафешек зазывно приглашает туристов посетить их и оставить побольше денег, а рядом неспешно дышит море, зажатое в бухте, по берегам которого расположен город. Морю тесно, и оно ворочается, как выкинутый кит на мели, совершенно не принося прохлады. Игорь сидит на набережной и качает небрежно ногой. Двигаться не хочется нисколечко, духота наваливается даже вечером, когда августовские звезды пытаются пробиться сквозь марево городских огней. Где-то грохочет гроза. «Хоть бы зацепила...» — даже мысли тягуче переваливаются в черепке, прилипая к влажным вискам. Душно, ни ветерка, а ведь через пару дней в школу — а значит париться в казенном здании, в котором нет ни одного кондиционера, что не вызывает никакого желания учиться. Рядом молча приземляется стройный брюнет, он беззвучно уставляется тупо в пеструю гуляющую толпу. Молчание не тяготит, да и парни знают друг друга чуть ли не с пеленок. Разговоры не нужны, они только отнимают силы и время. А в жару каждое движение даже языком делается с трудом. — Что на сегодня? — прерывает липкость мыслей Игоря его друг. Тот жмет в ответ чуть плечами и, переводя свой болотный взгляд на брюнета, встречается с липким шоколадом глаз. — А у тебя? — Жопа после вчерашнего до сих пор свербит. Даже не рассчитывай сегодня на мою благосклонность, — усмехается тот в ответ. — Ща привяжусь к какой-нибудь грудастой денежной девахе и трахну от всей души. Наверняка в гостинице кондиционеры работают на полную, главное — не ошибиться в выборе «сексуального объекта». Друга Игоря зовут Олег, и он бисексуал, короче, ебется со всем, что движется и дышит. Только, как ни странно, с парнями он пассив, хотя с удовольствием трахает девок, да и секс между двумя друзьями именно дружеский, без всяких чувств и прочей лабуды. И для разрядки. Это устраивает Игоря, тем более что девушки его не интересуют совсем. Хотя немного бесит, что с противоположным полом у Олега беспорядочные связи, так что ебется он с ним исключительно в гондонах, чтобы чего-нибудь не подцепить особо вульгарного. — А у тебя? — спрашивает Олежка, откидываясь на бетон набережной. — Без вариантов. Ты же знаешь, меня не каждый вытерпит с моим хозяйством, да и я очень брезглив, дабы спать с первой подвернувшейся шлюхой. — А «Соловей» до сих пор по тебе сохнет, — ухмыляется брюнет. Соловей — белобрысый прожженный гей, которого весь Геленджик знает во всех ипостасях, смазливая шлюшка, помешенная на экстази. — Он сохнет по любому, кто ему наркоту купит. Мне еще наркомана не хватало, — лениво отмахивается Игорь, тем более блондинов он не любит, сам светлый. А, как говорится, обычно притягиваются противоположности. Парни замолкают, пялясь снова в толпу народа, лениво перемещающуюся по залитой огнями набережной. То здесь, то там мелькают знакомые лица из школы. Еще бы, молодежь пытается оторваться в последний момент перед учебной муштрой. Как же все предсказуемо. — Ого, а я его уже несколько раз сегодня видел! — Игоря емко локтем залепляют под дых и кивают в сторону смазливого блондина с вихрастыми волосами. Болотистые глаза брезгливо осматривают льнущего красавчика к особо грудастой девахе, впрочем, абсолютно безрезультатно. Бюст на приставания не реагирует никак, вернее, полностью игнорирует навязчивого поклонника увесистых титей. — Приезжий… — бурчит Игорь и отводит взгляд. Да, тело у мальчика великолепное, в его вкусе, но все остальное… А если еще и голубые тупые стеклянные глазки — его просто вырвет, не говоря уже о белесой крайней плоти. Игорь любит яркую или темную, но никак не светлую, напоминающую ему жирных глистов. Впрочем, он со своей-то еле смирился, а она у него нежно-розовая и, по его мнению, мерзкая и противная… — Нет, сам знаешь, кто школьника отпустит на весь сентябрь... А значит, эта куколка будет учиться у нас в школе, а если повезет, то и в нашем классе! — Олег всегда откровенно ржет над пунктиком Игоря насчет блондинов, прекрасно зная его нелюбовь к светлой плоти. Самому-то ему по барабану, главное чтобы подлиннее и потолще, и этим Игорь его полностью устраивает как никогда, ибо мощнее, чем у него, Олег еще не встречал. — А давай на спор — кто его распечатает?! — Еще чего! И потом, в задницу ты ему не полезешь. Разве я не прав? Говницом побоишься испачкаться, — усмехнулся Игорь, отсматривая балагуристого блондина, который пытался уже склеить третью очередную грудастую жертву. И, судя по успехам, у такого красавчика опыта было ноль. Олег задумался: именно потому, что он не любит лезть в зады к другим, откровенно брезгуя, он сам и подставляет свою попу, пусть уж у него ковыряются. И, кроме того, глубокий трах по простате пер парню как никогда. — Ладно, если ты его трахнешь, я не трону твою Наташку! — найдя нужный крючок на своего друга. — Не посмеешь! — шипит разозленный Игорь. — Она ж по мне с детства сохнет. Вот и обрюхачу, ее я выебу без гандонов, точно! — Сука! — Игорь подрывается с кулаками. — Что, испугался? Или ты не так крут, как твой собственный член? — съязвили в ответ, ни сколько не пугаясь. — И учти, я буду мешать тебе во всем, так что постарайся. О-о-о, а вот мой любимый размер кошелёчка! — и брюнет, вихляя бедрами, ринулся в толпу за богато одетой блондинкой. «И как ему удается раскрутить на секс взрослую женщину?» — недоуменно Игорь провожал новоиспеченную «парочку на ночь», идущую в сторону самой престижной гостиницы города. А потом с обреченным вздохом смотря в сторону его белобрысого «наказания». Это безобразие таки умудрилось уговорить одну из грудастых буренок съесть мороженное и теперь весело болтало, сидя рядом с медленно жующей девицей. Но радость была коротка: как только сладкая хладость исчезла, девица, тут же попрощавшись, упорхнула прочь, оставив блондина скукожиться от поражения. — Что, снова неудача?! — Игорь приземлился рядом, смотря, как мороженное паренька вытекает медленно из вафельного стаканчика, капая на асфальт между разведенных новых кроссовок. — Ты слишком напорист. — А ты кто? — из-под белой челки глянули темные глаза, опушенные черными густыми ресницами. — Игорь. Не переживай, просто день такой. Душный, — парень протянул руку, но, не дождавшись дружественного жимка, опустил. — Константин, — а затем радостно посмотрели в ответ, а яркие губы растянулись в дружественной улыбке. — Точно! Я иногда и пять снимаю за ночь, и еще более сисястых, чем эти. Эти что, а вот вчера одна была, вот с таким бюстом! Игорю показали два арбуза впереди живота, на что он откровенно заржал — этот парнишка был просто непотопляем. Но оптимизм по жизни — это здорово, и посему Игорек стал приглядываться к тому, кого он должен был ради Наташки соблазнить. Парнишка был сладкий, как конфетка с этакой перчинкой. Темные глаза и черные брови совершенно не вязались с белесыми кудлатыми волосами, а губы, полноватые и алые, — в них хотелось впиться, вырывая страстные стоны. «Если яркие губы, значит, и крайняя плоть должна быть яркой!» — Игорь мысленно потер в предвкушении ручки и даже спасибо сказал этому болвану Олегу, а уж белые волосы он как-нибудь переживет. — Ты что, обесцвеченный? — усмехнулся он на белые вихры. — Уж больно сногсшибательный контраст. — Не-а, природный! — рассмеялись в ответ. Видно, вопрос был не нов, и парень привык — во всяком случае, не тушевался. — И там тоже? — кивком в строну штанов. — Конечно, — обиженно. — У меня мама наполовину румынка, а отец эстонец. Вот и получилось такое! — Ясно, — примирительно буркнули в ответ. — И чего это ты один тут шляешься без родителей и друзей? — Я не маленький, — огрызнулись в ответ и метко запулили в мусорку остатки мороженного. — Вижу, просто уже час ночи, может кто и привязаться. Ведь ты здесь новенький? — Друзей пока не завел, а родители… — блондин снова сник. — Умерли? — понимающе и даже как-то обыденно в ответ. — Типун тебе на язык! — взорвался Костик. — Просто развелись, и теперь у каждого новая молодая семья, а я — напоминание о старой. Ссор… ругачки… пьянства отца… истерик мамы… Вот я и уехал к дяде, не хочу им мешать строить новую жизнь. А у тебя? — Родители погибли, сорвались на машине в ущелье, живу со старшим братом, — ровно ответил Игорь. — Извини… — Не за что извиняться, я привык, мне тогда и пяти не было, я их даже не помню в лицо. — А брат? — Двоюродный, он теперь отдельно живет от своих, вот и забрал, — Игорь посмотрел на дышащее у ног море, пахнущее не к месту солярой. — Игорек, приветик! — рядом нарисовалась пышногрудая Натали. — Ты чего это так поздно здесь шаришься? — Игорь тут же подскочил, встал обеспокоенно рядом. — Я с дворовыми на колесо обозрения, не переживай. А чего к нам не заходите с Юркой? Мама с папой спрашивают, переживают! — Так он на работе загружен по уши, а у меня дела… — вальяжно протянул Игорек. — Твой новый дружок? — съехидничали так, что Игорь мысленно сматюкнулся и со страхом зыркнул на Костика. Но, увидев наивно-преданный взгляд в сторону дивчины, про себя перекрестился. Было сразу видно, что прелести Натали Костика покорили полностью и паренек выпал в астрал. — Языком не мели лишнего. — Ясненько! Удачи! — Натали состроила глазки обоим и упорхнула к ждущим ее ребятам. — Твоя девушка? — спросили одобряюще и с легкой завистью. — Нет, сестра, — отмахнулись рукой. — А в гости к тебе можно?! Игорь смерил влажный доверчивый взгляд и подумал, что Костик его совершенно не слушал. Но разочаровывать заранее не стал. — Идем. Только пивка выпьем. Как насчет алкоголя, «не ребенок»? — Спрашиваешь? Да только я школьник, да и ты, походу, тоже. Нам не продадут! — подрываясь на ноги. — Не отрицаю, что школьник, но места надо знать, — подскакивая следом. Местный бар «Фортуна» пользовался спросом у разной публики, но чаще всего здесь тусовались местные геи, особенно в ночное время суток. Атмосфера — как всегда накурено, хоть топор вешай, да и музыка тяжелого металла привычно сшибает по ушам. Игоря знали здесь очень хорошо, вплоть до его размера елдуна в рабочем состоянии. Ну и, естественно, такие нюансы, как то, что он предпочитает брюнетов-пассивов с рабочей жопой, но не растраханных сильно, хотя в узкую его хозяйство помещалось с трудом. — Приветики, красавчики! — бармен с кличкой «Стрекоза» показал игриво пирсинг на языке. Он оценил пару Игорька и с хмыком добавил: — Вкусы поменял, что ли? — Что-то вроде того, но не в выборе спиртного! — Значит, аперитивчик для разогрева?! — Не сегодня. Пиво и рыбку посуше. Ты крепленое как? Нормально? И, дождавшись согласных кивков от своего спутника и Стрекозы, утянул оглушенного от звуковых волн Костика в одну из приватных кабинок. Музыка здесь звучала глуше, да и табаком так не воняло. — Он какой-то странный… — прошептал блондин, ежась под развратно-изучающим взглядом принесшего заказ бармена. — Разве? — Игорь пожал плечами и, притянув высокий на пол-литра бокал к себе, отпив, облизнулся. — Не замечал. Через час их посиделок Игорек понял несколько вещей о своем новоиспеченном «друге». Он и правда был еще девственником, и, мало того, эта целка совершенно не умела пить. Посему пьяную в дым тушку Игорь, матеря себя, пер теперь на собственном хребте. — Тебя тут птичка наша спрашивала! — усмехнулся Стрекоза, провожая несущего полуживую тяжесть Игорька. — И, судя по всему, теперь у нашего Соловушки есть шанс, коль ты изменил мнение насчет блондинов. — У Соловья нет, — подкинув совершенно невменяемую тушку на плече. Не смотря на всю хрупкость, парень весил довольно много. — Ну-ну! А попка очень даже ничего. Уже опробовал? — жадно оценивая круглые полужопицы Костика под натянутой джинсой. — Как только, так сразу. — Завидую, сладенькая конфетка! — открывая дверь бара и выпуская посетителей на улицу.