Ты мне нравишься

Столовая школы «Сусин» была под завязку забита учениками. За пластиковыми столиками расположились учащиеся всех возрастов. Они шумели, галдели, перекидывались шуточками и громко смеялись. Почти все столики были заняты, что создавало некую проблему для тех, кто хотел успеть перекусить до начала урока, а ученики не торопились покидать столовую, спеша рассказать друг другу о том, чем занимались на выходных. — Чёрт, опять он, — недовольно пробормотал Чонун, убирая со лба непослушную прядь тёмных волос и слегка пригибаясь к столу, словно пытаясь слиться со столешницей. — Всё никак не отвяжется. — Это тот самый, о котором ты мне говорил? Он же младше, да? — заговорщицки поинтересовался у него Чонсу — хороший друг, а по совместительству сосед по парте. — Покажи мне его! Я столько о нём слышал, а ни разу не видел. И как его зовут? — с этими словами он принялся озираться по сторонам. — Реук. Да и что ты о нём слышал-то? Мои жалобы только. Этот парень меня достал. Постоянно таскается за мной, как привязанный. Сначала записался в мою вокальную группу, потом на переменах начал донимать глупыми вопросами ни о чём, а затем я заметил его около своего дома! Сначала подумал, что он живёт где-то поблизости, но оказалось, что его дом совсем в другом районе. Я иду в футбол поиграть — он за мной, иду покурить за территорию школы — смотрю, а он в кустах топчется. А вчера был вообще вопиющий случай, — Чонун рассердился не на шутку, уже во всю жестикулируя. — Я пошёл в кино с девушкой, и этот Реук тоже был на сеансе! Он за мной следит! — Ты у нас знаменитость прям, — хохотнул Чонсу, — у тебя теперь есть личный сталкер. А с кем это ты в кино был? — он отвлёкся от высматривания надоедливого знакомого своего друга и с интересом уставился на Чонуна. — Какая разница? — попытался отмахнуться тот. — Большая, — с нажимом ответил Чонсу, перегибаясь через стол и нависая над другом. — С Инджи, — виновато опустив взгляд, ответил Чонун. — Что? — Чонсу поперхнулся, сел на стул и принялся ловить ртом воздух. — С Инджи? — в негодовании взвизгнул он на всю столовую, от чего многие бросили трапезничать и уставились них. — Как ты мог, Чонун-а? Ты же знаешь, что она мне нравится! — Прости, Чонсу-а, но она сама меня позвала, — попытался оправдаться Чонун, но Чонсу его не слушал, возмущённо сыпя проклятия на голову друга, особо не стесняясь в выражениях, и гневно вращая глазами. — Раз так, то я тебе отомщу. Это же Реук, да? — Чонсу ткнул пальцем в невысокого паренька, который стоял с полным подносом еды по середине столовой, высматривая место, куда можно было бы приземлиться. — Думаю, да, потому что он уже минуты три стоит там без движения и пялится на тебя. Почему бы нам не позвать его присоединиться к нам? — Ты этого не сделаешь, — с угрозой в голосе проговорил Чонун, приподнимаясь с места. — Я? Ха, да запросто. Будешь знать, как у друзей девушек отбивать, — Чонсу зло сощурился, а потом встал и замахал рукой. — Реук, хочешь сесть с нами? — Стой, — сдавленно выдохнул Чонун, но было уже поздно — Реук, довольно улыбаясь, приближался к их столику, таща тяжёлый поднос с едой. — Привет! — поприветствовал он друзей. — Спасибо, что позвали, а то почти все места заняты. А мы разве знакомы? — спросил он у Чонсу, отодвигая стул и присаживаясь. — Нет, но Чонун очень много о тебе рассказывал, — лучезарно улыбаясь, ответил тот, протягивая руку, а Чонун от удивления закашлялся и стрельнул в сторону друга гневным взглядом, который тот проигнорировал. — Меня зовут Чонсу, — подчёркнуто вежливо с ноткой торжественности проговорил он. — Очень приятно, — ответил Реук. — Я вам точно не помешаю? — спросил он, обращаясь к Чонуну. Тот было открыл рот дать честный ответ, но Чонсу его перебил: — Ерунда, — он замахал руками и замотал головой для пущей убедительности. — А на Чонуна не обращай внимания, он сегодня не в духе. Ешь спокойно. — До этого я был в отличном настроении, — пробормотал Чонун, но так тихо, что никто его не услышал. — До того самого момента, как ты не пришёл, чёртов Ким Реук. — А почему ты не ешь? — обратился Реук к Чонуну. — Рис сегодня очень вкусный. — Аппетит пропал, — слишком резко ответил тот, отодвигая от себя тарелку. — Почему? — не сдавался парень. — Наелся, наверное, уже, — еле сдерживаясь, чтобы не встать и уйти, проговорил тот, во все глаза глядя на Чонсу, который корчил рожицы и выпучивал глаза, откровенно смеясь над их диалогом. Чонун был готов сейчас опрокинуть стол и хорошенько огреть чем-нибудь тяжёлым сначала этого надоедливого Реука, а потом и лучшего друга, который заставил его терпеть общество того самого надоедливого Реука. Этот мальчишка его бесил, весь, целиком и полностью, начиная с курчавой макушки и заканчивая носками модных коричневых ботинок. И его голос со слегка женственными нотками тоже бесил, медового цвета глаза и тонкие пальцы раздражали не меньше. Он весь был большим раздражителем, который постоянно маячил перед глазами, а это бесило ещё больше. — Чонун, я хотел спросить, а… — начал было Реук. — Можешь сделать одолжение? — перебил его Чонун, выставляя ладонь вперёд и делая её своеобразным барьером. — Не разговаривай со мной. — Я сказал что-то не то? — растерянно спросил Реук, опуская голову. — Нет, просто… — Чонун не знал, какую отмазку придумать, но он не мог слышать голоса Реука, да и видеть его самого он не желал, но не выгонять же? Тогда пусть хотя бы молчит. — Он не хочет, чтобы ты подавился, — глупо хихикая, выдавил из себя Чонсу. Реук непонимающе посмотрел сначала на него, потом на Чонуна, который покраснел от злости и сжал пальцы в кулаки, стараясь изо всех сил не врезать своему другу промеж глаз, и уткнулся в тарелку. — Да ладно тебе, парень, — Чонсу участливо похлопал Реука по плечу, — он же о тебе заботится. Терпению Чонуна пришёл конец: — Заткнись, слышишь? — прошипел он, кидая салфетку в друга, хотя кирпич был бы надёжнее, но под рукой его не оказалось. — Что ты несёшь? — Тебе что-то не нравится? — невинно хлопая глазами, осведомился Чонсу. — Теперь будешь знать, как девушек у друзей уводить. Вот и расхлёбывай теперь. Адьёс, голубки, — послав сидящим за столиком воздушный поцелуй, парень направился к выходу. Чонун проводил фигуру друга тяжёлым взглядом, а потом посмотрел на до сих пор молчавшего Реука, который ковырял вилкой рис в тарелке и не обращал на него внимания. — Доволен? — Чонун ткнул пальцем в руку парня. — Это ты во всём виноват! — Я-то здесь причём? — удивлённо выпалил Реук, бросая вилку и ошарашено глядя на разозлённого донельзя Чонуна. — Сам не понимаешь? — тот не осознавал, что нет вины Реука в его ссоре с Чонсу, но этот парень так его раздражал, что априори был виноват во всех смертных грехах. — Какого чёрта ты постоянно за мной таскаешься? Везде, куда ни глянь, ты, даже там, где тебя и быть не может! Что тебе от меня нужно? — с каждым произнесённым словом злость внутри разрасталась всё больше, словно кто-то подливал масло в огонь, а Чонун наклонялся к Реуку всё ближе, придавливая собой к спинке стула. Реук отчаянно захлопал глазами, а взглядом заблуждал по столешнице. Нервно покусывая губы и тревожно теребя пуговицу на рубашке, он тяжело дышал и старался не смотреть на нависшего над ним взбешённого Чонуна. — Отвечай! — зло прорычал тот, толкая стул ногой, от чего тот закачался, и если бы сам Чонун его не удержал, то Реук оказался бы на полу. — Ты мне нравишься, — выпалил тот, зажмурившись и ухватившись плохо слушающимися пальцами за стол, чтобы удержаться и не упасть. Чонуна словно окатили ледяной водой. Он растерянно отпрянул и сел на своё место, удивлённо оглядывая сидевшего напротив парня, который до сих пор не открыл глаза. О таком исходе дела он даже не задумывался. Чонун считал, что этому мальчишке просто понравилось, как он поёт, что Реук захотел иметь старшего товарища. Многие ребята, которые младше, мечтают иметь в друзьях хёна. А, может быть, он всё не так понял? — В каком смысле? — решил уточнить он волнующий его вопрос. — В прямом или… Реук нервно облизнул губы и, не открывая глаз, кивнул. — Что? — Чонун взвился, чуть не опрокинув стол вместе с посудой. — Ты понимаешь, что говоришь? — Да, — тихо ответил Реук, опуская голову и пряча стыдливый взгляд за чёлкой. — Радуйся, что я об этом никому не расскажу, а то тебя ждёт нелёгкое будущее в школе, — прошипел Чонун, снова склоняясь над Реуком, но теперь всё же держась на расстоянии. — А теперь слушай меня внимательно: чтобы я не видел тебя больше в радиусе десяти метров от себя. Ясно? Ты меня бесишь, раздражаешь, ты меня достал, ты мне надоел, Ким Реук! Меня радует то, что через месяц я закончу школу и избавлюсь от тебя навсегда, а пока хочу тебя предупредить: если ещё хотя бы раз появишься на горизонте, то о том, что ты гей, узнает вся школа. Это понятно? Реук затрясся и судорожно всхлипнул. Чонуну не было его жалко, но было противно находиться рядом с ним. Реук сам во всём виноват. Если бы помалкивал, не ходил за ним по пятам, не навязывал своё общество, то они могли бы подружиться, но их дружба всё равно разрушилась бы из-за отношения Реука к Чонуну. Чонун не был уверен, что услышал правду, что он действительно ему нравится. Сейчас Реук был ему неприятен и противен. В данный момент Чонуну хотелось только получить ответ на свой вопрос, понять, дошли ли его слова до этого парня, а потом уйти и навсегда забыть о Ким Реуке. — Понятно, — совладав с эмоциями, тихо проговорил Реук, не поднимая головы. — Вот и отлично, — Чонун со всей злости пихнул стул, на котором сидел парень, от чего тот всё-таки накренился, и Реук упал на пол боком, сильно приложившись локтём. Он пискнул от боли, но Чонун уже ничего не видел и не слышал, уходя из столовой с довольной улыбкой на губах. — Прощай, Ким Реук.

Пять лет спустя

— Вот почему он увёз даже лампочки? — негодовал Чонун, удивлённо осматривая гостиную теперь уже своей квартиры, которую купил буквально пару дней назад. Прежним хозяином квартиры был противный плешивый старик, который в первую же минуту знакомства показался Чонуну жутким скрягой, потому что отказывался уступить даже пару вон, но это не умалило желания купить хорошую квартиру в одном из лучших районов Сеула. Однако теперь Чонун убедился не только в жадности старикашки — в доме не было ни одной лампочки — но и в том, что тот был весьма гадкой личностью: паркет, который до этого находился в идеальном состоянии, был испещрён длинными царапинами, в углу каждой комнаты была свалена гора мусора, который не удосужился убрать прежний жилец, оставив справляться с ним новому хозяину. Чертыхаясь сквозь стиснутые зубы, Чонун сначала вынес весь мусор, а затем призадумался, что же делать с паркетом, который так ему понравился и который было безумно жалко. Пока длился мозговой штурм, сгустились сумерки, а в доме стало ощутимо темнее. Идти за лампочками в магазин? Далеко. Спросить у соседей? Как-то неудобно, ведь ни с кем пока не знаком. А почему бы и нет? Как раз можно начать налаживать контакты, ведь рано или поздно придётся с ними познакомиться. Сделав закономерный вывод, Чонун вышел на площадку. Да, выбор, к кому из соседей наведаться с весьма неожиданной просьбой, невелик, а точнее, его нет совсем — на площадке только две квартиры, одна из которых принадлежит Чонуну. Что ж, тогда вперёд. Чонун ткнул пальцем в дверной звонок и начал нервно постукивать ногой в ожидании хозяина, шаги которого уже послышались. Замок щёлкнул, а на пороге возник невысокий парень, который уставился на пришедшего немного удивлённым взглядом. — Простите, пожалуйста. Я ваш новый сосед… — начал было Чонун, но резко остановился на полуслове, невольно отступая на шаг назад. Как же ему всё это знакомо: и медовые глаза, и изящные пальцы, которые сжимали полотенце, и тонкие черты лица, которые трудно спутать с другими. — Реук? — недоверчиво протянул Чонун, всё ещё надеясь, что неожиданно появившийся перед ним парень всё же не реальность, а видение, призрак или на худой конец галлюцинация. — Чонун? — пробормотал в ответ тот, тоже не до конца веря своим глазам. — Ты опять меня преследуешь? — возмутился Чонун. — И здесь решил достать? Я уж думал, что отвязался от тебя навсегда. Глаза Реука полезли на лоб. — Что? Вообще-то ты стал моим соседом, позволю себе напомнить! — рассерженно воскликнул он, бросая полотенце на тумбочку для обуви. — Ах да, — опомнился Чонун, стыдливо опуская голову. Он совсем забыл о том, что переехал в новый дом и что Реук, которого он не видел уже пять лет, никак не мог об этом знать. — Извини. Реук промолчал, рассматривая старого знакомого. Пять лет не стёрли воспоминаний из его памяти, он помнил их неприятный разговор в столовой так же явственно, будто это было вчера, он не забыл и унижение, которое испытал после жестоких слов Чонуна о том, что он его раздражает и бесит, не забыл и обиду, которая всё еще жила в его сердце, хотя и стала значительно меньше. Он не знал, как сейчас реагировать на так неожиданно появившегося у его дверей Чонуна и о чём с ним разговаривать. — Ты чего-то хотел? — Да, — Чонун встрепенулся. Он совсем забыл, что пришёл по делу. — Я хотел спросить, есть ли у тебя лампочки? А то предыдущий хозяин оказался таким жлобом, что даже лампочки все выкрутил. Вот и живи в темноте, — неловко засмеялся он, ероша волосы на затылке. — Не удивлён, — отозвался Реук, проходя вглубь квартиры и копошась где-то за углом, — тот старикашка был весьма неприятным. Вечно брюзжал, со всеми жильцами переругался, наверное. Всё ему не нравилось. Старый хрыч. Вот, — парень вышел к Чонуну, который до сих пор топтался на пороге, и протянул ему две лампочки, — только у меня всего пара штук осталось. — Мне хватит, — поспешно заверил его Чонун, радуясь про себя, что нашёл желаемое, но одновременно чувствуя себя очень неловко. — Я завтра верну тебе. — Хорошо, — просто ответил Реук и захлопнул дверь перед носом нового соседа. Чонун облегчённо выдохнул и на негнущихся ногах двинулся к двери в свою квартиру. Ему казалось, что он стоял перед Реуком, как приговорённый к смертной казни, а Реук должен привести этот приговор в исполнение. Сразу же в голову полезли воспоминания об их последнем разговоре в столовой. Сейчас Чонун понимал, что тогда перегнул палку, что не должен был так резко реагировать на слова парня, ведь тот младше его. Слишком уж вспылил, но тогда ему казалось, что он поступил верно. Ну или, по крайней мере, сказанные им слова возымели эффект — Реук больше не ходил за ним по пятам, даже более того — ни разу до выпускного он его не видел. Видимо, Реука испугало предостережение, что о его чувствах узнает вся школа, а это было сродни самоубийству, ведь никто не захочет иметь дело, общаться или даже видеть в коридоре гея. Чонун не был уверен, что Реук был геем в прямом смысле этого слова, но тогда его этот вопрос не волновал. Он радовался тому, что избавился от общества надоедливого мальчишки и мог больше боязливо не оглядываться по сторонам всякий раз, когда шёл домой или на свидание. Сейчас же Чонун смотрел на ситуацию, которая произошла пять лет назад, совсем иначе, поэтому, бросив лампочки на диван, он быстро переобулся и, прихватив бумажник, выскочил на улицу. Продуктовый магазин всего в паре шагов от дома, поэтому много времени поход не займёт. Буквально через десять минут он стоял на пороге квартиры Реука и звонил в звонок, сжимая в руке бутылку дорогого вина. Послышался скрежет замка. Реук, отворив дверь, недоумённо уставился на Чонуна, который решил начать первым, раз уж он так бесцеремонно вломился в чужой дом. — Реук-а, я знаю, что пять лет назад поступил по-свински, — начал он. Глаза соседа расширились ещё больше, а рот от удивления приоткрылся. — Но тогда у меня не хватило ума, чтобы извиниться. А сейчас, кажется, хватает, — он слабо улыбнулся, наблюдая за ошарашенным видом своего старого знакомого. — Я предлагаю забыть наши прежние обиды. Прости меня. Вот, — он всучил бутылку в руки впавшего в шок соседа, — это в знак примирения. Реук растерянно посмотрел сначала на бутылку, потом на Чонуна, затем снова на бутылку, но ничего не сказал. Чонун внимательно наблюдал за соседом, который до сих пор не проронил ни слова, а только удивлённо таращился на него. Видимо, он так его обидел, что Реук не хочет прощать даже старые обиды, которые были подростковыми ошибками. Наверное, Чонун это заслужил, ведь поступил он тогда, мягко говоря, глупо. — Ну ладно, — приняв молчание за отказ, он развернулся, собираясь уходить. — Нет, подожди, Чонун, — Реук подался вперёд и схватил парня за руку. — Ты тоже меня прости. Теперь уже настал черёд Чонуна удивляться. — За что? — Я тоже вёл себя как дурак, — обречённо вздохнув, проговорил Реук, ковыряя носком ботинка щель в полу. — Следил за тобой, ходил по пятам, надоедал. Тогда мне это казалось проявлением внимания, а сейчас я понимаю, что это был идиотизм. Чонун хохотнул, одновременно облегчённо выдохнув. Он уже мысленно смирился с тем, что Реук не готов простить его, что теперь они будут только кивать друг другу при встрече и, максимум, просить друг у друга соль по-соседски, когда своя закончится. Чонун не мог объяснить, почему решил пойти на мировую, хотя их отношения конфликтными и не являлись. Между ними не было никаких отношений — вот правильные слова. Но сейчас Чонуну хотелось, чтобы Реук забыл о том, что было раньше. — Тогда, — он немного замялся, — мир? — Да, — Реук засмеялся, вертя в руках бутылку. — Знаешь, это как в детстве: мирись, мирись и что-то там дальше. — Точно. Ладно, я пойду, — Чонун повернулся в сторону двери. — Погоди, может, отметим твой переезд в новую квартиру? — предложил Реук, демонстрируя бутылку. — А почему бы и нет? Уже через пять минут они сидели на кухне в квартире Реука и потягивали вино из высоких бокалов. — Знаешь, а я ведь думал, что ты расскажешь всем, что я… Ну… — Реук замялся и опустил взгляд. — Нет, я не гей, но ты мне и правда нравился. По-настоящему. И я был уверен, что ты обязательно всем расскажешь. Или хотя бы друзьям, которые потом растрезвонят эту новость по всей школе. Поэтому перестал ходить на уроки, а потом перевёлся в другую школу. — Так вот почему я тебя больше не видел, — задумчиво протянул Чонун, вертя в руках бокал. — Не знаю, поверишь или нет. Да, тогда я и наговорил лишнего, но на подлость я не способен. — Извини, но тогда мне казалось, что ты можешь это сделать, — парень грустно усмехнулся и отпил вина. — Ты был очень рассерженный. Чонун промолчал. Реплика в ответе не нуждалась. Повисло неловкое молчание, которым оба воспользовались, чтобы приложиться к бокалам. — Говоришь, старик, который жил в квартире до меня, был не сахар? — решил перевести тему Чонун. — Да уж, — Реук с радостью воспользовался возможностью уйти от щекотливой темы. — Однажды он такое устроил! Представляешь, вот с мозгом вообще не дружил! Реук принялся что-то увлечённо рассказывать, активно жестикулируя, а Чонун не мог понять, почему ему вообще пришла в голову идея подружиться с ним? Не хотелось плохих отношений? Да глупости, многие соседи даже враждуют друг с другом, а он никогда не старался завязать дружбу и с предыдущими соседями. Наверное, дело в прошлых ошибках, которые захотелось исправить, всё-таки совесть не на шутку взыграла, но ведь можно было просто ограничиться извинениями, не переходя грань «знакомые». Ему самому не ясно, что же послужило толчком, но сейчас он понимал, что нет той злобы и ненависти, которые он испытывал ранее. Только удовлетворение, осознание того, что всё сделал правильно, а ещё интерес. Ему захотелось понять, что же из себя представляет Ким Реук — упрямый парень, который ещё пять лет назад проявил недюжинное упорство, преследуя его. Да, тогда это было неприятно и противно, но стоит уважать Реука хотя бы за его терпеливость. Чонун не мог понять, что же сейчас чувствует Реук, но сам испытывал душевное спокойствие. Ему было комфортно и, даже в какой-то степени, уютно в компании нового соседа. Поэтому он решил не противиться новым, доселе неизвестным эмоциям и поддержал разговор. Парни и сами не заметили, как за обсуждением последнего футбольного матча прошёл час. — Ой, мне пора, — Чонун неохотно поднялся с места. Было жаль прерывать беседу, но завтра рано вставать на работу. — Уже? — Реук мельком глянул на часы. — Да, уже поздно. — Я завтра занесу тебе лампочки, — пообещал Чонун, выходя в прихожую. — И, знаешь, завтра ко мне друзья придут. Будем обмывать новую квартиру. Ты тоже приходи. Придёшь? — Я? — Реук растерянно потоптался на месте. — Даже не знаю, неудобно как-то. — Удобно, — отрезал Чонун. — Скажи честно, почему ты меня зовёшь? — Реук пристально посмотрел на соседа, стараясь застать его врасплох или подловить на неосторожном слове. — Ты мне нравишься.