Альтависта

На следующий день, ближе к вечеру, в дверь Димы позвонили. Он нажал на паузу, с неохотой оторвавшись от очередной серии американского сериала, и поехал открывать. Он не имел представления, кто бы это мог быть. Уборщица должна была прийти только завтра, а брат приходил всего неделю назад. Но, посмотрев в глазок, он опешил. Затем протер глаза, и снова посмотрел. Нет, глаза не могли его так обмануть. И Дима открыл дверь. Там стояла Ксюша. На её щеках был румянец, рыжие волосы были растрепаны ветром, на губах играла улыбка. За плечами у неё висела сумка, в одной руке она держала огромный букет разноцветных кленовых листьев, а в другой – пакетик с пирожными. Когда дверь открылась, она закричала: - Сюрприз! Затем она влетела в дом, не дожидаясь приглашения, и начала разуваться. - Представляешь, какая удача, они привезли совсем свежие, - говорила она, справляясь с замком на сапогах. – Ты только посмотри, уже слюнки текут. И даже не дорого. Я бы ещё купила, но… - Ты что здесь делаешь? – резко спросил Дима. - Я? – Ксюша наконец выпрямилась, оставив вещи на полу, но не отпуская листья и пирожные из рук. – Я в гости пришла. - Ко мне? – недоверчиво переспросил Дима. - Ты видишь здесь кого-то ещё? – рассмеялась девушка. – Идем пить чай. - Но… почему? Ксюша удивленно посмотрела на парня, но он, похоже, действительно не понимал. - Боже, ну не будь таким тугодумом. Я же сказала вчера, что буду навещать тебя. Ты выполнил свое обещание, я выполняю свое. - То есть, ты просто отрабатываешь долг? – в его голосе снова звучали злые металлические нотки. Ксюша тяжело вздохнула, и повертела в руках свой цветной букет. - А как ты сам думаешь? Только честно? - Я ничего о тебе не думаю, - отрезал он. - Ну… - девушка растерялась. Ей впервые за вечер пришло в голову, что она нежеланный гость здесь. – Если ты не хочешь, я, конечно, уйду. Прости, я просто… - Ну уж нет, ты не уйдешь, пока не уберешь за собой то, что натворила вчера! Ксюша улыбнулась. - Как скажешь, - и она со смехом побежала в ванную. Она вымыла руки, а затем быстро расставила по местам все баночки и бутылки, которые раскидала вчера. Затем она отправилась в кабинет. Дима уже был там. - Давай ты будешь подавать мне книги, а я буду расставлять их по местам, - предложила она. - С чего я должен помогать тебе? Вчера ты почему-то не просила моей помощи, когда громила мою квартиру, - ехидно заметил Дима. - Ну, ломать не строить. Короче, не разговаривай, а подавай книги. Они у тебя стоят в каком-то порядке или как попало? Они довольно быстро убрали все книги, потому что порядка у Димы никакого не было. Потом Ксюша пошла в гостиную, намереваясь собрать диски, но они уже стояли аккуратно в стопке, как и вчера. Девушка с улыбкой посмотрела на Диму. - Тут, я смотрю, ты уже сам убрался. Как самочувствие? Ничего себе не растянул? - Нет, - так же ехидно ответит он. - Ну и хорошо. У тебя есть вазочка? – спросила Ксюша. - Что? Нет, не думаю. А зачем тебе? - Поставить букет, конечно. - Этот, что ли? – презрительно скривился Дима. - Ага. Этот праздник не для всех. - Что ты несешь? - Кленовые листья лучше всего передают настроение осени. С одной стороны, это вроде как буйство красок, урожай и все такое. А с другой стороны, это смерть лета. Листья сгниют, деревья станут голыми, земля замерзнет… - Ксюша словно ушла в себя, её глаза остекленели, и Дима испуганно прервал её: - Ладно, послушай, у меня есть банка, и я поставлю твои листья на кухне, Ок? - Это не мои, это кленовые, - грустно улыбнулась девушка, взяла листья в охапку и пошла за Димой. На кухне он достал из шкафчика пол-литровую банку, сунул в них листья и поставил на подоконник. - Пилили люди липы, все деревья выпилили… - пробормотала Ксюша. - Что? - Да так, - Ксюша посмотрела на него и улыбнулась. – Давай есть пирожные! Ты просто должен их попробовать, это восторг! Даже твоя кислая мина не сможет таковой остаться после этих волшебных пирожных. - Ну спасибо, - проворчал Дима, разогревая чайник. Почему-то он совсем забыл о недосмотренном сериале. На этот раз они оба пили чай. Это был очень вкусный час с малиной. Ксюша никогда раньше не пробовала такого, хотя пила разные чаи с малиной. - Это отец из Германии привез, - сказал Дима. - Мне можно что-нибудь спросить, или я опять буду обвинена в прокурорстве? – спросила Ксюша, облизывая с пальцев крем. - Ну… не будешь. - Почему ты не живешь с родителями? - Я… - Дима уставился в свою чашку. – Не могу терпеть их жалость. - Одному лучше? - Почти всегда. - Почти? - Ты плохо слышишь? – разозлился он. Ксюша помолчала, а потом все же рискнула: - Ты не расскажешь мне, как это случилось? - Тебе ещё зачем? - Дима! – укоризненно сказала она. Тот посмотрел на неё с неприязнью, а потом нехотя сказал: - Ну, по пьяне с пацанами ехал на машине. Врезался в столб. Все пацаны – без единой ссадины, а я… - он махнул рукой и отвернулся от Ксюши, уставился в окно. - Дурак, - сказала Ксюша, и громко отпила горячий чай. - Что? – Дима развернулся к ней, его глаза были огромными от удивления. - Ду-рак, - медленно повторила Ксюша. – Нефиг было ездить по пьяне. Хотел покривляться – докривлялся. - Знаешь, обычно все меня жалеют, выражают сочувствие, смущаются, переводят тему, - сказал вдруг Дима совершенно нормальным голосом. Впервые в нем не было ни презрения, ни злости, ни досады, в нем было… уважение. - Просто я говорю все, как есть. Не терплю лицемерия. Тебе не повредит немного трезвого взгляда на ситуацию, потому что ты, мальчик, до отвращения привык к потаканию. Возможно, поэтому ты такой испорченный. Но я верю, - быстро добавила она, предотвращаю его возражения, - что ещё не всё потеряно. Окна открыты, хотя мышка спит. - Что? – Дима ошалело посмотрел на неё. - Песня такая есть, - рассмеялась девушка. - Что за странные песни ты все время цитируешь? - «Сплин». - Это старье? Да его уже сто лет никто не слушает! - А я слушаю, - упрямо сказала Ксюша. Дима снова посмотрел на неё тем же странным взглядом, а потом сказал: - Тебе домой не пора? - Ты меня прогоняешь? - Ну… - он замялся, и Ксюша снова тяжело вздохнула. - Я говорила тебе, что не потерплю лицемерия. Лучше просто скажи – девочка, тебе пора убираться. И я уйду. Не обязательно выдумывать сложные отговорки. Просто будь честен. Она встала и отправилась в коридор одеваться. Дима следил за ней, а потом открыл ей дверь. Девушка молча вышла из квартиры, подошла к лифту и нажала на кнопку. - Ты ещё придешь? – наконец услышала она голос позади себя. - Если ты хочешь меня видеть, я приду, - спокойно сказала она. - А ты сама-то хочешь? – с вызовом спросил Дима. Ксюша повернулась и подошла к нему. Их разделал порог его квартиры. Не переходя его, Ксюша сказала: - Я – хочу. Не хотела бы – меня бы сюда и танком не затащили. А чего хочешь ты? Дима выглядел обескураженным. Он смотрел на неё и хлопал ресницами. А потом пробормотал: - Ну… наверное, если бы ты пришла, вреда бы не было. - Нет. - Нет? - Нет, - повторила девушка. – Я приду, только если ты хочешь меня видеть. Не потому, что тебе это удобно, или чтобы ты мог на кого-то порычать. Я не хочу тратить свое время на того, кому я нужна лишь в качестве говорящей мебели. - Ты слишком много о себе думаешь! – разозлился Дима. – С чего ты вообще взяла, что я не смогу обойтись без тебя? Да мы два дня знакомы! Ксюша выглядела разочарованной. - Как скажешь. До… прощай. Она вернулась к лифту и снова нажала на кнопку. На этот раз двери открылись сразу же. Она вошла в кабину, нажала на кнопку, а вслед ей неслось: - Чтобы я не видел тебя в моем доме, ясно, ты, напыщенная самодовольная… Тут двери лифта закрылись, и он поехал вниз. Ксюша понимала, что у неё около пятнадцати секунд на то, чтобы справиться со слезами. Она быстро промокнула глаза платком, поморгала, и когда она вышла из лифта, то выглядела почти как обычно. Лишь дома она смогла дать волю слезам, которые душили её всю дорогу. Она не спала всю ночь, вспоминая каждую минуту с ним и рассуждая, что же она сделала не так. Неужели она снова все испортила?