Наказание

— Леголас, ну простиии меня. Ну пожалуйста... — Тауриэль молитвенно сложила руки на груди, обращая виноватый и раскаивающийся взор на очень бледного принца, с ужасом глядевшего на груду каких-то обломков у своих ног. — Я правда не специально... Леголас медленно встал, а потом также медленно сел прямо на пол, беря в чуть дрожащие руки то, что осталось от его любимого лука, похожего сейчас на две деревянные детали непонятного происхождения, к одной из которых была прикреплена какая-то ниточка. — Как. Ты. Могла. Принц сложил две детальки вместе, будто надеясь, что они могу срастись, и посмотрел на мнущуюся эльфийку так, что у той внутри всё похолодело. — Ну я же тебе объясняла... Так получилось, понимаешь... — Нет, я не понимаю! — Леголас со злостью ударил кулаком по полу. — Тауриэль, ты же опытный воин, как ты могла сломать боевой лук? Как ты могла сломать мой лук? В его голосе звучала такая сильная печаль, что можно было подумать, что он потерял не оружие, а друга или даже брата. — А нечего было мне его давать! Тауриэль решила, что лучшая защита — это нападение. В конце концов, она же извинилась, и вообще, она случайно! — А нечего было у меня его просить! Леголас фыркнул и вновь взял в руки останки своего «детища». Тауриэль вздохнула и опустилась на колени рядом с принцем, понимая, что нужно его как-то развеселить и утешить. — Леголаааас, — она осторожно коснулась его плеча. — Простиии, пожалуйстаа, — она специально говорила, растягивая гласные звуки, чтобы показать, как сильно раскаивается. Она надеялась, что Леголаса это позабавит, но тот всё равно был угрюм и мрачен и даже не смотрел в её сторону. — Ну как я могу загладить свою вину? — она ловко подлезла ему под руку, вынуждая всё-таки подарить ей свой взгляд. — Раздевайся. В его голосе не было ни тени насмешки, а глаза смотрели чрезвычайно серьёзно. Тауриэль сделалось не по себе, и она отпрянула, чуть попятившись назад. — Шутишь, да? Эльфийка почувствовала, что её щёки отчаянно краснеют, а руки начинают подрагивать. Слышать такое от Леголаса было непривычно и... приятно? Что уж греха таить, лихолесский принц всегда ей нравился, но она даже представить себе не могла, что когда-нибудь сможет заинтересовать его как женщина. — Конечно, шучу, — Леголас рассмеялся, наконец сменив выражение вселенской скорби на своём лице. — Ну и шуточки у тебя, — Тауриэль даже чуть охрипла от волнения. Чтобы чувствовать себя спокойнее, она слегка поправила рубашку на груди и отодвинулась ещё дальше. Это лишь вызвало новый приступ смеха у принца. — Да не бойся ты. Принеси лучше вина — надо обмыть эту невосполнимую утрату. Тауриэль выдохнула и тоже улыбнулась, радуясь, что Леголас пришёл в норму. Она кивнула и бодро поднялась на ноги, шаря глазами по комнате. Насколько она помнила, вино Леголас держал вооон на той полке. — Мы на полу пить будем? Вооружившись бутылкой и двумя бокалами, Тауриэль нерешительно замерла, глядя на принца сверху вниз. Леголас невозмутимо кивнул и, как только его подруга уселась рядом, разлил багровый напиток. — За того, кто был мне верным другом! За того, кто так бесславно пал от руки неуклюжей коварной женщины! Не чокаясь, — торжественно произнёс он, изо всех сил пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. Что да Тауриэль — она уже смеялась в голос. Осушив бокалы, эльфы снова повторили свои действия. Тауриэль пила, с некоторой грустью думая о недавней шутке Леголаса. Неужели, она поверила в неё? Или... с другой стороны, принц никогда не позволял себе поднимать столь откровенные темы в её присутствии. Вот с друзьями — пожалуйста. Она до сих пор помнила, как ей стало жарко, когда она случайно услышала их разговор. И если всё, чем Леголас хвастался — правда... Хитро усмехнувшись, Тауриэль, сама до конца не понимая, что творит, слегка наклонила свой бокал с вином. — Ай! Алая жидкость начала жирным пятном расползаться на белой рубашке, приятно охлаждая начавшую часто вздыматься грудь. Леголас усмехнулся, спокойно отпивая своё вино. — Аккуратнее, — вежливо проворковал он, и в его голосе так и слышалось: «Криворрррукая». — Ну тебя! Тауриэль сделала вид, что сильно раздосадована, и повернулась к принцу спиной, начиная расстёгивать пуговицы. — Вот чёрт, ещё и корсет запачкала. Леголас, можно я какую-нибудь твою рубашку надену? Она обернулась, давая ему возможность увидеть её полуобнажённую грудь, поддерживаемую тугим корсетом. И судя по тому, как глаза принца загорелись, зрелище ему понравилось. — Тауриэль, я же пошутил на счёт того, чтобы ты раздевалась, — в его голосе звучали лукавые и чуть насмешливые нотки, но чувственная хрипотца и взгляд, неотрывно глядящий на изгибы её молодого тела, выдавали начинающие подкатывать возбуждение. — Нечего было так шутить. Теперь вот смотри и наслаждайся, — Тауриэль показала принцу язык, сама не понимая, откуда в ней столько наглости. И куда же подевалось такое свойственное ей смущение в общении с противоположным полом? — Ну так что, рубашкой обеспечишь? — Только если ты её с меня снимешь. Леголас поставил своё вино на пол и приглашающе развёл руки в стороны, испытующе глядя на эльфийку. — Опять шутишь, — обиженно пробормотала девушка, чувствуя себя полной идиоткой. Что она творит? Нашлась, чёрт возьми, соблазнительница! — Не шучу, иди сюда. — Зззачем? Ну вот и о чём она думала, когда устраивала весь этот спектакль? Стало страшно и жутко стыдно. Что Леголас подумает о ней? Какая приличная девушка будет раздеваться перед мужчиной, даже если он ей сам это приказал несколько минут назад? — А зачем ты специально облилась вином? В голосе Леголаса уже не было и намёка на шутку. — Я? Прости, мне, наверное, лучше уйти, я... Чувствуя себя какой-то овечкой, не умеющей говорить, а только мямлить и блеять что-то нечленораздельное, Тауриэль поднялась на ноги, смущённо прикрываясь рубашкой. — Тебе лучше остаться. Леголас в одно мгновение оказался рядом, и теперь смотрел на эльфийку сверху, не давая той возможности отвести взгляда от его голубых глаз, словно источающих какой-то волшебный свет. Казалось, время замерло. Как во сне Тауриэль чувствовала, что принц отвёл её руки и заставил пальцы разжаться, после чего несчастная рубашка полетела на пол. — Что ты делаешь? — девушка смотрела на медленно приближающиеся губы Леголаса, понимая, что не в силах отстраниться. Когда он уже целовал её, все мысли из головы полностью выветрились. Тауриэль просто отвечала, запустив свои проворные пальчики в его тяжёлые волосы, и чувствуя у себя на талии и спине горячие ладони. Целоваться с принцем было настолько приятно, что Тауриэль даже не заметила, что они медленно опустились на пол. Ощущая спиной ворс мягкого ковра, она сделала нелепую попытку подняться, которая тут же была пресечена Леголасом. — Чего ты боишься? — Того, что это неправильно! Так... — один взгляд на его чуть разомкнутые губы заставил мысль прерваться, — нельзя... — Нельзя получать удовольствие? — Леголас наклонился ниже и теперь говорил полушёпотом, обжигая своим дыханием. — Ты ведь хочешь этого? Хочешь, Тауриэль? Он действительно хотел получить вразумительный ответ от девушки, к которой сейчас так тесно прижимался? — Ммм... — язык оказывался повиноваться, и поэтому Тауриэль просто потянулась вперёд, надеясь, что Леголас поймёт всё без слов. К счастью, эльфом он был понятливым. Чуть улыбнувшись краешком губ, он развёл её ноги, устраиваясь между них, заставляя даже через слои одежды чувствовать невыносимый жар своего тела. Неторопливо покрывая поцелуями гибкую шею, Леголас одновременно с этим пытался развязать мудрёную шнуровку на её корсете, которая, казалась, была создана лишь для того, чтобы помешать лихолесскому принцу добраться до такой желанной и красивой женской груди. Наконец, противные верёвочки покорились натренированным в этих делах пальцам, и Леголас с возбуждённым рыком откинул преграду в виде одежды в сторону. Его руки тут же легли на два упругих холмика, а губы принялись целовать соблазнительную ложбинку между ними, отчего Тауриэль глухо стонала и судорожно цеплялась пальцами за ковёр. Леголас будто залез ей в голову: стоило ей подумать, как будет хорошо, если он чуть прикусит её сосок, она сразу почувствовала его зубы, несильно смыкающиеся на столь чувствительном месте. Закончив с её грудью, принц начал лёгкими поцелуями спускаться вниз, покрывая ими плоский живот уже совсем возбуждённой девушки. Тауриэль не могла даже стонать, и лишь всхлипнула, когда его рука, сначала погладив коленку, властно и ощутимо сжала её бедро, а губы одновременно с этим спустились так низко, что стали задевать пояс штанов. Леголас заставил её приподняться и быстро стянул мешающую одежду, оставляя эльфийку совсем беззащитной и обнажённой перед своим голодным взором. Тауриэль окончательно смутилась, понимая, что Леголас не собирается пока ничего делать, а просто и беззастенчиво разглядывает её. — Леголас, пожалуйста... — она смущено прикрыла глаза и прижала руки к пылающим щекам, не решаясь прикрыть ими грудь или низ живота. Ну как не решаясь... не желая. Сейчас внутри Тауриэль была настоящая битва: одна часть её души страстно хотела встать и выбежать отсюда ко всем чертям, а другая так же страстно хотела притянуть Леголаса к себе и не отпускать до самого утра. — Что «пожалуйста»? Леголас облизнул пересохшие губы, отчего низ живота скрутило приятным спазмом. Пожалуйста, возьми меня! Пожалуйста, поцелуй! Пожалуйста, прижми к себе... Столько мыслей... — Пожалуйста, не смотри на меня! Нет, это было невыносимо. Плюнув на всё, Тауриэль, перевернулась на живот, утыкаясь лицом в этот злосчастный ковёр. Пусть этот наглый, самовлюблённый и бесконечно прекрасный принц смотрит на всё, что хочет, лишь бы только не видел её глаз и лица. С минуту в комнате царила звенящая и напряжённая тишина, а потом эльфийка почувствовала мягкое прикосновение к своей спине, от которого кожа тут же пошла мурашками. — Тауриэль, ну что с тобой? Почему тебе так неприятен мой взгляд? — Стесняюсь, — буркнула Тауриэль, даже не удосуживаясь поднять голову. — Было бы чего. И неужели моей храброй воительнице присуще такое чувство? Леголас продолжал вычерчивать полосы на её спине, и от этого девушке становилось всё сложнее и сложнее концентрироваться на его голосе, а не на прикосновениях. — Если вы не заметили, мой принц, я не только воительница, но ещё и девушка! Всё, с этим всем пора бы заканчивать! Резко поднявшись, Тауриэль скинула с себя так приятно ласкающую её руку. Вместе с какой-то непонятной злостью, она чувствовала и странную опустошённость. Чего она так взъелась на Леголаса? Что ей жалко? Пусть смотрит. Идиотка. — Я заметил, — быстрый взгляд по её соблазнительной фигурке словно подтвердил слова. — И причём не только сейчас. Я только одного не пойму: что происходит? Минуту назад ты не была... такой. Почему ты злишься на меня? — Да не на тебя я злюсь, Леголас! — Тауриэль села и как-то по-детски обняла свои чуть дрожащие коленки. — А на себя. Веду себя глупо, да вообще... как шлю... — Не смей так говорить, — глаза Леголаса опасно сузились. — А как мне говорить, Леголас? — Тауриэль, поддавшись эмоциям, вскочила на ноги, совсем забывая, что полностью обнажена. — Я уже не могу терпеть всё это! Каждый раз, когда вижу тебя, мне хочется заговорить с тобой, дотронуться до тебя, и вообще... Ну разве так можно? — Можно, — Леголас потянул её за руку, заставляя сесть обратно. — То, что только что чуть не произошло между нами, не делает тебя шлюхой. И вообще, чтобы я больше не слышал от тебя таких слов. В конце концов, если ты воспринимаешь это так, то давай забудем, что здесь произошло. — Нет, Леголас, мы не забудем. Во время недолгой, но содержательной речи принца, Тауриэль ясно поняла, что зря затеяла весь этот балаган. Зачем противиться тому, чего она так хочет? — Если бы ты знал, как я об этом мечтала... — эльфийка придвинулась к Леголасу ближе и легонько сжала его руку. — Прости меня. Я такая истеричка. Не знаю, что на меня нашло. Принц удивлённо смотрел на подругу несколько секунд, но потом на его лице расплылась довольная улыбка. — Знаешь, перепады твоего настроения доведут кого угодно. Но мне ты нравишься. Моя прекрасная истеричка. Он запустил свою руку в её растрепавшиеся волосы и вновь повалил на ковёр. — Пожалуй, такой нервной прелюдии у меня ещё не было, — Леголас подмигнул Тауриэль, которая со счастливой улыбкой расстёгивала его рубашку. Она ему нравится! Нравится! Оголив своего принца до пояса, Тауриэль принялась гладить его плечи и грудь, поражаясь, каким сильным и красивым он был. Судя по тому, что Леголас блаженно прикрыл глаза, эти незатейливые ласки ему были по душе. Усмехнувшись, подбодрённая положительной реакцией на свои действия Тауриэль потянулась к завязкам на его брюках. Леголас глухо застонал, прижимаясь губами сначала к её шее, а потом к груди, из-за чего развязывания штанов затянулось. Когда с этим было покончено, и между эльфами не осталось никаких преград, Леголас, не желая мешкать, развёл её ноги в стороны, устраиваясь между ними. Тауриэль резко выдохнула, когда почувствовала его возбуждённый горячий член, прижимающийся к самому низу её живота. Принц тем временем вновь начал покрывать всё её тело поцелуями, но теперь делал это по-другому: быстрее, требовательнее, слегка прикусывая нежную кожу и оставляя на ней хозяйские засосы. Его руки повторяли путь его губ, сжимая, массируя, поглаживая... Тауриэль хрипло стонала, будучи не в силах адекватно воспринимать всё происходящее. Ей было хорошо. Просто чертовски хорошо. Весь мир сузился до размеров этой комнаты, наполненной стонами, всхлипами и каким-то бессвязным бормотанием. Эльфийка была уже на грани, как, впрочем, и Леголас. Он оторвался от неё и заглянул в затуманенные глаза. — Уверена? — Д-да, — Тауриэль отчаянно закивала, разводя ноги шире, чтобы принцу было удобнее. Опершись руками по бокам от её головы, Леголас резко вошёл в неё. Тауриэль слабо застонала, чувствуя весьма ощутимый дискомфорт при вхождении. — Ты не девственница? — судя по всему, Леголас был удивлён и, как показалось Тауриэль, разозлён. — Нет, я... Это было давно, почти случайно... Всего один раз... Прости. Какого чёрта она перед ним оправдывается?! Кажется, язык перестал повиноваться своей хозяйке и сам, решил, что говорить. Леголас целую секунду молчал, а потом, коротко поцеловав Тауриэль в губы, начал двигаться в ней, одновременно сжимая одной рукой так соблазнительно колыхающуюся грудь. Его неторопливые движения сначала приносили только боль, но потом, по мере увеличения темпа, Тауриэль начала тихо постанывать от удовольствия. Поймав её настроение, Леголас задвигался совсем быстро, глухо рыча и прикрывая глаза от удовольствия. Прошло несколько минут, наполненных чистым наслаждением, и он, быстрым движением перевернул свою любовницу на живот, от чего та на мгновение испугалась. В коленно-локтевой позе, уткнувшись лицом в ковёр, она чувствовала себя чертовски незащищённой. Но всё это вскоре прошло — Леголас вновь овладел ею, сладко целуя спину и гладя округлые бёдра. — Какая же ты узкая... Чёрт! — от его хриплого шёпота, прозвучавшего вскоре, Тауриэль содрогнулась всем телом, чувствуя, что для неё всё вот-вот закончится. Ещё одно движение, ещё чуть-чуть... ну же! Ещё... Леголас замер, а потом вышел из неё, не давая дойти до разрядки. — Ну уж нет, — не давая ругающейся и стонущей одновременно Тауриэль подняться, он медленно вошёл, из-за чего эльфийка вскрикнула. Ещё несколько минут, и Леголас уже двигался так быстро, что ей становилось больно. Но вместе с болью приходило то неземное блаженство, испытать которое можно лишь в руках умелого и, что самое главное, любимого мужчины. Тауриэль буквально дурела от единения с Леголасом, от его жаркого дыхания, от его нежных рук и влажных губ. И судя по его стонам, судя по тому, как крепко он прижимал её к себе, ему тоже было очень хорошо в этот момент. Удовольствие накрыло сначала Тауриэль. Буквально через несколько секунд финишировал Леголас, излившись прямо внутрь содрогающейся всем телом эльфийки. Через некоторое время, обессилившие и уставшие они лежали на полу, нежась в объятьях друг друга. — Леголас, — Тауриэль мягко коснулась губами его подбородка, призывая обратить на неё внимание. — Ммм? — принц лениво покосился на неё, прижимая к себе чуть крепче. — Ты не злишься, что я... ну в общем... Леголас прервал её крайне содержательные объяснения лёгким поцелуем. — Нет. Всё равно после меня к своему бывшему любовнику ты не вернёшься. Он говорил без усмешки, будучи чертовки уверенным в себе. — Я и не собиралась. Я же говорила, что это было давно и всего один раз. И мне не понравилось. И вообще, Леголас... Я люблю тебя. — И я. Такие важные слова были сказаны так запросто, что вся ситуация показалась какой-то нелепой. Но какая, собственно, разница? Ведь в этот момент они были абсолютно счастливы.