Мертвецы не плачут

- Значит, теперь мы должны питаться донорской кровью, никого не пугать, жить обычной жизнью? – с неверием в голосе спросила Глория. - Именно так, - кивнула Эстер. – Я лишь хочу, чтобы мы стали нормальной семьёй, это для вашего блага. Похоже, она не шутит, - с сожалением подумала вампирша, едва сдерживаясь от того, чтобы скривиться от этой идейки. Зато теперь понятно, почему Елена и её свита всё ещё живы, - проскользнула мысль на задворках сознания. Она мотнула головой и посмотрела в окно, поняв, что мама ожидала от неё реакции. Что могла сказать Глория? Её уже тошнило от этого всего. Как вампир может быть добрым? Это что же получается, они должны плясать на задних лапках перед своей мамашей, которая, скорее всего, сошла с ума, и ещё и терпеть людей, не имея возможности свернуть им шеи! Глория прикусила губу, сдерживая едкие фразы и комментарии, чуть было не слетевшие с языка. Это звучало бредово, вся эта чушь с нормальной семьёй, да с чего Эстер вообще решила, что сможет контролировать Первородных вампиров?! Ответ пришел сам собой. Взгляд. Ребекки, спустившейся вниз. Элайджи, сидевшего в кресле. Коула, развалившегося на диване. Только Клауса и Финна не хватало. О, Боги, сколько в этих глазах было немой мольбы! Теперь Глория хотела рассмеяться. Тысячу лет они вели образ жизни жестоких хищников, а тут им вдруг любви захотелось! Ладно, пусть так. Но всё равно – ничем хорошим это не кончится, - карие глаза сверкнули от отвращения к собственному семейству, а на губах тут же появилась дружелюбная и теплая улыбка. - Конечно, мама, думаю, ты права, - это «мама» отдалось привкусом горечи на языке, так и хотелось рассказать весёлую историю собственной жизни, но Глория знала, что будет проще держать это в себе. Если её братья и сестра были намерены играть в доброе семейство, то ей это только на руку. Прочитав немое «спасибо» во взгляде родных по крови, она сдержала фырканье и тут же вспомнила, что у неё ещё была пара дел на сегодня. Гребаный магический клинок! – подумала девушка, сорвавшись с места, как только мать исчезла с горизонта. - Ты куда? – поинтересовалась Ребекка. Не оборачиваясь, Глория ответила: - Нужно кое-куда съездить, вернусь вечером, - почувствовав напряженный взгляд Элайджи, она закатила глаза. – Никого убивать я не собираюсь, - заверила она и закрыла за собой дверь. Откуда у неё взялись ключи от машины Клауса, можно было только гадать. А также предугадывать, что подобное не слишком-то понравится гибриду. * Глория, как она и говорила, вернулась вечером в прекрасном расположении духа. Спрятав кинжал подальше, она быстро приняла душ и переоделась, благо ей повезло, что прошел всего лишь один день и произошедшее выпало на вечер, поэтому поиски начнутся не ранее, чем завтра. Спустившись, она поняла, что Кол уже утянул Ребекку смотреть фильм, но, заметив ещё одну младшую сестру, убедил присоединиться к ним. Сдавшись на волю победителю, Глория присела на диван и немного вытянула ноги. Скрестив руки на груди, она погрузилась в размышления о своей новой «жизни» со старой «семьёй». В отличие от своих братьев и сестры, Глория была падка на жестокость. Клаус любил пытать, стараясь подчинить и унизить, сломать новую игрушку. Ребекка не была изобретательна на этом поприще, так, на любителя, если она и использовала свою силу и опыт в пытках, то либо из мести, либо для того, чтобы достичь желаемого. Кол умел делать хорошо две вещи. Причинять боль и причинять боль, граничившую с невыносимым удовольствием. Он любил пытать, но долго не игрался, обычно его интерес к игрушкам исчезал почти сразу. Элайджа и вовсе старался не использовать подобные методы. В его привычке было убить, пусть даже испачкав руки. Подобное он считал нормой, когда, как и Ребекка, хотел чего-то добиться. Возможно, любовь Глории к наблюдениям за чужой болью была отголоском её неудачной жизни. Ведь были века, когда она впадала из крайности в крайность, не без помощи Майкла. Именно поэтому просьба Эстер казалась ей невыполнимой. Слишком много тьмы было на их пути, слишком много злого и животного в них, чтобы вести себя дружелюбно с людьми. Существами, которые сгодятся только для выполнения собственных прихотей. Глория имела возможность десятилетиями изучать человеческую историю, их поведение, повадки, грехи и пороки, лично окунаясь в них с головой. Она, как и любой другой Древний, была хитра и разнообразна на подобных фронтах. Она брала всё, отдавая взамен нестерпимую боль. Древняя любила причинять боль, не задумываясь о средствах, если её главной целью было сломать - она сломает. Если подчинить - она подчинит. Если уничтожить - она уничтожит. Глория была несгибаемой. Она была рождена и выращена в семье, в которой, начиная с тринадцати лет, её ставили ниже всех, считали пустым местом и никогда не спрашивали её мнения. Это дало Древней истинную любовь к жестокости, неисчерпаемую кровожадность и жажду боли других. И она считала это делом привычки. Кол и Ребекка хоть и были старше неё, но сейчас ей казалось, что это было не так. Вот они сидят и смеются над каким-то ужастиком про вампиров. Глупо, конечно, вампиры смотрят фильм ужасов про вампиров. Глория сдержанно улыбнулась, всё казалось таким умиротворенным, что она даже удивилась. Эстер наверняка знала о том, что Глория провела в гробу очень много лет, но тактично промолчала об этом, помня про взрывной характер дочери. Это было бы странным – относиться друг другу так, словно бы все эти столетия они провели вместе, бок о бок, живя в мире и согласии и наслаждаясь этим. Глория не пыталась понять мотивы матери, потому как это было невозможно. Что творилось в голове у Эстер для Древней было загадкой. - Да, понятия о вампирах у людей очень странные, - прокомментировал вошедший в комнату Клаус. Он с усмешкой окинул взглядом представшую перед его глазами картину. - Иди куда шел, - фыркнула Глория, кинув на него раздраженный взгляд. - Я бы пошел, но для этого мне нужны ключи от моей машины, - разведя руками, произнёс гибрид. Глория закатила глаза и одним быстрым движением вытащила связку из кармана. Она бросила её брату и вернулась к «просмотру» фильма. Клаус ухмыльнулся и покинул дом. Надеюсь, его не будет до утра, - подумала Глория. – И это люди называют вампирами? Мда, деградация, да и только. * Следующий день начался преимущественно со сборов в школу. Как бы Глория ни упиралась, ей пришлось согласиться. Клаус бросил пару ехидных комментариев, за что и поплатился испорченной в крови рубашкой. Нож с подачи Глории вошел глубоко. По приезду к зданию школы Древняя вздохнула. Вот тебе и новая жизнь, лучше бы в гробу лежала. Там тихо и спокойно, а ещё нет раздражающего старшего братца, которому кол из белого дуба порой хочется засунуть в задницу.