Знаешь, мама?..

Не буду описывать все эти нудные дни, проведённые в больнице. Опишу в общих чертах. За весь тот месяц, что меня продержали в этом аду, который пропах гадкими лекарствами, меня заставляли есть ужасную и совершенно не вкусную еду, а Майк практически не отходил от меня. Первые пару недель он вообще из моей палаты выходи, только в туалет. Он даже спал на стуле возле моей кровати! Вскоре это меня стало бесить. Нет, ну как, по-вашему, можно спать, когда над вашим ухом постоянно храпит парень? А когда утром я ему об этом говорю, то он просто делает невинное личико. Когда Ди узнала, про мой небольшой «отпуск», то со скоростью ракеты прилетела ко мне в палату. Были крики, визги, слёзы… и по-моему, мне ещё раз сломали рёбра. Она что-то тараторила, тараторила, что было совершенно ничего не понять. Единственное, что я смогла разобрать из её «тр-тр-тр», это то, что Ди переспала с тем самым Великим Алексом, по которому она сохла, и теперь они встречаются. И причём это он предложил встречаться. Через неделю, которую он вообще не появлялся. Он пришёл к ней с огромным букетом цветов и не собирался уходить, пока она не согласилась. Хотя, «не собираться» ему пришлось не долго. Ди сразу же повисла у него на шее. Теперь они проходят цветочно – конфетный период. Каждый день встречаются, и у них всё потрясающе. Ну… со слов Ди… Всё же дни, проведённые в больнице не все можно прозвать серой нудятиной. Нужно было видеть «знакомство» папы и Макса. Это было через неделю после того, как всё случилось. Папа всё же смог вырваться с работы. Майк продолжал просиживать свои штаны у меня в палате. Папа так гневно уставился на него. Ну, а моя фраза: «Знакомься, это Майк, мой парень» «спустила его с поводка». Папа стал кричать, что Майк такой же, как и всё, что он бросит меня уже через неделю. Но тут я напомнила, про фразу, которую мама каждый раз повторяла мне, про ту фразу, которая помогла мне решиться. - Мама говорила слушать сердце, а моё сердце говорит, что Майк не придаст. Я хочу быть его девушкой, и ты не запретишь мне сделать это. Я ведь уже не маленькая девочка, пап. Мне уже восемнадцать. - Но… - Пап, доверься мне… и ему тоже. Всё будет хорошо. Ведь я же верю ему. Он не такой как все. - Чёрт с вами. Делайте, что хотите, только предохраняйтесь. – Проворчал папа и вылетел из палаты, кинув на мою кровать красную бархатную коробочку. Я тут же стала алого цвета, от смущения, а Майк тихо хихикал. В коробочке была мамина самая любимая подвеска. Эту подвеску маме подарил папа на их первую годовщину. Она носила её, не снимая. - Твой отец, наверное, хотел подарить её тебе на день рождение, зная, как ты любишь маму. - Он подарил мне даже больше. Он позволил нам быть вместе. Мы тогда ещё долго сидели молча, когда мне в голову пришла мысль. - Майк, а почему ты никогда не рассказывал о своей семье? - Ну, рассказывать мне практически нечего. Своих настоящих родителей я никогда не видел. Они отказались от меня, когда я только родился. До девяти лет я прожил в детском доме, а потом меня усыновила моя семья. Вероника и Максим Яковлевы всю жизнь прожили в России, а потом приехали сюда. Они никогда не смогут иметь своих детей, поэтому они усыновили меня и Рэми. Рэми, мою маленькую рыжую бестию, они усыновили три года назад. Сейчас же ей 11. Даже несмотря на то, что мы с ней не родные, я всё же люблю её, мою маленькую сестрёнку. А она всячески пытается испортить мне жизнь. Но я то знаю, что она любит меня. Иногда она по ночам прибегает ко мне в комнату из-за того, что ей снятся кошмары. Она забирается ко мне в кровать и прячется у меня под одеялом. Каждый раз, она говорит одну и ту же фразу: «Но не думай, что это всё изменит. Я всё так же буду портить твоё существование в этом мире». О да, она очень умная для своих лет. Помню, как после вечеринки я остался у своего друга на ночь, совершенно забыв предупредить родителей. Телефон разрядился, друг в стельку пьяный, я до чёртиков устал, поэтому меня бы не разбудила даже стрельба из пушки. А когда на следующее утро я вернулся домой, то на меня налетел рыжий смерч, сметая всё на своём пути и начиная колотить меня своими маленькими кулачками, а потом душить в объятьях. Они думали, что меня где-нибудь прирезали в подворотне, и я умираю, истекая кровью. Я спросил у Рэми, неужели она волновалась за меня, а она, вытирая слёзы, сказала, что ей было бы скучно, если бы меня кто-нибудь шарахнул по голове в тёмном переулке бейсбольной битой. И что некому было бы гладить ей одежду в школу и готовить завтрак. Вредная девчонка. Как только ты поправишься, то я обязательно тебя с ними познакомлю. Кстати, я ведь тоже рассказала Майку про маму. В тот день, когда я призналась в своих чувствах. А он, узнав, что у меня день рождения, понёсся за цветами, не принимая отказа. А на следующий день исчез и вернулся уже с изящным золотым браслетиком в виде змеи. Знает же, гадёныш, что люблю я этих существ. Мой «отпуск» закончился раньше, чем мы предполагали. Гипс мне сняли на две недели раньше, и я смогла отправиться в школу, хоть и с двухнедельным опозданием. Каково было моё удивление, когда меня очень… бурно встретили. Все лезли обниматься, все разговаривали и тому подобное. Ведь раньше со мной особо не общались. Нет, меня не игнорировали, я просто была. Со мной и не общались и не унижали. Конечно же, я появлялась, когда надо было списать домашнюю работу, но в основном меня не было. А тут… похоже кто-то растрепался про моё «столкновение». И я даже знаю, кто. - Ди. А ты не знаешь. Почему все так вдруг заметили, что я существую, а? - Ты и до этого существовала. - Но меня никто не замечал. - Ну, проболталась я, ну что меня за это повесить, что ли? - Ладно, фиг с тобой. К концу учебного дня меня ждал ещё один сюрприз. Всё началось на последней перемены, перед физикой. Девчонки стали шушукаться: «Вы видели этого симпатяжку? Сидит здесь ещё с прошлого урока и девчонок разглядывает. Либо кого-то ждёт, либо хочет с кем-нибудь познакомиться». Я не придала этому никакого значения, но когда на уроке заглянула в окно, которое выходило во двор школы, то увидела Майка, который сидел на лавочке и смотрел в телефон. «Какого чёрта он здесь делает?» До конца урока меня трясло от любопытства, а на телефоне, как назло, закончились деньги. Когда прозвенел спасительный звонок, то я мигом вылетела из класса и направилась к Майку. - Майк! Ты что тут делаешь?! – зашипела я, подойдя к нему - Приветик, Эми! – с лучезарной улыбкой ответил он и, притянув меня к себе, поцеловал. Я была в полном шоке, но когда поняла, что он делает, все проблемы ушли на второй план. Сейчас главное – это его рот. Он вытворял такое, что ноги подгибались, а руки непроизвольно забирались в шевелюру Майка. – Так о чём ты говорила? – спросил он с невинным лицом ребёнка, оторвавшись от меня. - Ты специально поцеловал меня, чтобы я на всё забила, и ты остался цел и невредим? - Невредим? Да ты мне губы покусала! Я тут же покраснела и опустила голову вниз. - Ну всё, пошли, а то я соскучился. – Он забрал у меня сумку с учебниками, взял за руку и потащил в противоположную сторону от моего дома. - Эм… Майк…мой дом в другой стороне. - Знаю. Зато мой дом как раз в этой.