Одиночество

Все рано или поздно ощущают горьковато-солоноватый привкус одиночества. Это гнилое чувство расползается по всему нутру в считанные дни. Легко сказать «я люблю тебя», труднее признать, что на эти слова толкает только горечь одиночества. Габриэль позиционирует себя как бесчувственного, свободного и необремененного архангела, гонимого только за своими безумными идеями. Но кто бы знал, что горьковато-солоноватый привкус можно на короткий срок потопить в сладости очередной конфетки в шелестящей обертке. Ведь любой согласится, что подсластить одиночество проще, чем железно взяться за борьбу с ним. Конечно, златокрылый ангел среды был вольным трикстером, но разве он был смельчаком? Нет. Габриэль так долго отсиживался по норам, прячась от братьев, что забыл, как это – бороться. Поэтому он смотрел на Сэма и заедал боль сладостями. Наверное, если бы он был человеком, был бы самым толстым в мире диабетиком. -Не хорошо, всуе-то, - своим неизменным веселым голосом произнес Габриэль, появившись за спиной Сэма и заставляя его вздрогнуть. Винчестер уже пятнадцать минут призывал Габриэля, в перерывах матеря его за «быстроту» реакции. -Не хорошо опаздывать, - в свою очередь бубнит Сэм и оборачивается, смотря на архангела привычным осуждающим взглядом, с еле уловимой ноткой нежности. Что-то новенькое. – Нам нужна твоя помощь. -А – а, - Габриэль поднимает указательный палец на уровне своих глаз и медленно склоняет его в противоположные друг от друга стороны. – Не спеши, красавчик. Я тебе не «Lilly Endowment», за спасибо задом не трясу. Мне нужны гарантии и пакт о взаимовыручке. Ну, или хотя бы недельный контракт на рабство… -Что? Послушай, Гейб, сейчас не время для твоих идиотских шуток, - Сэм на мгновение поджимает губы и отводит взгляд в сторону. Сэм всегда так делает, когда недоволен. Он слишком правильный и иногда трикстера это слегка раздражает. Габриэль только вздыхает и приготавливается слушать. Чаще всего одиночество подкармливается плацебо нужды в твоей персоне. Эта минутная радость, когда ты кому-то нужен, пусть и на короткий срок. О Габриэле всегда вспоминали в трудные моменты, и это льстило, но так же и убивало. В конце концов, его никогда не звали на чашечку чая с тортиком, просто чтобы увидеть, а не прибрать на свою сторону еще одного сильного союзника. В последнее время Габриэль и вовсе перестал приходить на зов. Это последняя стадия одиночества, когда хочется валяться штабелем на кровати и пялиться в потолок. В случае Габриэля еще и пихать в себя сладости. Архангел явился на очередной зов Сэма только через месяц и то, от скуки. Нужно было встряхнуть себя очередной шуточкой про щенячьи глазки Сэма, о его беспомощности без супер силы Габриэля и прочей ерунды, в духе трикстера. Но к удивлению Габриэля, его ждала комната украшенная шариками, торт нашпигованный свечами и приятный аромат горячего чая, заполнившего помещение. -С днем рождения, - Сэм улыбается, смущенно пряча руки в карманы, в то время как Габриэль продолжает недоумевать. -Но сегодня не мой день рождения. -Тогда я зря готовил подарок? -Подарок? – на этом Габриэль оживился, с интересом уставившись на Винчестера. Если бы охотник мог видеть его крылья, то заметил бы, как трепещет каждое перышко, от предвкушения. Сэм некоторое время еще топчется на месте, а потом делает шаг вперед и накрывает губы Габриэля своими. Иногда, лелея себя в своем же одиночестве, не каждый замечает, что это одиночество разделяет с тобой тот, кого ты совсем не замечаешь. Теперь Габриэль понимал, откуда этот нежный взгляд, эти призывы по поводу и без повода. Габриэль столько лет прожил среди людей, но так и не научился у них одному, тому, что человек сам выбирает, как ему жить и с кем. Что лучше рискнуть и забыть, чем побояться и жалеть. -Это отличный подарок, Сэмми… Но торт у тебя полный отстой.