Её голос

Сегодня была скверная ночь, дождливая и злая. Капли начали падать на землю ещё ранним утром и не прекращали лить и сейчас, в тёмное время суток, вот только к ночи погода, похоже, совсем сошла с ума. Дождь уже давно перерос в ужасный и мощный ливень. Молния сверкала так резко и часто, из-за чего казалось, будто на улице белый день, а гром был подобен огромному ревущему от смертельной раны животному. Он с каждым разом становился всё громче и свирепее.       В доме лесного ужаса — Слендермена — было тихо. Кто-то не побрезговал в такую погоду пойти на охоту, а кто-то мирно спал в старой кровати с жёстким матрасом. Всё было спокойно, только погодные условия за окном буянили пуще прежнего.       На диване в небольшом зале, закутавшись в плед, словно бабочка в кокон, сидел Граффити. Он с силой сжимал в руке свою маску, при этом прикусив нижнюю губу. Что же случилось? Нет, он не испортил костюм своего господина, просто парень до смерти боится грозы. Да, как бы глупо не звучало то, что двадцатилетний убийца боится грома и молний. От чего — он и сам не знал.       Кроме бушующей за окном стихии, в доме послышались и другие шорохи. Что-то тихо брело к кухни. Приглядевшись, художник понял, что это Кейт. Нелюдимая и порою злая прокси Тощего человека, но к рисующему убийце девушка была добра и никогда не отказывала в просьбе о помощи. Они отлично ладили, а по вечерам, заперевшись в комнате, брюнетка всегда рассказывала парню, как прошел её день. Граффити очень любил слушать её интересные рассказы, а самое главное приятный, мелодичный, с виду не принадлежащий девушке голос. Порой он готов был всё отдать лишь бы послушать её. Когда друзья ругались, он уже через пару минут жалел о всём, что наговорил Кейт, и бежал извиняться, даже если все разборки начал не он. Остальные не упускали возможности заметить, что парень «ну просто по уши влюблён» в злую прокси. Художник на такие «предположения» либо отшучивался, либо уходил, не желая слушать уже в который раз сказанное: «Даже не спорь! Друг, ты влюблён!». Может всё так и было, рисующий убийца уж очень редко задумывался об этом.       Девушка с чёрными волосами всё так же медленно дошла до кухни и, включив маленькую лампочку, которая находилась над плитой, мирно достала стакан. Начала наливать себе воду. Граффити больше не выдерживал времяпровождения в обществе злосчастного грома и быстрым шагом дошел до столовой.  — Кейт, — начал парень, но договорить ему не дали.  — А! Мать моя Слендер! Кто тут? — довольно громко вскрикнула девушка.  — Тише, — попытался успокоить её художник, — это всего лишь я. — Усмехнулся брюнет.  — Если ты ещё раз так сделаешь, — Кейт вдруг замолчала и спустя минутку-другую снова заговорила: — Стоп, а что ты тут делаешь? — теперь прокси уже не злилась. Ей стало интересно.  — Я? Эм… Ну просто встал пораньше. — Брюнет и сам не верил тому, что сказал.  — В четыре часа утра? — Кейт вскинула бровь. — Да тебя утром даже бульдозер не разбудит, а тут встал пораньше! Рассказывай что случилось.  — Это правда! — как можно убедительней говорил художник. Девушка-прокси вдруг сорвалась с места и вплотную подошла к рисующему убийце. Настолько близко, что можно было было слышать дыхание друг друга. Граффити понятия не имел, что, чёрт побери, происходит, а Кейт с ухмылкой отстранилась.  — У тебя синяки под глазами! Неужели ты совсем не спал? — задала вопрос брюнетка. Художник понял, что нет смысла врать, причём так неумело как он и, выдохнув, признался:  — Я грома и молний боюсь! — протараторил брюнет. — Ещё с детства… — тихонько добавил он в надежде, что подруга не услышит.  — Всего лишь? — вдруг как-то безразлично проговорила прокси. — У каждого есть страхи, даже у меня, — она взяла Граффити за руку. — Пойдём, я так и быть посторожу твой сон. Кейт выключила слабый свет маленькой лампочки и вышла из кухни, вскоре добравшись до дивана, на котором спал художник.       Дождь за окном не прекращал лить, а молнии сверкали всё чаще и продолжали пугать брюнета.  — Кейт, — тихо прошептал он. Девушка была всё ещё здесь, лишь немного задремала.  — А?  — Кейт, а расскажи мне что-нибудь? — с ноткой мольбы продолжил убийца. Брюнетка ничего не ответила. Недолго помолчав, она тихо начала шептать довольно странную историю. Это был не рассказ из жизни и не пересказ проведённого девушкой дня. Кейт шептала Граффити самую что ни на есть простую сказку, которую вспомнила из своего детства. Она рассказывала это так красиво и самое главное своим чудесным голосом, что рисующий убийца сам не заметил, как уснул.

***

В город пришло многими любимое время года — зима. Конечно, белоснежная красавица не обошла стороной и Слендерский лес, старые и кривые ветки деревьев которого теперь были покрыты густыми снежными шапками. И как известно, в этом месяце есть такой праздник, как Рождество. Да, вы не ослышались, даже КрипиПастовцы предпочитают отпраздновать этот день.       По дому уже который день шла суета. Ребята бегали с этажа на этаж, таскали туда-сюда гирлянды, уговаривали Слендермена сходить за елкой и готовили друг другу подарки. Конечно, всё как обычно не шло так гладко, как в фильмах. Пастовцы ругались, кидались ножами, елочными украшениями и даже другими постояльцами дома, которые неудачно попадались под руку. Вот и на этот раз не обошлось без ссоры.       Джейн, как обычно разозлённая Джеффом, гонялась за ним по всей квартире, и им было, похоже, глубоко наплевать, что они разрушили большую часть украшений, которые уже третий день так старательно вешали КагеКао и Тикки-Тоби.       Когда парни увидели, что их труды в буквальном смысле втаптывают в землю, а точнее в кафельный пол, тоже присоединились к погоне, и на очередном повороте Каге, не задумываясь, кинул в Киллера так неудачно мимо проходящую Кейт. И откуда у Као столько силы?       Брюнетка пролетела пару метров над потолком и приземлилась на жёсткий, и такой «недружелюбный» пол. А всё потому что Вудс-младший успел отбежать. До жути злая прокси сейчас бы закатила скандал, грозясь убить или во всяком случае покалечить всё, что движется. Перебрала бы всю ругань, которую знала, надрывая голосовые связки, но вот незадача! Уже как неделю девушка ходила немая, будто рыба. Брюнетка сама даже не помнит где простудилась. А ей уже сколько раз твердили, что разгуливать в старых джинсах и тонкой толстовке зимой до добра не доведёт. Вот и добегалась! Теперь может лишь что-то тихонько прошипеть, и то, наверное, нужен дар, чтобы понять этот шепот.       Под маской Кейт сжала губы и зажмурила глаза от боли. За это она и любила её носить. Ты можешь выражать какие угодно эмоции, но для других твоё «лицо» останется неизменным. Черноволосая встала с пола, осматривая руки и ноги, словно только что упала на стекло.  — Кейт! Прости, прости, прости! — подбежал к ней ДеньНочь. — Ты же понимаешь, что я не специально? Прокси в ответ только махнула рукой, как бы говоря: «Ничего. Забудь.», хотя врезать пару раз по его чёрно-белому лицу очень даже хотелось. Девушка взяла стул и, поставив его около окна, уткнулась в книгу, которую недавно начала читать. Кейт, кстати говоря, не очень-то любила свет, но читать в освещении маленькой, стоящей на столе лампы было приятнее.       За прочтением брюнетка даже не заметила, как с улицы вернулся Граффити с какими-то коробками в руках. С виду они казались лёгкими, но это только с виду, и передать те эмоции счастья, когда художник наконец поставил их на пол, не сможет ни один текст. Парень стянул с головы шапку и пошел отпиваться на кухню водой. В это же время Кейт отвлеклась от книги. Прокси направила свой взгляд на улицу. Из-за болезни она уже так давно там не была. Не ходила по заснеженным тропинками леса своего хозяина, не валялась в сугробах около дома и не прикладывала к лицу обжигающе холодный снег. Черноволосой почему-то очень нравилось это делать. Только сейчас прокси стала понимать как же ей скучно. И если раньше она хотя бы могла говорить, то потеряв эту потребность, стала какой-то ненужной в это доме. Ещё неделю назад она могла порадовать того же Граффити глупой историей, произошедшей с ней ещё год назад, а теперь девушка может только читать, сохраняя все эти истории в себе, и ждать того дня, когда дар речи вернётся к ней, и она сможет наконец рассказать о приключениях рыцаря из её книжонки своему рисующему другу.       Из царства своих мыслей Кейт вывела чья-то рука, упорно трясшая её за плечо. Обратив свой взгляд на это не знающее страха существо, прокси уже хотела замахнуться на него, но затем поняла, что это Граффити. Парень всё ещё держал её за плечо, а теперь ещё и протягивал брюнетке куртку.  — Я же знаю, что тебе тоскливо сидеть взаперти. Пойдём, сейчас, пока все заняты. Прокси хотела взвесить все «за» и «против», поразмыслить, стоит ли усугублять ситуацию, но плюнула на это и стала быстро надевать куртку. Ей ещё не скоро представится возможность погулять.       Друзья решили далеко не уходить и постоять в саду за домом. Туда выходило только одно окно какой-то старой комнаты, в которую без особой надобность не один Крипи не сунется. Девушка стояла и наслаждалась свежим воздухом. Пару минут спустя она присела на корточки и стала мять руками серебристый от лунного света снег, формируя его то в шарики, то в кубики. Как же она по этому всему скучала!       Вдоволь «наигравшись», черноволосая встала с земли и оттого, что уже начала немного замерзать, прижалась к наблюдающему за ней брюнету. Художник обнял прокси одной рукой, а девушка, так как была немного ниже, положила голову Граффити на плечо. Парень вдруг тихонько заговорил:  — А если бы горло не болело, ты бы снова рассказала мне какую-нибудь волшебную историю, — он аккуратно стянул с себя маску и повторил тоже действие с маской девушки, при этом художник не переставал тихо говорить: — О рыцарях, их приключениях и сражениях, а, Кейт? — парень прикоснулся чуть холодной рукой к её щеке, будто придерживая, и осторожно прикоснулся к её губам своими, подарив Кейт первый и самый запоминающийся поцелуй.