Sleeping With Sirens

По всем писанным и неписаным правилам, этот парень должен бы выглядеть как идиот. Он сидит у бара словно самый главный, в высоких ярко-красных видавших виды кедах и черных, будто нарисованных, джинсах. В баре накурено и душно, и Гарри потеет в своей кожаной куртке, а цепочки на его красных джинсах звенят, когда он идет с пивом в руке. «The Weird Sisters» играют свой девятиминутный трэш-гимн под названием «This Is The Night»; песня громкая, а крики еще громче, и они продолжают играть, и это уже почти не музыка, а лишь гитарные рифы и болезненные крики. Приближается любимая для Гарри часть вечера, когда он еще недостаточно пьян, чтобы чувствовать себя невесомым, но достаточно, чтобы вопли худощавого парня в микрофон приобретали какое-то особое значение в тяжелом воздухе клуба.
 — Кто это? — голос Зейна громко звучит в его ухе, а он сам широко улыбается, и его подводка размазана под глазами, а пирсинги блестят в тусклом свете. — Кто именно кто? — спрашивает Гарри, будто он не пялился на одного и того же татуированного демона всю ночь. Он не может быть волшебником, не с таким внешним видом, и Гарри намеренно избегал его. У него нет особого опыта с темными волшебными существами, но он почти наверняка знает, что это создание у бара является одним из них, и не уверен, что если понадобится, он сможет убежать от него даже если захочет. — Ты знаешь, о ком я говорю, — отвечает Зейн, тыкая его в бок. — Не уверен, — корчит рожицу Гарри, чуть не падая, перецепившись через свои мартинсы. — Ты такая смущенная и краснеющая красота, — дразнится Зейн, облизывая кольцо в губе. — Иди поговори с ним. Он не мой типаж, но… — он тихо и протяжно присвистывает, едва слышно из-за музыки. — Черт возьми. — Никаких больше симпатичных мальчиков для меня, — качает головой Гарри. — Ты хренов врун, — Зейн фыркает, впечатляюще закатывая глаза. — Ты не можешь сопротивляться.

 Гарри огрызается, показывая Зейну средний палец с ярко-накрашенным ногтем, отходя в самый дальний конец от бара. Он может сопротивляться. Он будет.
 Конечно же, ситуации совсем не помогает тот факт, что этот парень, кем бы он ни был, абсолютно и отвратительно прекрасен. У него есть челка, и с ней он бы должен выглядеть очень скучно, но почему-то нет, а еще его глаза подведены чёрным, и они блестят, когда парень прищуривается. Он легко откидывается на баре, худые плечи и руки покрыты татуировками. Правая рука полностью в них, и они образовывают рукав, и Гарри интересно, что именно там набито. Он задается вопросом, будет ли парень против, если он потрогает все тату. Он выбрасывает эти мысли из головы, отчаянно ею тряся, и сосредотачивается на группе, а не на толпе загипнотизированных парней и девчонок вокруг того самого парня. Это жалко, и он не собирается быть одним из них.
 Он был бы абсолютно счастлив просто стоять у сцены и вполсилы клеить девчонку с розовыми волосами всю ночь, если бы не произошло два нехороших события подряд. Первое — он допил своё тёплое пиво до дна, поэтому ему пришлось повернуться к бару, а второе — он увидел, как Найл строит глазки его таинственному парню. Ну, не его таинственному парню. Просто таинственному парню. Таинственному парню, к которому он вообще не имеет никакого отношения.
 Он грязно ругается вполголоса и направляется к бару просто потому, что ему нужно что-то выпить, и больше ни для чего. Просто когда он подходит, то замечает, как Найл наклонён вперёд, его щеки покрыты румянцем, видит его длинные бледные руки и ноги, светлые волосы с чёрными кончиками, и что-то в его желудке сжимается.
 Есть что-то почти хищное в том, как парень наклоняется к Найлу, его розовые влажные губы приоткрыты, а глаза опасны. Он не большой, словно феи в детских книгах, и Гарри задается вопросом, может он на какую-то часть фей, если они вообще существуют. Он не особо уделял внимание Защите от Темных Искусств, как бы ему ни хотелось думать обратное, так что он не имеет ни малейшего понятия. Если они не вырубали противников в спарринге, он скорее всего не слушал.
 Прежде чем он понимает, что делает, он чувствует, как пробивается сквозь группу людей, притворяясь, что не пялится на парня, и как раз к тому месту, где Найл облокачивается на бар. Парень что-то говорит, и Найл смеётся, и Гарри чувствует себя отвратительно уродливым изнутри, и он не хочет признавать себе почему. Неожиданно все становится слишком, но недостаточно, и он знает, что не должен хотеть ударить Найла, но очень-очень хочет, так что просто сжимает кулаки и вклинивается в разговор: — Эй, Найлер, кто твой друг?

 Найл не отводит взгляда от своего загорелого компаньона, закусывает нижнюю губу: — Его зовут Луи. Я как раз рассказывал ему о нашем альбоме, ну о том, который продал 70 триллионов копий. Ты же вспомнил, «Апатический Ураган»? Мы еще играли его на Паддлмере и на игре национальной сборной Ирландии по квиддичу? — «Апатический Ураган» их группа Lipstick Zombie выпустила в прошлом декабре, и они не продали даже одного триллиона, а уж тем более не 70. В этот момент, Гарри, который слишком поражён, чтобы даже пытаться ревновать, вдруг понимает, что именно происходит. Он вздыхает, поглаживая плечо Найла, и поворачивается, чтобы посмотреть на Луи, который ухмыляется так, будто они его обед. Парень знает, что его ждёт, но все равно не готов к ошеломляющему желанию, которое наполняет его всего, когда их глаза встречаются. Глаза Луи серо-голубые, и они гипнотизируют, и словно греют его, и Гарри бы сделал что угодно, чтобы он не отводил их. Он глубоко вдыхает и пытается выглядеть собранным: — Эй, вейла, было бы неплохо, если бы ты не съел бедного Найла Вейла, потому что ну правда, как Гарри не понял этого раньше, слегка склоняет голову набок, смотрит на Гарри из-под длинных чёрных ресниц. На его верхнем веке тонкая серебристая стрелка из блёсток, а нижнее подведено синим, и из-за этого его глаза выглядят еще более голубыми, когда он окидывает Гарри взглядом с ног до головы, лениво и оценивающе.
 — Я не собирался его есть, — невинно говорит он, нежно дотрагиваясь до румяного лица Найла, и его браслеты с заклепками спускаются к локтю. Голос парня тихий, но с легкостью перекрывает весь шум, а хрипотца заставляет кровь Гарри вскипеть. — Лишь немного поиграть. Он оценивающе приподнимает уголки губ в улыбке, продолжая поглаживать щеку Найла, и тот почти что мурлыкает под его пальцами. Он грубый, как звук его голоса и дыры в его джинсах, и острый, как шипы на его браслетах и многочисленные пирсинги в ушах. Плюс, он блестит — его подводка, глаза и симметричные два прокола под его нижней губой, которые Гарри очень хочет оттянуть зубами. — Он твой парень? — Нет, он просто хороший друг, который не заслужил, чтобы с ним игрался принц-вейла, — отвечает Гарри, осознавая, что ему становится легче себя контролировать. Он все еще чувствует желание заставить Луи уделять внимание только ему, чтобы тот хотел его, но теперь он больше в своей стихии. Ему не нужно придумывать истории, чтобы заставить Луи смотреть на него, просто нужно быть единственным, кто не стелется перед ним. Просто нужно заставить Луи попробовать. — На четверть вейла, — буднично отвечает Луи, обдирая свой красный лак, словно засохшую кровь. — Не то чтобы кого-то это волновало. — Имеет смысл, — отвечает Гарри, засовывая руки в задние карманы джинсов и пожимая широкими плечами. — Мне показалось, тебе слишком легко противостоять. 
Луи медленно качает головой, убирая руки со щеки Найла, чтобы скрестить их на груди. Он сидит так какое-то мгновение, после чего подносит палец к губам, обводит нижнюю: — Наверное, сейчас самое время сказать тебе, что я только начинаю. — Надеюсь, — улыбается Гарри, — я уже начал немного разочаровываться. — Лжец, — хитро ухмыляется Луи. — Думаешь? — спрашивает Гарри, изображая невинность, бросая Луи вызов разоблачить его блеф. — Я наблюдал за тобой всю ночь, — говорит парень, после чего берет своё пиво и делает большой глоток. Его щеки втягиваются на мгновение, подчеркивая невероятно острые скулы, а его кадык дёргается, когда он глотает. — Наблюдал, как ты наблюдаешь за мной, — ухмыляется он, соскальзывая с барной стойки, намеренно медленно, так что его бицепсы напрягаются, а тату двигаются в процессе. — Что-что, но ты точно не разочарован. — Признаю, ты поймал меня, — отвечает Гарри, непроизвольно придвигаясь ближе. Он словно магнит, гипнотизирует, медленно сводит с ума. Луи наклоняется ближе, его дыхание щекочет губы Гарри: — Поймал, не так ли? — Луи, а я... — начинает Найл, но парень кладёт ему на губы палец. — Давай ты мне расскажешь, когда я вернусь, хорошо, дорогой? — ласково говорит он, не отводя своих серо-голубых глаз от Гарри. Гарри замечает краем глаза, как друг кивает, но он не может сосредоточиться ни на чем, кроме Луи и попыток поддерживать циркуляцию кислорода в теле. 
— Так ты хочешь выйти на улицу, или мне взять тебя прямо тут, на полу? — шепчет парень ему в ухо, и его щетина грубо царапает щеку Гарри. От этого по его спине бегут мурашки, и он вспоминает свою недавнюю мысль о том, что не смог бы убежать, даже если бы хотел. Сейчас он уже даже не может убежать. Он и не хочет. И все еще не знает, опасно ли это уже. — На улицу, наверное, — говорит он, хотя и большая часть его просто хочет зацеловать Луи прямо у этой дурацкой барной стойки. — Пол немного липкий.
— Я не против липкости, если честно, — пожимает плечами Луи, переплетая их пальцы вместе, и бОльшая ладонь Гарри обхватывает его меньшую, и парень тянет его через все помещение, к боковому выходу. — Однако мне совсем не хочется испортить прическу. — Я бы с удовольствием испортил тебе прическу, — отвечает Гарри, отрывая взгляд от парня, чтобы посмотреть на переулок, в котором они оказываются, и немножко проветрить голову. Лампа над дверью разрезает темноту оранжевым конусом света, но кроме нее нет никаких источников освещения. Парочка курящих кивает им, но Луи тащит его дальше, в темноту, и взгляды тех задерживаются немного дольше, чем должны бы.

— Дерзко, — Луи останавливается, поднимая глаза на пасмурную темноту над ними. — Ты не смог бы этого сделать, даже если бы попытался. Гарри прижимается к кирпичной стене, приятная августовская ночь прокрадывается под его футболку. Он думает, что это звучит как приятный вызов. — Нет, наверное, нет, — Гарри протягивает руку, и его пальцы задерживаются в воздухе у самой шеи Луи. — Можно? Луи закидывает голову, поднимая подбородок и открывая вид на татуировку крыльев, которые продолжаются на его шее. Они чёрные и изгибаются, похоже больше на птицу, чем на ангела, и Гарри хочет обвести каждое перышко губами, спросить почему он сделал такое тату. Спросить, от чего он улетает, к чему летит. 
Гарри принимает отсутствие движения за утвердительный ответ, проводит пальцами по горлу Луи, по его гладкой коже. — Я все еще не знаю, как тебя зовут, — горло Луи вибрирует под пальцами Гарри от этих слов. — Я Гарри, — говорит он, убирая руку, чтобы посмотреть вейле в лицо, а тот уже наблюдает за ним этими пронзительными голубыми глазами. Луи наклоняется вперёд, вторгаясь в пространство Гарри так, что их тела сталкиваются: — Привет, Гарри. Глаза парня закрываются, и он рвано выдыхает: — Мне нравится звук моего имени из твоих губ, — говорит он, прежде чем может задуматься, говорят ли люди в здравом уме такие вещи. Он практически уверен, что нет.
 Луи становится еще ближе, и их губы касаются: — Тебе говорили, что ты очень-очень хорошенький? Гарри тянется вперёд, чтобы поймать губы Луи своими, но тот предсказывает его движение, отстраняясь, так что он промахивается: — Я уже слышал такое, — говорит он, понимая, что парень и правда ждёт от него ответа. — Твое лицо могло бы быть причиной кораблекрушений, — Луи обнимает парня за талию, сжимает пальцами мягкую ткань его футболки. Его хватка уверенная, и пальцы вонзаются в мягкую кожу и твёрдые мышцы. Гарри кивает, снова тянется вперёд, потому что он так близко, черт подери, и глаза Луи все блестят, и он просто хочет раствориться в его руках и поцелуях.
 — Ты такой отчаянный, — лениво отмечает Луи. Он поднимает руку и касается щеки Гарри, улыбается, когда дыхание того сбивается. Гарри откликается на жест, льнет к руке, и ресницы его хлопают, словно крылья бабочки: — Не могу ничего с собой сделать. 
Эти слова заставляют Луи улыбнуться, совершенно особенной улыбкой, которая растягивает его губы и показывает верхние зубы: — Я знаю, — а после этого он целует Гарри, наконец, и губы его тёплые и требовательные. Парень чувствует, как расслабляются его мышцы под движением рук Луи в его волосах, от того, как тот тянет за пряди, и Гарри размякает, тяжело опираясь о стену. 
Гарри запускает руки под футболку Луи, трогает кожу под мешковатым хлопком, мягкие бёдра и острые лопатки, словно крылья, что двигаются, когда он прижимается ближе. Парень откидывается на стену, затягивает Луи за собой. Парень-вейла целуется с целью, со смыслом, двигает языком во рту Гарри словно хочет попробовать его на вкус, а руки двигаются из волос на спину, а затем обратно в волосы, словно он пытается ощупать его всего сразу. Луи немного отстраняется, облизывает колечко пирсинга в губе Гарри, улыбается, когда понимает, что глаза парня из-за этого еще больше темнеют. Тогда парень снова приближается, зубами хватает сережку и тянет, и у Гарри подгибаются колени.
 Его член плотно прижат к ширинке, и это просто разрывает Гарри, потому что с одной стороны он хочет запустить руку себе в штаны, но также он хочет продолжать трогать спину Луи. Он пытается решить эту проблему секунд десять, прежде чем понимает, что его мыслительных способностей сейчас не хватает, чтобы принять такое решение, так что он просто хнычет, в то время как Луи засасывает его нижнюю губу.
 Луи останавливается, открывает глаза, чтобы посмотреть на парня, и его зрачки так расширены, что голубого в его глазах осталась лишь тоненькая полосочка. — Ты и правда ничего не можешь сделать с этим, да? 
Гарри смотрит на него в ответ, и надеется что тот просто перестанет говорить и поцелует его, и не совсем уверен, как это сделать: — С чем? Луи какое-то мгновение не отвечает, лишь поднимает чуть дрожащую руку, чтоб взять Гарри за челюсть, улыбается, когда тот лльнет к руке: — С реакциями. Ты строишь из себя такого классного, но твоё тело тебя предаёт. Ты ведь с трудом дышишь, да?
 Гарри пожимает плечами, хотя ответ однозначно да. Его легкие кажутся сжатыми, дыхание сбитое и неглубокое с самой секунды, когда Луи коснулся его губ своими. Луи лишь смеётся, тихий хриплый звук, который доведёт Гарри до могилы.
 — Не переживай, детка, — Луи прижимается своим лбом к Гарри, засовывает руки в задние карманы его джинсов. — Это сексуально. Гарри лишь кивает, снова соединяет их губы вместе, притягивает парня к себе так, что они стоят вплотную. Он знает, что Луи чувствует все через джинсы, но сейчас ему плевать, заметит ли тот, что он его хочет. Это не то чтобы секрет. Луи двигает бёдрами, прижимает его все плотнее и сильнее к кирпичной стене с каждым разом. Гарри тихо стонет от движения, и член Луи такой же твёрдый, как и его, и они соприкасаются, и тонкие пальцы работают над его пуговицами.
 И все кажется таким грязно-сексуальным, из-за двери доносится музыка, курильщики краем глаза смотрят в сторону темноты, в которой они прячутся, и Гарри так сильно пытается быть тихим, но не может сдержать тихие стоны каждый раз, когда Луи дотрагивается до его члена. — Думаешь, ты сможешь кончить для меня? — выдыхает ему в ухо Луи, и его голос клубится в голове Гарри как наркотик, дым проникает во все закутки и доводит его до потери сознания. Он почти может вспомнить что-то про магию вейл, что их голоса могут заставлять самых сильных мужчин держать голову под водой, пока не утонут. Теперь он в это верит, мягкое звучание голоса Луи словно колыбельная, словно обещание, словно луна, освещающая угольно-чёрное небо. Это вода, наполняющая его легкие, а он держит голову под водой. 
 — Да, — ахает он, впиваясь пальцами в лопатки Луи, такие же острые, как его язык, и мягкие, как губы, и он не контролирует себя больше. Он чувствует жар внутри, монстры продирают дорогу себе в его костях, и он так крепко держит Луи. Тот его якорь во время шторма, но он сам и есть шторм, и молнии в его глазах, и гром под кожей.
— Ты так близко, — говорит Луи, продолжая впечатывать Гарри в стену, тянет его за волосы и засасывает нежную кожу на его шее, создавая на ней красные пятна зубами. Это слишком, все слишком, вода наполняет его голову, и Луи целует его, целует и шепчет что-то на ухо, а желание располагается где-то в его желудке, как дома. 
— Кончи для меня, — рычит Луи ему на ухо спустя минуты и минуты поцелуев, прикосновений и изучения изгибов тел друг друга, и это не предложение, это команда. Гарри перестаёт дышать окончательно, его мозг какое-то время пытается осознать эти слова, и он притягивает Луи к себе плотнее, сгибается, прижимая губы к шее парня, кусая ее, дергает бёдрами навстречу Луи, и он уже в точке невозврата.
 Все даже лучше, чем он думал, его спина выгибается, хриплый крик срывается с губ прямо в кожу Луи, и пальцы все еще впиваются в его шею. Когда, наконец, Гарри приходит в себя, он тяжело дышит, прижимая к себе парня, словно цепляясь за жизнь, целует ласточек, вытатуированных на его груди.
 — Ты такой молодец, — мягко говорит Луи, и в нем больше нет той наглости и бахвальства, он просто обмякает, опираясь на тело Гарри, и ласково перебирает его волосы.
 Гарри не может подавить улыбку, что расплывается на его лице. Он все еще чувствует себя расслабленным и словно в тумане, окутанным в тепло. В переулке все еще темно и мерзко, но веки Луи блестят, как и его глаза, и от этого болит сердце, в самом хорошем смысле. — Спасибо. — С удовольствием, — Луи смотрит на него такими же стеклянными глазами. — Подожди, а ты... — хрипло спрашивает Гарри, глядя на расстегнутые джинсы парня. Луи тихо смеётся, опуская голову: — Ты укусил мое плечо, как я мог не? Гарри отвечает таким же тихим смехом, зарываясь лицом ему в шею, пытается скрыть свои покрасневшие щеки. Луи лишь обнимает его пару минут, и запах его одеколона и пота пахнет успокаивающе, в то время как его пальцы выписывают круги на спине Гарри. Луи отстраняется первым, взмахивает рукой и что-то тихо бормочет. Гарри чувствует пощипывающее тепло, когда заклинание действует, и на его бровях высыхает пот, поскольку волшебство его чистит. — Классное заклинание, — глупо отмечает Гарри, лишь бы что-то сказать, пытается понять, что дальше, может быть, он должен вернуться обратно в бар и все забыть, но точно знает, что не хочет этого. 
 Луи кивает, достаёт из заднего кармана смятую пачку сигарет: — Делает быстрый секс удобнее с 2010, — говорит он, ухмыляясь, достаёт палочку из кармана и подкуривает от зеленой искры. Сигарета так и горит зелёным когда он затягивается и выдыхает изумрудные кольца дыма в ночь.
 Гарри ничего не говорит, лишь наблюдает, как Луи облокачивается на противоположную стену, полуулыбаясь. Ничего не изменилось, и он все еще не привык, Луи все так же невозможно прекрасен, как и в первый момент, когда Гарри увидел его. — Могу я кое-что спросить? — спустя какое-то мгновение нарушает тишину парень. — Конечно, — пожимает плечами Луи, стряхивая пепел. — Ты когда-нибудь влюблялся? — и оригинальный вопрос должен был звучать как «был ли у тебя когда-то парень?», но он немножко пьян, и не виноват, что его мозг все переиграл. 
 Луи лишь делает большую затяжку, выдыхая дым большим злым облаком, смотрит вверх, на небо, так что крылья снова становятся видны: — Любовь это некорректный концепт.
 И это такой нелепый ответ, что Гарри не может не засмеяться, широко улыбаясь: — Любовь это не некорректный концепт, она просто есть. — Я верю в слепое увлечение и страсть. Я верю, что иногда люди думают, что они влюблены. Но они не любят просто друг друга, не как в книгах, нет, — он не смотрит на Гарри, когда говорит это, и слова звучат так неправильно в его красивых устах. — Ну, черт, — Гарри скрещивает руки на груди. — Если ты не веришь в любовь, какие тогда у нас, у остальных, есть вообще шансы? — У тебя есть шанс найти кого-то, кто ищет не только симпатичное личико и гипнотический голос. Ты можешь найти кого-то, кому будешь важен, не просто кого-то, кто тебя хочет, — и без продолжения понятен вложенный смысл. Сам Луи такого шанса не имеет. — Мне жаль, что ты так думаешь, — говорит Гарри, потому что думает, что Луи не нашёл свою любовь, потому что не верит в нее, не думает, что она в него верит. — Это не правда. — Ты милый, — улыбается Луи, отталкивается от стены и снова возвращается в пространство Гарри, даёт ему свою недокуренную сигарету.

Он изучает парня еще какое-то мгновение своими пронзительными ледяными глазами. В какой-то момент Гарри думает, что тот поцелует его, но вместо этого парень лишь вздыхает: — Может, еще увидимся, Гарри. Ты мне понравился. И он уходит, узкие бёдра, плечи, пачка сигарет все еще торчит из его заднего кармана. Он трансгрессирует с треском за шаг до ближайшей освещённой точки, и кажется, будто он просто растворился в оранжевом свечении. Гарри смотрит туда, где еще мгновение назад был Луи, делая короткие затяжки, пока сигарета не догорает до фильтра, и отчаянно пытается выбросить эти голубые глаза из головы. Он думает, что совсем этого и не хочет.