Возвращение Питера Пэна

В одной из комнат замка стояли двенадцать гробов, из которых с помощью посоха Мерлина высасывалась жизнь. Дети лежали спокойно и умиротворенно. А Ротбарт бился в судорогах. Ему снился его самый страшный кошмар из всех. Сон Ротбарта. Магу снилось его прошлое. Его дом, когда он был маленьким. Где жили он и его мама. Ротбарт сейчас был в школе. И в это время в доме Хувсов царила суета, и проводились праздничные приготовления. Мама Ротбарта была очень довольна собой. Праздничная надпись была повешена, украшения красиво смотрелись на своих местах, и главное — её пирог оказался на высоте. Ей потребовалось три сложные попытки — на грани её кулинарных способностей — чтобы испечь это аппетитное чудо, но выпечка получилась идеальной, даже на взгляд избалованной такими вещами Мэри Хувс. По-хорошему ей не стоило брать отпуск, а просто попросить друзей оформить вечернику, но она всем сердцем чувствовала, что это было бы неправильно. Это будет вечеринка для её семьи. И никого больше. - Копытца и стол, — бормотала она себе под нос. — Скоро уже начинать! Приготовления прошли бы значительно быстрее, если бы Мэри не охватывал вихрь чувств каждый раз, когда она делала хоть что-то. Любая праздничная надпись, каждый из воздушных шариков напоминал Мэри, ради чего затеяно все это. И о том, что должно случится на закате. Теперь всё было готово. И её сын должен был вернуться из школы домой уже с минуты на минуту. Ротбарт Хувс весело бежал вниз по дорожке, ведущей к дому, в котором он жил вдвоём с мамой. Мальчик не мог дождаться момента, чтобы сказать маме, что случилось в школе во время обеда. Родители Адама, судя по всему, не будут рады услышать, что их сын за обедом решил спеть, да так, что в школьный домик теперь нужны новые окна. Но Ротбарт был уверен, что его маму эта история заставит весело смеяться… Он распахнул входную дверь, с удивлением увидев, что впервые в жизни мама не встречает его. Вместо этого на стене висела небольшая табличка, где было написано просто — СТОЛОВАЯ. Ротбарт робко толкнул дверь, ведущую в их маленькую столовую, где они ели. В комнате было ужасно темно. - Мама? — осторожно позвал Ротбарт. — Всё ли в по… - Сюрприз! — закричала Мэри, свет зажёгся, и с потолка на мальчика посыпалось праздничное конфетти. Она подошла к сыну и крепко его обняла. — Поправляю тебя, мой кексик! - М-мама? — пролепетал Ротбарт, счастливый, но немного сконфуженный. — А в честь чего праздник? Мэри отстранилась и посмотрела на сына. В больших жёлтых глазах блондинки светилась огромная гордость за свое чадо. Она улыбалась так ярко и счастливо, как никогда до этого. Но Ротбарт увидел ещё кое-что в глазах своей мамы. Мальчик вероятно был единственным ребенком в Зачарованном Лесу, который мог читать глаза своей матери. Их необычное положение мешало другим людям увидеть в них чувства девушки, но Ротбарт, живший с матерью постоянно, мог смело утверждать, что у его мамы — два самых выразительных глаза, которые он когда-либо видел. И, кажется, сегодня — они были глазами девушки, которая страдала от невероятной душевной боли… - Мама… Ты УВЕРЕНА что все хорошо? — мальчик настойчиво переспросил волнующуюся мать. Та энергично закивала головой. - В грядке! Погреми туда! — она, по прежнему улыбаясь, показала на стол. Там стоял небольшой торт, уже порезанный на кусочки, один был положен отдельно — специально для мальчика. Любимый торт Ротбарта, шоколадный… Мэри первая подошла к столу и выдвинула стул, на котором обычно сидел её сыночек. - Отваживайся к столу, мой хороший, — сказала она. — Всё уже жуёт только тебя! Ротбарт сел. Для мальчика было из ряда вон видеть, что мама сделала вечеринку просто так, без повода. Хоть это и вписывалось в её добрый характер, но не было обычным даже для неё. Мэри всегда делала маленькие сюрпризы сыну, но это… Это было… большим «маленьким сюрпризом». Мама и сын коротали время за чаем с тортом, весело болтая. Ротбарт рассказала ей о выбитых звучным голосом Адама окнах в школе, и его мама настолько живо заинтересовалась произошедшим, что сыну пришлось рассказывать о нём во всех-всяческих подробностях. Обычно мальчик был не настолько словоохотлив, но его мама пребывала в таком восхищении, смакуя каждое слово сына, что Ротбарт чувствовал, что обязан рассказать подробно. За весёлыми разговорами незаметно пролетало время, как вдруг, внезапно поглядев на часы, Мэри всполошилась. - Катушки Теслы! — воскликнула она. — Опасно ходить в одиночку! Улыбаясь, она жестом фокусника выудила из под стола красивую подарочную коробку. - Подарок? О, мама… эм-м… спасибо! — Ротбарта посетила непрошеная мысль, что тут его мама уже немного перестаралась, но подарок есть подарок. Ротбарт, сгорая от нетерпения, развернул обертку, и заглянула в открытую коробку. Внутри была красивая фотография в рамке с ним и мамой. Это была одна из фотографий их семейного альбома, Мэри с необычной настойчивостью добивалась, чтобы они сделали её примерно за неделю до этого. Рамка, в которую вставили эту работу, была под стать качеству — искусно сделанная из дорогого дерева, с выгравированной внизу надписью: «СЕГОДНЯ, ЗАВТРА И НАВСЕГДА» До того как Ротбарт увидел надпись, он конечно думал, что это необычно для мамы — дарить фотографию. Но теперь, сложив в уме вечеринку, фотографию и странную подпись к ней… Мальчик требовательно поглядел на Маму: «Мама если у тебя есть, что ты должна сказать, пожалуйста — не тяни…» С улыбкой Мэри прикрыла рот сыну пальцем. - Всё для тебя, мой кексик,… — сказала она ломающимся голосом. — Всегда. И навсегда. Блондинка с великим трудом продолжала улыбаться… - Ч-что? — все больше беспокоящийся Ротбарт покачал головой, поставив рамку с фотографией на стол. — Что случилось? - Всё горошек, кексик! — сказала Мэри, все еще улыбаясь. — Полети в небеса! — она указала на что-то на потолке. Ротбарт поднял голову и увидел большую надпись. У него сжало горло от нехороших предчувствий. Плакат бы повешен в необычном месте, где его было непросто заметить. Загороженный другими украшениями, он был виден лишь с того угла, где сейчас сидел он сам. На нём была надпись, сделанная золотыми буквами, написанными, очевидно, самой Мэри: «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, МОЙ КЕКСИК!» - Мама,… — пролепетала Ротбарт, внезапно испугавшись, — но мой день рождения был четыре месяца назад… Мэри утвердительно кивнула. - Каждый день, — твёрдо сказала она. - Каждый день, навсегда,… — тише добавила она, предательски при этом засопев. Но она все еще улыбалась. - Нет, ты что-то скрываешь! — закричал мальчик, срываясь с места, и побежав мимо матери на кухню. — Это всё слишком необычно, мама! Даже для тебя! - Мармелад сын, не бери поньверт! — поспешно воскликнула Мэри, пытаясь опередить Ротбарта, но в спешке поскользнулась и растянулась на полу. К тому времени как она встала и забежала на кухню, было уже поздно. Ротбарт стоял посреди комнаты с ошеломленным лицом. Перед ним лежал конверт и письмо. Мэри подошла к сыну и крепко обняла его. - Это… правда, мама? — потрясённо спрашивал Ротбарт. — Это же… — шутка, правда?! Письмо было датировано двумя неделями ранее: «Мисс Хувз. Ваша роль как матери Ротбарта была повторно рассмотрена и отклонена. Специалисты сделали окончательное заключение о том, что не смотря на то, что Вы не причиняете вреда психике вашему сыну, Ваше уникальное умственное строение не позволяет вам полноценно воспитывать мальчика после достижения им определённого возраста. Таким образом, мы с сожалением сообщаем вам, что специалисты из Защиты Детей постановили временно забрать у вас Ротбарта и отдать в приёмную семью до достижения вашего сына дееспособного возраста. Психологи и педагоги Комитета считают, что это наиболее оптимальный вариант, который позволит вашему сыну гармонично развиваться. Наш член комиссии прибудет, чтобы доставить Ротбарта в его новый дом, ровно в 18−00 через две недели от даты этого уведомления. Пожалуйста помните, что любая попытка укрыть мальчика будет приравнена к похищению и Вам придется нести полную ответственность по законам Королевства. Мы надеемся, на Ваше понимание того, что всё это делается только для блага Ротбарта. Искренне ваш. Овтом Скемпер. Председатель комиссии Защиты Детей» Ротбарта затрясло. С диким страхом, он обернулся, чтобы посмотреть на часы, висящие на кухне. Было без двух минут шесть. Мальчик бросилась к матери. - Нет… мама, пожалуйста… Забери меня и давай уйдем далеко-далеко! – молил маму сын. Мэри покачала головой. Она продолжала обнимать сына. - Или… мы можем попросить кого-то помочь! Правда ведь?! Мама… мама, пожалуйста, не молчи!… - Ротбарт. Блондинка поцеловала Ротбарта в макушку. - Я мочу быть с ногой,… — проговорила Мэри, изо всех сил стараясь не зарыдать. — Так в луче и… и… мой кексик… Ты… Я… - Мама… - Ротбарт. - Я не могу… - Мэри. Раздался стук в дверь… - МАМА! – Ротбарт. - Не могу… быть… - Мэри. Стук раздался повторно. - Мама, пожалуйста… - Ротбарт. - Не могу… быть… нормальной, — с трудом произнесла Мэри. Девушка отпустила сына и пошла к двери. - Мама, нет, постой! – Ротбарт побежал за ней, но мама не слушала сына, а потом она открыла дверь. - Добрый вечер, мисс Хувс, — вежливо поздоровалась буланая леди в строгих очках. - Мне очень жаль, но время уже подошло. Мэри молчаливым жестом пригласила прибывшую женщину внутрь. - Ротбарт? — позвала чиновница, — ты тут? Ответом было лишь молчание. Но потом мальчик вышел из кухни. - Ага, — протянула пришелица. — Вот ты где. Всё хорошо, сахарный, я здесь не для того чтобы ранить тебя… Подавленный Ротбарт прошел из кухни, игнорируя женщину, и обнял мать. - Мама, ПОЖАЛУЙСТА! — просил он. — Не отдавай меня! Меня не волнует, как тебя видят другие! Мне без разницы, что ты часто путаешь слова! Ты моя мама! Ты — моя мама… Мэри молчала. Но Ротбарт почувствовал сильные, и нежные объятия матери, и на душе у него стало тепло. И в этих объятиях мальчику верилось в то, что всё будет хорошо. Ротбарт чувствовал себя спокойно и умиротворённо… Мэри ласково положила спящего сына на пол перед подошедшей чиновницей. - Мне жаль, что пришлось бросать заклинание сна, но это наиболее щадящий вариант. – Чиновница. - Вы понимаете? - Я брею в это, — отстранённо ответила Мэри. Она смотрела на сына, лежащего на полу. - Мой кексик… любите его. Обещайте! — требовательно произнесла она, буравя пришелицу взглядом обоих глаз, — Любите его… для меня. - Не волнуйтесь, — сказала смутившаяся чиновница. — С Ротбартом всё будет в порядке… - ОБЕЩАЙТЕ! — с болью в голосе крикнула Мэри. - Я обещаю, — ответила чиновница. — Благодарю за ваше сотрудничество, мисс Хувс. Чиновница взяла спящего Ротбарат на руки. И тут Мэри что-то вспомнила, и сорвавшись с места с криком «Красный свет!», умчалась в гостиную. Через мгновение она вернулась, держа в руках фотографию, подаренную сыну. Она осторожно вложила её в ноги мальчика, поцеловала его в кончик носа и отстранилась. - Доброй ночи, мисс Хувс, — попрощалась чиновница. — Я… Я сожалею. Мэри отвернулась от женщины, держащую её сына, и бездумно, механически передвигая ноги, направилась в столовую. Перед нею был стол, два стула, недоеденный пирог, и надпись, которая поздравляла её сына с днём рождения. Это была самая пустая комната в мире. Мэри упала на пол и, закрывая лицо руками начала плакать без остановки. Она не могла пережить разлуки с сыном.