Так не достанься же ты никому!

I. Тебя люблю и ненавижу       Вендикаре. Тюрьма для самых опасных преступников мафиозного мира, находящаяся глубоко под землей и охраняемая Вендиче. Она разделена на одинаковые отсеки, в каждом из которых находится камера-одиночка. Чем умнее узник, тем меньше комната. Чем сильнее - тем глубже. В самой жуткой из таких камер стоит сосуд, своим верхом касаясь потолка. Внутри него находится человек – преступник с детства, монстр, разрушающий все на своем пути, сводящий с ума и убивающий изнутри. Может быть он и не оказался здесь, если бы не недавний промах, что он совершил. Нельзя, нельзя было воплощать план в жизнь до тех пор, пока бы не была продумана каждая малейшая, даже чересчур крохотная деталь, которая могла бы помешать. Но, уверенный в своей безграничной мощи и непобедимости, он самоуверенно решил наплевать на них, следуя по стопам своего желания. Да, в своем деле он мастер, несокрушимая машина, беспощадный дьявол иллюзий. Будущий Десятый босс Вонголы был бы разгромлен, сокрушен, повержен, но… Какого черта, тот парень помогал юнцу?! Он просто… бесподобен, потрясающ, невероятно силен, хотя имеет одну слабость. Не очень серьезную, но довольно гадкую болезнь. Сакуракура. С ее помощью он и сломил этого чертенка! Поставил перед собой на колени! Но зачем… зачем Я, черт побери, попытался воспользоваться его телом, заведомо зная, что он не даст завладеть своим подсознанием?! Именно это было моим большим промахом. Видите, что теперь со мной? Я в отвратительном месте, где до конца своих дней не увижу ни белого света, ни того, кому хочется произнести пару словечек, приковывая к кровати холодными железными цепями, попутно превращая в клочки ткани его одежду. Я могу любить только так. Человек, не видевший ласки с детства, не сможет быть тем, кто будет дарить ее другим. Наверное, меня уже невозможно исправить. Теперь я, заключенный в Вендикаре, Рокудо Мукуро, буду твоим кошмарным сном, Хибари Кея… II. Какое-никакое, но все-таки Небо       “Субботнее утро в Намимори выдалось бы вполне удачно, если бы не снова он. Какого хрена ему вообще надо в моем городе?! Это травоядное даже моего “камикорос” бояться перестал, и это выбешивает. Обнаглел до нельзя. Постоянно нарушает мой сон и притягивает к себе слишком много внимания окружающих. Совсем оборзев и каким-то образом достав мой адрес, в любое время суток заявляется ко мне, как к себе домой и тащит с собой что попало. Его хлам повсюду, об который я постоянно спотыкаюсь, после чего прямым попаданием отправляю в мусорный бак. Надоел. Достал. Бесит! Но вы не подумайте. Я спокоен как танк, как море, как…” - А вот и шторм, - произнес брюнет, рефлекторно поднимаясь с кресла, услышав дверной звонок. Открываю дверь и… Как вы думаете, кто? - Кеяяяя! – с криками блондин кинулся на шею к Хибари, чуть не сбивая того с ног. - Принесла ж нелегкая, - промолвил “Кеяяяя”, еле вылезший из чрезмерно крепкий объятий и направляющийся обратно, спать в излюбленном кресле в излюбленной позе.       “Постоянно нарушаемая тишина, вполне приятно пахнущие, но колючие “веники”, я, которого снова выперли из дома в очередной ресторанчик, и этот вечно жизнерадостный комок неуклюжести, все время маячащий у меня перед глазами и постепенно зарабатывающий себе на очередной камикорос, - как по схеме, не правда ли? Так было несколько раз, правда всегда с разной концовкой. Вот что-что, а фантазия у этого травоядного богатая. Но сегодня я уж точно не собираюсь никуда идти. Вот сейчас сяду в это кресло, и хрен он меня от него отдерет.” - Кея, а ты знаешь, что некрасиво оставлять гостя в дверях, а самому уходить в другую комнату, - раздавалось из прихожей. Каваллоне снова начал читать лекции. – Во-первых, ты не поздоровался со мной, а это некультурно, а во-вторых… - А во-вторых, травоядное, ты только что с рейса, так что вали в душ, пока я приготовлю обед, - Дино довольно улыбнулся и, прихватив чистую одежду из чемодана, направился в ванную комнату.       “Кошмар. Дожил. Стою тут, готовлю ему обед, как женушка. Куда катится мир? Во всем виновато это парнокопытное из Италии, на славу постаравшееся за эти три года. Кроме роллов из угря, свежего огурца, черной икры летучей рыбы тобико, мягкого сыра, обернутых лососем он больше ничего от меня не получит. О, грохот из ванной, травоядное признаки жизни подает. Я бы удивился, если бы вообще ничего не услышал. “ - Вот незадача, поскользнулся совсем на ровном месте, теперь бедро болит, - бубнил Дино, волоча свою тушку и потирая ушибленное место. - А я думал, ты головой приложился, как жаль, как жаль, - Хибари, жестом руки пригласив гостя к столу, направился в сторону ванной. - Кея, ты куда? - Сейчас вернусь, - Мустанг проводил парня грустными глазами и принялся за блюдо, сделанное руками объекта его обожания.       “Сейчас мне хочется верить в то, что в ванной после него не будет такого ужаса, как после еды, потому что сегодня у меня нет настроя на уборку.”       Хибари открыл дверь в уборную и прошел во внутрь. Комната была в целости и сохранности, кроме запотевшего от повышенной влажности зеркала. Проведя по нему полотенцем, парень, не ожидая увидеть чужое отражение, резко дернулся и ударился затылком об стену. - Черт, - прошипел Глава, держась рукой за голову.       Открыв глаза, Кея снова увидел чужое лицо, которое, ухмыльнувшись, тут же растворилось, словно сода в воде, возвращая парню его отражение. - Наверное, недосып, - выключая свет и закрывая дверь, произнес Хибари. - Ты чего так долго? – с набитым ртом и попутно ловя рис, нагло вылетающий изо рта, произнес Каваллоне, выглядя при этом довольно глупо и слегка не эстетично.       Решив проигнорировать заданный ему вопрос, брюнет прошел мимо блондина, проводившего его взглядом до самого кресла, в объятья которого Хибари и собирался упасть. Ночь была беспокойной, и уже который день парня мучает бессонница, странные сны в конец сводят с ума, не давая покоя. В каждом из них приходит расплывчатый образ, смутно похожий на кого-то из знакомых, с каждым разом становясь все отчетливей. В каждом сне он показывает самые неприятные фрагменты из жизни Кеи: автокатастрофа, похороны родителей, день, когда двоюродная сестра отца стала его опекуном (эту женщину Хибари не любил больше всего), переезд в другой город, не прошедший для психики ребенка бесследно, да и новая школа приняла его не совсем радушно, как хотелось бы. Потеряв родителей, он потерял себя: глаза, что когда-то, не смотря на холодный оттенок с детства, в сочетании с прелестной улыбкой дарили радость, потеряли даже это, заставляя человека “превращаться” в блоху от одного их взгляда; строгость отца, передавшаяся сыну по наследству, переросла в помешательство на дисциплине и правилах, которое многие стали считать безумием; а хладнокровие взялось будто из неоткуда, волной накрывая все остальное, включая жалость и сочувствие. Все это ярко выражалось до тех пор, пока три года назад в его мир не вошло это светлое неуклюжее чудо, с обворожительной улыбкой и поистине добрыми глазами, смотрящими в самую глубь души. Только он смог снова разжечь в Хибари чувство, которое угасало с потерей родителей – доверие. Именно его так не хватало парню, отгородившемуся почти от всех, изредка пуская кого-то в свой мир, а Кусакабе был единственным на тот момент, кто смог хоть как-то расположить к себе Главу. Но с появлением Дино обыденность стала рушиться, и Кея, хоть и почти незаметно, менялся, чем очень радовал Мустанга. До тренировок он принял его за безбашенного человека, которому не дорога его жизнь, раз он вызвал Главу на бой, но уже после битвы колец стал считать его неплохим соперником. Сейчас же он принимает его как должное, или как неотъемлемую часть интерьера, но за такое сравнение Дино единожды, хоть и нежно, ударил Кею по макушке, после уже в больнице поняв, что делать этого не стоило. Но, не смотря на постоянные казусы между ними, Каваллоне по-прежнему, раз в два месяца, приезжает к нему на несколько дней даже против воли самого Хибари, который уже стал считать блондина психом, потому что, по мнению брюнета, только психи не боятся тех, кто постоянно пытается их убить. А то, что Кея за три года ни одного раза не назвал Дино ни по имени, ни по фамилии, Каваллоне, конечно, уже напрягало, но высказаться по этому поводу он не решался, боясь разрушить столь хрупкий мост. - Слушай. - М? – Дино посильнее навострил ушки, дабы ничего не упустить. - Расскажи что-нибудь. - А? – блондин по-настоящему удивился, потому что Хибари никогда ни о чем не просил. Ну, если только сгинуть с его глаз, что означало “убейся об стену, тупое животное”. – Мне не послышалось? - Я два раза повторять не буду. - Кхм, ну, хорошо… Ночь. Улица. Фонарь. Аптека. Бессмысленный и тусклый свет. Хибари развернулся в кресле и посмотрел на Каваллоне, как на дурака. - Ты издеваешься? - Я? Кея, нет, конечно. Это русская классика. Александр Блок, на сколько я помню. - Может ты еще и говоришь по-русски? – с иронией произнес парень, ложась обратно. - Нет, я только несколько слов знаю. А отрывок помню потому, что еще в школе зачет по мировой литературе сдавал. Ох и помаялся я тогда. Еле на три наскреб. А как у тебя дела с учебой? Школу ты закончил и академ у тебя уже заканчивается – ты уже определился, куда собираешься поступать? - Мне это незачем. - Что? С ума сошел? А образование? Тебе ведь уже восемнадцать! – Каваллоне напрочь забыл про еду и, подойдя к креслу, на котором лежал парень, присел на корточки. – Ты меня слушаешь? - Травоядное, перестань обо мне печься. У меня есть моя школа и мой город, – парень открыл глаза и приподнялся на локтях, чтобы испепелить так ему надоедающего. – И с чего это вдруг ты этим интересуешься? Я уверен, что это не твое дело, не суй нос. - Потому что у тебя из родных никого не осталось, чтобы следить за тобой. И к тому же, - рука блондина плавно прикоснулась к щеке Кеи, вызвав мурашки от неожиданного чужого тепла. – Мне не безразлична твоя судьба.       Хибари резко схватил Дино за волосы на макушке и неумело впился в его губы. Удивлению Мустанга не было предела, но смекнув, что подобный случай повторится еще не скоро, поспешил ответить и углубить поцелуй. Как только он коснулся языком чужих зубов, аккуратных и белоснежных, как и его, с размаху получил прямо в челюсть, упав с корточек на симпатичную пятую точку. - Ты чего творишь? – пробубнил блондин, рукой держась за нижнюю челюсть и проверяя, все ли зубы на месте. - Не надо было меня целовать, - Кея встал с кресла, смотря на Каваллоне так, будто бы ничего и не произошло. - Так ты же первый начал! - А ты ответил. Дино встал с пола и подошел к парню так, что воздух приходилось делить на двоих. - Скажи честно: ты просто хотел меня ударить, так? – спокойно, как удав, произнес блондин. - Я и сейчас хочу. - Не-не, достаточно с меня на сегодня, - сказал Мустанг, всевозможными жестами показывая, что он не согласен, и отходя подальше от брюнета. Хибари это сразу же надоело, и, на пути в ванную, он изрек: - Убери за собой, я тебе не горничная. Футон сам знаешь, где взять. И, не дай Бог, он окажется возле моего. Загрызу до смерти. - Постой, а где вино? - В шкафу, за специями. Не упейся с горя, травоядное. Дино посмотрел ему вслед и нежно улыбнулся. - “Он лишь мое Облако и я лишь его Небо, и только он имеет право меня закрывать”. III. Дотронувшись, сойти с ума       Наполнив ванную почти до краев, Хибари медленно погружал свое тело в горячую воду. Край ванной оказался очень холодным, и прикосновение с ним вызвало мурашки, волной накрывших все тело. Не деля ни с кем эти мгновения, брюнет томно закрыл глаза и погрузился в воду по подбородок, тяжело вздохнув. Пена собиралась вокруг него, оголяя бледные колени. В ванной комнате пахло маслом из роз, что привез Дино из Италии в один из своих визитов. С каждым разом Кея вдыхал аромат все глубже, будто не хотел им ни с кем делиться. Окунувшись в ванную на столько, что вода скрыла даже темную макушку, парень резко вынырнул, рукой убрав лишнюю влагу с лица, капельки которой стекали по вискам. - Ке-я… Парень обернулся на шепот, но, осмотрев комнату, никого не увидел. - “Показалось”. Но шепот повторился. - Кея… - Тупой конь.       Брюнет мгновенно вылез из ванной, обернул бедра махровым кремовым полотенцем и было уже схватился за дверную ручку, как на живот ему легла чья-то рука и с силой прижала к чужому телу, а горячее дыхание обожгло нежную кожу шеи. - Травоядное, если ты немедленно не закончишь со своими тупыми шутками, я твоим же кнутом тебя свяжу и бандеролью в Аргентину танцевать отправлю. - Ку-фу-фу, осечка, Кея-кун.       Парень на мгновение перестал дышать, когда понял, кто стоит за его спиной. Дергаться не стал, зная, что бесполезно, он безоружен, ведь гостей никто не ждал. Позвать на помощь? Хибари даже слова такого не знает, не говоря уже о стыде. - Не забыл меня за эти три года? Знаю, не забыл, - не дожидаясь, произнес Рокудо, взглядом изучая оголенное тело брюнета. – Как ты думаешь: зачем я здесь? - Меня это никак не интересует, - спокойным и ровным тоном ответил Хибари. – Выметайся из моего дома. - Ну-у-у, зачем так грубо? Я хотел провести с тобой светскую беседу на одну интересующую меня тему. - Я повторяю: тебе здесь не рады. Убирайся. - Твое счастье, что без тела я не смогу причинить тебе физической боли, Кея-кун. Но терпеть осталось совсем не долго. Скоро я в полной мере наслажусь, видя, как ты страдаешь, как тебя мучает нестерпимая боль, как льется твоя кровь, и с каким отвращением ты будешь смотреть на меня. - Ты жалок, - высвободившись из объятий, с отвращением произнес парень. В его взгляде отчетливо виднелись ненависть к этому человеку и жажда его убить, медленно и мучительно, словно неопытный киллер свою жертву. - Не бросай слова на ветер. Я ведь только начал. Сведу одного из вас с ума. Силуэт Мукуро растворился, оставив после себя легкую синюю дымку. - Ненормальный.       Убрав затычку из ванной, выпуская воду, Хибари скинул с бедер полотенце, облачившись в мягкий белый халат, опять же подарок парнокопытного, направившись вон из злополучной комнаты. - “Что за черт. Какого ему здесь надо вообще. Это травоядное совсем лишился разума. Еще раз появится в моем доме – загрызу до смерти.” С этими мыслями брюнет дошел до спальни, машинально включив свет. - М-м-м, - замычал Дино, переворачиваясь на другой бок.       Кея, бестактно, подошел к футону и, наклонившись, обнюхал блондина с ног до головы. Тот пах шампунем и лавандой, однако при выдохе чувствовалось употребление алкоголя. Брюнет поморщился, слегка пнув спящего, выключил свет и направился к своему футону. Обернувшись в сторону Каваллоне, Хибари в который раз убедился, что тот спит, и скинул с себя халат. Лунный свет сквозь окно, что освещал ровно ту часть комнаты, где спали парни, обволакивал его обнаженное стройное юношеское тело, будто вовлекая в свои объятия, лаская и оберегая от всех. - В лунном свете ты еще лучше. - Не спишь, травоядное, - парень повернулся, даже не пытаясь скрыть наготу. - Почти, - произнес Дино, зевая. – Ты в последнее время даже не стесняешься, особенно сейчас. - Мы оба парни, мне нечего стыдиться. - Так-то да, - блондин с нескрываемым интересом изучал глазами чужое тело. – Кея. - Что нужно, конь? - Поцелуй меня, - ласково. - Нет, - холодно и грубо. Каваллоне привстал на локтях с футона. - Подойди ко мне. - С чего бы? - Пожалуйста. Брюнет медленно подошел. - Сядь сюда.       Хибари недоверчиво посмотрел на парня, но все же послушался, сев на край чужой постели. Сменив положение, Дино приблизился к Кее, нежно положив правую руку ему на талию, одновременно другой зарываясь в слегка жесткие темные волосы. - Можешь меня потом избить до смерти, но…       Каваллоне надавил парню на макушку, почти заставив того принять его поцелуй. Увалив Кею спиной на футон и придавив весом своего тела, Дино, по возможности, углубил поцелуй, на что получил кулаком в ребра от сопротивляющегося. Чтобы избежать преждевременных травм, он занес Хибари руки над головой, придерживая их. Разорвав поцелуй: - Пожалуйста, не сопротивляйся, не хочу повредить тебе что-нибудь. - Конь, ты в своем уме? – пытаясь высвободить руки, произнес брюнет. – Что за тупые шутки? - О шутках не было и речи, - прошептал блондин, выдыхая рядом с разгоряченной кожей у уха Хибари, свободной рукой лаская голое бедро. – Позволь мне сделать это сегодня. Кея выгнулся, когда парень несильно сдавил его член в своей ладони. - Ты дорого за это заплатишь, травоядное, - не переставая сопротивляться, выпалил темноглазый. – Очень дорого. - Я сделаю все, что скажешь, выполню все, что захочешь. - Тогда умри, прямо сейчас. - Исключено. Все, что угодно, но не это. Моя жизнь “от и до” наполнена смыслом: тобой, Кея. Скажи, что я нужен тебе и что ты не можешь без меня. Ничего не ответив, Облако просто отвел взгляд в сторону. - “Знаю, я никогда не услышу от тебя таких слов”, - пронеслось в голове Каваллоне. – “Гордость берет над чувствами верх”. С пустым взглядом, устремленным куда-то прямо, Дино оповестил Кею о том, от чего сам был не в восторге: - Через три дня у меня важное совещание, поэтому продолжительность моих выходных сократилась вдвое, а по ненадобности здесь, в Японии, я уеду завтра же утром. Можешь даже не вставать, чтобы проводить.       Блондин было уже собирался встать с футона и уйти спать в гостиную, как его схватили за руку, с силой потянув на себя, и от неожиданности Дино всем телом навалился на парня. - Кея, ты чего? – он был удивлен, что тот вдруг его вернул назад и теперь прижимается к нему так сильно, что от его пальцев на плечах возможно останутся синяки. Выдыхая: - Останься. - Что? – от изумления приподнялся на локтях. - Не переспрашивай… Просто останься. Я слишком долго ждал этих выходных, чтобы теперь ждать следующих, от которых ты через силу бы отказался. А если не останешься добровольно, то я сделаю так, чтобы здесь ты остался навсегда. - Звучит как признание, - хохотнул Каваллоне, мысленно понимая, про какое “хорошее” навсегда говорит парень. – Я останусь, раз ты этого все-таки хочешь. Но… мы не очень приятно закончили. - Мы и не начинали, - брюнет потянулся за поцелуем, но был остановлен. - Ты правда готов к этому? В первый раз… - Хватит меня учить, - перебил парня Хибари, заткнув того поцелуем.       Неопытно, неуклюже, но слегка грубо, Облако одаривал блондина новыми поцелуями, когда тот лишь внимательно наблюдал и наслаждался происходящим. Вспомнив, как Дино попытался поцеловать его с языком, Кея еще раз прильнул к чужим губам, осторожно пытаясь просунуть язычок. Поняв, что от него хотят, Мустанг перехватил инициативу, нежно надавив Хибари на затылок, чтобы углубить поцелуй. Горячий и сладкий, язычок Дино скользил по внутренней поверхности губ брюнета, по зубам, пока наконец не встретился с его собственным нежным языком. Это соприкосновение вызвало столь острое ощущение, что у Хибари перед закрытыми глазами вспыхнули миллионы разноцветных искр.       Ничего подобного он прежде не испытывал. Даже драка или тренировка не доставляли столько удовольствия. Он и не подозревал, что поцелуй может быть таким обжигающим и переворачивающим все внутри, вызывающим острое мучительное желание. Губы слились, их потребность друг в друге вылилась в этот поцелуй, настолько глубокий, что дыхание прервалось, и оба почувствовали боль, разрывающую их сердца на куски. Воздуха стало не хватать, и парни разорвали столь страстный поцелуй. - Я хочу большего, - шепчет брюнет, еле дыша. – Мне нужна разрядка. Раздевайся.       Дино встал на колени, между которыми со сбитым дыханием лежал обнаженный и возбужденный вонгольский хранитель, который взглядом давно уже раздел будущего любовника. Будто дразня, Каваллоне медленно снимал футболку, открывая взгляду шикарный татуированный торс, красивую длинную шею с соблазнительными ключицами, к которым так и хотелось прижаться губами, сильные руки и тату от шеи до тыльной стороны ладони включительно. Хибари смотрел, не отводя глаз, изучая каждый сантиметр теперь уже его собственности, наслаждаясь тем, что лучшему достается самое лучшее. Но стоило Дино потянуться к ремню: - Стой. Я сам. В ответ ему лишь ухмыльнулись.       Расстегнув ремень и коснувшись собачки на ширинке, парень задумался над тем, что ему делать дальше. Дино, взяв Кею за затылок, приблизил того к паху, тем самым показывая, что разрядка нужна обоим.       Слегка покраснев, парень кивнул и, расстегнув до конца, достал уже твердый впечатляющих размеров член. Аккуратно, слегка дрожащими руками, Хибари взял его, поцеловал головку, провел языком по всей длине: от головки до основания и обратно. Каваллоне запрокинул голову назад, издав приглушенный стон. Не убирая руки с затылка, блондин заставил парня сделать ему минет как надо, а не оставлять все так, чтобы потом довольствоваться тем, что есть.       Хибари вобрал член на столько, на сколько позволил его неширокий рот. Но та неумелость, с которой Кея пытался удовлетворить Мустанга, доставляла еще больше наслаждения. Дино стонал в голос, выглядя пошлым и извращенным до безрассудства. Именно это и насторожило брюнета, знающего поведение этого человека. Когда Хибари в последний раз вобрал в себя достоинство, Каваллоне пришел к разрядке и излился прямо в открытый ротик. Хибари сморщился, когда нечаянно проглотил сперму, как оказалось, вполне приятную на вкус. - Неплохо справился, Кея-кун. Это было еще одним доказательством того, что что-то не так. Дино никогда не прибавлял “кун”, а это значит… - Давно ты здесь, - грубо спросил брюнет, вытирая капельки спермы с нахмуренного лица, чувствуя, как от присутствия сакуры немеют мышцы. - С того момента, как ты сказал, что сам расстегнешь ремень, - улыбнулся Мукуро. - Я убью коня за то, что он впустил тебя в свое тело. Рокудо оценивающе посмотрел на парня. - Нда-а-а, Кея-кун, ты даже не представляешь, на сколько сильно к тебе привязался этот человек, как сильно бьется его сердце при виде тебя, как нежно он на тебя смотрит, как надеется на общее будущее. Посмотри на его тело, стройное, с рельефом мышц, легкий загар. Ах, - простонал Рокудо, проведя ладонью линию от ключиц до зоны паха по “своему” телу. – Оно прекрасно. - Мне все равно, - он врал сам себе. Но Мукуро как будто его не слышал. - Посмотри на это лицо, на его правильные черты, на мягкие губы, на аккуратный нос, на эти по-бабски длинные ресницы, - акцентируя последнее слово, иллюзионист схватил брюнета за загривок и резко потянул вниз, заставив поморщиться от боли. – Я почему-то не видел, чтобы ты рассматривал мое тело, Кея-кун. Непослушный мальчик. Мукуро впился ему в губы, словно пытаясь насытится. - Merda*, - выругался парень, сплевывая кровь. – Какого хрена ты меня укусил?! - Отвали от меня. Я не приму тебя даже в его теле. - Не мешало бы тебя научить хорошим манерам, но в сексе можно обойтись без них. Как считаешь? – все с той же неизменной, теперь уже на чужом лице, ухмылкой сказал Рокудо. – Не смотри на меня такими глазами, я не собираюсь вбиваться в тело еле движущегося эгоиста. Я уберу сакуру, хотя… - Убью тебя, Мукуро, - со злостью выпалил Хибари. - Грозишься меня убить, а сам сейчас такой беззащитный. Тем более пойми, что если попытаешься меня убить, то ты убьешь его, а меня лишишь всего лишь временной оболочки. Решать тебе. Но есть вариант получше, - замурлыкал иллюзионист. - Какой? – брюнет безуспешно пытался скрывать интерес. - Убей его, а сам отдайся мне. Мы станем единым целым: с твоей силой и моими иллюзиями мы уничтожим мафию, захватим власть, весь мир падет к нашим ногам! Он станет нашим, понимаешь, нашим! И не чьим другим. Рокудо был окутан жаждой мести на столько, что был готов абсолютно на все. - Нет, я этого не сделаю. - Почему же, Кея-кун? Ты в него влюбился что ли?! Вот это новость! Ахаха, - Мукуро залился нервным смехом, всячески пытаясь вывести Хибари из себя. - Умолкни! Это никого не касается. - Да ты что?! Меня это касается чуть ли не коренным образом, - резко переменившийся тон в голосе Рокудо заставил Кею невольно удивиться. - Я не понимаю тебя, - отвернувшись, произнес Хибари. - Bastardo!** – и брюнет упал на спину от сильного удара в солнечное сплетение. – Не понимает он. Figlio di putana***, все ты понимаешь! Но Хибари и в правду не понимал, что от него хотел иллюзионист. - Ma che pirla! Ti amo, Kyoya, ti amo, capire?! **** - Мукуро уже рвал глотку, оглушая ничего непонимающего парня. - “Ti amo”… Что-то подобное говорил Каваллоне, но он так мне тогда и не сказал, как это переводится. Ты хочешь от меня именно это? Удивленный откровениями Хибари, Рокудо рассмеялся, поняв, что тот совсем не знает итальянского. - Scopare*****, вот что сейчас я хочу, - произнес иллюзионист, наваливаясь всем телом на парня.       Из уст Мустанга это звучало сейчас настолько отвратительно, что брюнета непроизвольно затошнило. Тело издевалось над разумом, повелевая подчиниться, сдаться, отдаться прямо сейчас, а разум издевался над сердцем, унижая открывшиеся чувства, которыми так нагло воспользовались. Хотелось убить или просто забить до смерти, но нельзя.       Лаская нагое тело, ставя кровавые засосы на соблазнительно выпирающих ключицах, зарываясь рукой в темные волосы, покрывая шею поцелуями, Мукуро разжигал новое пламя возбуждения. Кея против своей воли поддавался этому пламени, тело реагировало на малейшее прикосновение, обжигающее кожу. Стоны рвались наружу, но, подавленные его гордостью, оставались внутри, а из нижней губы уже сочилась кровь. - Не сдерживайся, все равно тебя никто не услышит, или тебе стыдно? – ухмыльнулся иллюзионист, вновь целуя порозовевшую шею. - Заткнись. Ты, а-ах, - парень не сдержался, когда Рокудо сжал левый сосок. – Прекрати. - Нет, мой милый Кея-кун, я доведу начатое до конца. Из фиолетовой дымки появился кнут Дино. Хибари начал вырываться как мог, предположив, зачем именно иллюзионисту оружие Мустанга. - Нет, банально, - и Мукуро отбросил атрибут в сторону. – Хочу что-нибудь поинтереснее. Как на счет вон той бутылки из-под вина в углу, а, Кея-кун? – иллюзионист пожирал брюнета глазами, на что тот лишь мысленно его душил. – Вот и я думаю, что хорошо.       Бутылка вмиг оказалась в руке у блондина. Из горлышка пахло дорогим коллекционным вином тридцатых годов, а несколько глотков, оставшиеся недопитыми, перекатывались с одного бока бутылки на другой, делая влажными сухие стенки стекла. - Как думаешь, мне тебя изнасиловать или жестоко избить и изнасиловать, м? – иллюзионист склонил голову набок, ожидая ответа и вертя в руках сосуд. – Как тебе больше хочется? - Ты просто конченный псих, Рокудо.       Хибари с трудом удалось приподняться с постели, чтобы отодвинуться к стене. Отвратительная, на его взгляд, натура синеволосого портила, неумолимо искажала, коробила внешний облик Десятого Каваллоне. Абсолютно разные люди. Абсолютно разные взгляды на мир. Абсолютно разные внутренние миры. Что им, таким разным, нужно от него, Кеи? - Не смотри на меня так. По большому счету, у меня сейчас нет выбора. Спросишь почему? Знаю, что не спросишь, но я все равно отвечу: он украл тебя у меня, отнял, лишил меня того, кого так страстно желаю. Теперь он расплачивается. За все, Кея, за все. Эта тварь недостойна тебя!.. Скажи, вас что-то связывает: секс, Савада или секс? - Ты определенно без чувства юмора, травоядное, - брюнет, закашлявшись от удушающей иллюзии, усмехнулся. – Ты не назвал ни одного правильного ответа. - Тем для Каваллоне хуже.       Мукуро задумался, приоткрыв рот, но мгновенно расплылся в отвратительной, слегка пугающей улыбке, напоминая сейчас психически неуравновешенного человека. Комната наполнилась диким нервным смехом. Хибари не знал, что сейчас мог вытворить Рокудо, и от этого становилось ни чуть не легче. Может убьет? Нет, наверное, сначала трахнет, а потом убьет? Или убьет, но не его? Осознавать возможность последнего сердце брюнета не желало: каким бы холодным он не был снаружи, сердце его не кусок льда - часть гордого одинокого айсберга – оно тоже способно проявлять какие-либо чувства, будь то ненависть или же любовь. - Что ты собираешься сделать с ним? – прошептал Кея, будто сквозь пелену смотря на иллюзиониста. - Вот с этим? – произнес Мукуро, тыча пальцем в грудь Дино. – Ку-фу-фу, нет, ты не подумай, убивать я его не стану – это слишком скучно. Он сам сделает все за меня. А вот на счет тебя, Кея-кун, - он все же оставил бутылку в покое, медленно перебираясь к брюнету, словно кошка. – Ты хорошо подумал, прежде чем дать ответ на мое предложение? – выдохнув в самое ухо. - Я даже не собирался думать, - почти задыхаясь. - Тогда у меня просто нет другого выбора.       Мукуро наклонился к нему, нежно прижался щекой к голой груди, проведя рукой по упругому плоскому животу, потерся “своим” носом о его и аккуратно, предварительно поцеловав в уголок губ, вовлек Хибари в страстный французский поцелуй. У брюнета потемнело в глазах от нехватки воздуха, сопротивляться не было сил. Он смог лишь коснуться рукой разгоряченной щеки любовника, дабы почувствовать его тепло. Он будто предчувствовал что-то.       Сердце больно кольнуло, а сталь неприятно холодила и так не слишком горячую кожу. Мукуро отстранился, слизывая с губ кровь. Брюнет сидел с открытыми безжизненными глазами, капающей кровью из рта, прокладывающей алую дорожку к руке, которая держалась за центральное острие трезубца. - Ты сейчас словно фарфоровая кукла, Кея, которую пришлось сломать, чтобы не отдавать обратно. Это самый лучший вариант, малыш. Это самый лучший для меня вариант. Вот Каваллоне обрадуется, когда увидит рядом с собой на кровати мертвое обезображенное тело своего любимого человека, - произнес Рокудо, поднося ко рту брюнета из неоткуда появившийся нож…

***

- Реборн! – закричал Савада, врываясь в больничную палату.       Мужчина стоял у окна, спрятав руки в карманы классических брюк, пугая своим мрачным видом весь медицинской персонал. Его аура давала знать, как тяжело сейчас этому человеку, пусть и черствому, грубому, безжалостному, дьявольски сильному, но все же человеку. - Не ори, - произнес репетитор, даже не повернувшись к парню. - Прости… Что с ним? – парень сел рядом с кроватью, заглядывая в, словно безжизненные, карие глаза. - Сошел с ума, - изрек аркобалено, будто так и должно было быть. Глаза от удивления распахнулись еще сильнее. Да, фразу можно понять по-разному, но ведь не в данном случае, так? - Чему ты так удивляешься? - мужчина посмотрел на Саваду. - Я давно говорил, что он доиграется когда-нибудь, что напрасно он пытается сблизиться с Хибари, что опасно переходить дорогу такому, как Рокудо, но нет же, мы ведь не можем без приключений! Нарвался все-таки: теперь и хранитель твой мертв, и он сошел с ума.       Глядя на парня, можно было безошибочно сказать, что тот не верит, да и не хочет верить в то, о чем ему только что сказали. Скажите, а Вы бы поверили? - Ч-то… - будто не расслышав, прошептал Десятый. – Хочешь сказать, что он… своими руками… - глаза становились мутными, будто нарочно. - Dove son carogne son corvi******, - сказал Реборн и вновь повернулся в сторону больничного окна. - No! Non e cosi!******* – закричал Тсунаеши, со слезами упав на колени возле кровати Каваллоне. – E una menzogna…********       Киллер ничего не ответил, продолжая смотреть через стекло на прибрежный вид. Дино, который буквально сутки назад был улыбчивым и жизнерадостным, сейчас сидел на кровати и, обхватив ноги руками и прижимая их к себе, смотрел будто в никуда, еле шепча что-то неразборчивое посиневшими губами. В его глазах больше не горел тот огонь, что пылал до этого, согревая своим теплом, вызывая доверие, притягивая окружающих. Блондин был будто окутан туманом, а в глазах постоянно всплывала одна и та же последовательность картин: доверившийся ему Кея, поцелуй, кровать, пропасть, мертвое обезображенное тело, - она мучила его, забирала все соки, стремление к жизни. После этого Каваллоне абсолютно на все слова своего подсознания отвечал одинаково. Задумываться не было смысла. “- Борись! Ты должен стать сильнее! - Незачем. - Перестань! Ты сможешь! - Незачем. - Ты не хочешь жить? - Мне незачем.”

***

Слезой соленой по щеке Прокатится моя печаль. Тебя по-прежнему люблю И мне себя ничуть не жаль. Тебя на свете больше нет. Во тьме хочу я позабыться, Сгореть в огне своей любви И безвозвратно раствориться. Касаюсь я твоей руки, Холодной, словно зимний лед, И понимаю, что теперь Тебя никто мне не вернет. В твое спокойное лицо Смотрю теперь в последний раз, И вспоминаю наши дни И нежность твоих колких фраз. Тебя, родной, буду любить Я даже если кану в бездну. Мне мир не нужен без тебя, Ведь я совсем стал бесполезным. Когда-нибудь настанет день, Когда мы встретимся с тобой, И вновь со мною будешь ты. Мы прочно связаны судьбой. --------------------------- Перевод с итальянского: * - дерьмо ** - ублюдок *** - сукин сын **** - Ну, что за жопа! Люблю тебя, Кея, люблю тебя, понимаешь? ***** - трахаться ****** - Было бы болото, а черти найдутся. ******* - Нет! Это не так! ******** - Это ложь...