И небо над нами не будет серым

Элиот никогда не был слишком терпеливым, но сейчас ему хотелось, чтобы время замедлилось. Он слишком хорошо понимал, что находится в состоянии, которое не поможет ему сбежать – нет, напуган Найтрей-младший не был. Его трясло от злобы на своих старших братьев, от понимания, что ничем хорошим это не кончится, от того, что ему просто некуда было деться. Он просто не хотел иметь с этим ничего общего. Девушка, которая ждала его в комнате, куда Элиота заботливо привел Эрнест, выглядела лучше, чем обычная куртизанка. Она была в чистой одежде, сама тоже казалась довольно… Миловидной. Что уж там, она была красива, по-настоящему красива – и, наверное, поэтому очень дорога. Элиот не сомневался, что братья ему подобрали девушку высшей ценовой категории, ведь это было не только логично с точки зрения заботы о своем здоровье, но еще и статусно. Как бы сказал Лео: «Чертовы мажоры!» Лео. Элиот прикрыл глаза. Ему не хотелось прикасаться к этой девушке, которая сейчас, изящно соскользнув с постели, начала подбираться к нему. Сын герцога вжался спиной в дверь, которая, конечно, все оставалась плотно запертой; вряд ли бы Эрнест остался подсматривать, но даже это Элиота волновало не так сильно, как то, что Лео может подумать о нем. Лео ведь всегда был вспыльчивым – таким же вспыльчивым, как сам Найтрей. И эта вспыльчивость была одним из немногого, чего Элиот в нем боялся – но сейчас он только крепче понимал, что Лео - единственный в его душе, голове, сердце. - Господин Найтрей, не бойтесь, - протянула девушка. В свете свечей, что стояли неподалеку, она выглядела действительно привлекательно, и Элиот сжал пальцы в кулак. Она сделала еще несколько шагов. - Меня зовут Леонора, - замерла она на каком-то расстоянии почтительно и опустила голову, будто в поклоне. - Тебя зовут не Леонора, - ответил рвано Элиот, но свой же голос услышал сиплым. – Имена всех проституток – вымышленные. Девушка вздрогнула, а потом тихо рассмеялась. У нее был приятный голос, почти звенящий, и Элиот сглотнул. Как она умудрилась при подобном заработке остаться очень красивой, милой и, на это хотелось надеяться, здоровой – хороший вопрос. - Верно. Но ведь Леонора звучит лучше, чем Мэри или Лиззи, верно? – сделала она еще один легкий шаг. Элиот, дернувшись, вскинул руку: - Не подходи. - Но почему же? Вы уже в достаточно солидном возрасте, и ваши братья не на шутку беспокоятся… - Не. Подходи! – рявкнул Элиот злобно и ударил рукой в дверь позади себя, а потом, поняв, что угрозы на проститутку не действуют, увернулся от ее прикосновения, внутрь комнаты скользнув. Девушка, поджав губы, послушно пошла за ним вдоль шкафов, а Элиот начал было прикидывать, сможет ли выпрыгнуть в окно, но потом вспомнил, что до земли слишком далеко лететь. Сбегать действительно было некуда, а цепкие пальцы девушки уже пару раз чуть не цапнули Элиота за подол его пиджака. - Прекрати. Прекрати, или я тебя ударю, - замотал головой Элиот, - я не нуждаюсь в… Твоих услугах, - попытался разъяснить он ситуацию, но Леонора только облизнула алые губы и подалась вперед с удвоенным усердием, пытаясь нагнать топающего подальше сына герцога. – Я не… Я не хочу… - Поверьте, это временно, вы быстро забудете об этих словах. Я обещаю, - кивнула она услужливо. - Перестань, - передернуло Элиота. Похоже, Эрнест предупредил эту дуру о том, что Элиот Найтрей не любит бить женщин. Даже если они из низших слоев. - Почему вы так рьяно сопротивляетесь? – все-таки удалось девушке вцепиться в руку Элиота, и он понял, что сам загнал себя к кровати. Он попытался вывернуться – но вместо этого куртизанка совсем без уважения к его аристократичной персоне толкнула его на постель. – Поверьте, вреда я вам не причиню. - Ты мне не нужна! – рявкнул Элиот снова, но, как и в первый раз, проявление грозной стороны его личности лишь вызвало улыбку у девушки. Элиоту было злостно; Элиоту было неприятно, Элиот не хотел быть здесь, Элиот хотел, чтобы она ушла, но он ничего не мог поделать – от всех мыслей его ноги не слушались, и все, что он мог сделать – это приподняться на локтях в тот момент, когда Леонора, подобрав все свои юбки, уселась ему на бедро. Черт, она и правда была красива. У нее были тонкие руки, струящиеся по плечам волосы, и пахло от нее… Дождем. Не теми приторными духами, что так нравились Эрнесту, а дождем – приятным запахом, который Элиоту всегда нравился. Леонора не выглядела слишком пошло – это вызвало бы омерзение у Элиота тут же, - Леонора не выглядела слишком попользованной – от осознания подобного Элиота бы просто стошнило. И Элиот с ужасом понял, что подбирать эту проститутку Эрнесту помогал кто-то, кто крайне хорошо разбирался в его вкусах. Зубы его дрожали, а девушка положила ладонь ему на живот, надавливая, опираясь, и склонилась над ним. Элиота будто покинули силы: ситуация была такая… Такая, что тело не слушалось, хотя всем сердцем Найтрею и хотелось оказаться где-нибудь, только не здесь. - Ты мне не нужна, - повторил он уже тише. Леонора же лишь коснулась его ладони своей рукой в длинной светлой перчатке. - Вы врете, и я знаю это. Не волнуйтесь, можете делать со мной все, что угодно - даже то, в чем себе признаться боитесь, - стал ее голос завлекающим и странно нежным. На краю сознания Элиота появилась мысль: у него не получится сбежать. Наверняка эта девушка была научена таких, как он, соблазнять; старшие братья никогда не были бы настолько глупы, чтобы подсунуть ему проститутку, которая не сможет с ним совладать. А она сыграла на самом простом: Элиот не знал, как обращаться с женщинами, и сейчас его понемногу начал захлестывать ужас. Ему не хотелось даже думать о том, понимает ли куртизанка это, но… Она явно знала, что нужно сделать, чтобы стать единственным успокоением. - Я… Я не думаю, что это вообще возможно, - произнес он, понимая, что холод в венах замораживает его чувства. – Я просто не хочу. Девушка, скользнув влажным языком меж губ, склонилась ниже, и ее ослабленный корсет позволил Элиоту увидеть ее довольно немаленький бюст. Ладонь Найтрея, что проститутка сжимала своей рукой, она медленно оторвала от одеяла и поднесла к своей груди, заботливо и нежно говоря: - Начните с малого. Элиоту очень хотелось одернуть руку, но она не позволила, лишь сильнее прижала, и Элиот, кажется, почувствовал ее дыхание. Он с трудом присел, попытавшись девушку от себя отодвинуть – не вышло. Зато у Леоноры получилось свою ловкую руку спустить ниже, чем живот Элиота, где она была до того. Элиот скрипнул зубами, и вот теперь ему по-настоящему стало страшно. Оттого слабость захлестнула даже его мысли, она затапливала огонь злобы, гнева и ярости, оставляя Элиота абсолютно безоружным перед этой куртизанкой. Это пугало больше сказок про Баскервилей. Он действительно, нет, действительно не понимал, что делать, и знал только одно. Ему хотелось, чтобы все поскорее закончилось. Винсент же в тот момент жаждал, чтобы все поскорее началось: ему потребовалось довольно долго идти следом за хитро-довольно улыбающимся Эрнестом, который потирал свои руки, как настоящий злодей, прежде чем Эрнест заметил, что он не один. В очень удачном месте остановился, надо сказать: прислуги рядом не наблюдалось, впрочем, как и кого-то из членов семьи. Улыбка сползла с лица Эрнеста. - Не обязательно идти за мной, чтобы услышать, что ты в кои-то веки сделал что-то полезное. - Я надеялся хотя бы на «спасибо», - откликнулся Винсент ласково. Голос его был словно мед – сладкий и липкий, и многие люди считали, что иначе Винсент Найтрей, приемный сын одного из Великих Герцогов, просто не умеет разговаривать. Зачем говорить искренне, когда можно солгать – искусно и вежливо? – Все-таки, знаешь, я подобрал для Элиота лучшую из всех девочек, что можно найти в Риверре. - И это то, чем ты гордишься? Знанием публичных домов? – усмехнулся Эрнест, оборачиваясь. В его голубых, как у Элиота, глазах сейчас был лед. Винсент ответил ему лисьей ухмылкой. Как ему хотелось ответить, что он и проституток знает, и вкусы Элиота, а Эрнест застрял на первом пункте; подколоть старшего Найтрея дорогого стоило, но, в отличие от него, Винсент был действительно хорошим братом. Поэтому задвинул личные предпочтения и желания в подкорку своего сознания. - Но ведь я действительно хорошо в этом разбираюсь, верно? Всякое знание может быть полезно. Вот и пригодилось, - склонил голову Винсент, к сводному брату чуть ближе подходя. Тот закатил глаза и мерзко ухмыльнулся. - Действительно. Спасибо за твои глубокие познания относительно шлюх, кому в них разбираться, как не тебе. Винсент повел плечами, а потом осторожно взялся за руку Эрнеста. Тот поспешил выдернуть ее из ловких пальцев Винсента, но вышло это не сразу. - Ну, знаешь, подарок Элиоту вручал ты. И моей подписи там не было, - позволил себе наконец-то ответить Винсент. Эрнест поджал губы и сжал пальцы в кулак: - На что ты намекаешь? - Ну, скорее всего, Элиот хорошо проведет ночь и будет тебе благодарен, - улыбнулся еще шире Винсент. – Так что в его понимании это ты будешь экспертом в шлюхах, Эрнест. Эрнест ответил ему такой же лживой улыбкой, а потом резко ударил по щеке, и звук этот Винсент явно услышал в своей голове. Звон прекратился почти сразу, а вот щека продолжила саднить, и это было крайне неприятно. Эрнест довольно разжал и сжал пальцы, а потом украдкой посмотрел на стоящего рядом Винсента. - Иногда мне кажется, что ты забываешь: я могу выбить к Бездне твой красный глаз, и никто и слова мне не скажет. Винсент не ответил. Его вполне устраивало то, что Эрнест, будучи абсолютным самовлюбленным ослом, никогда не был внимателен рядом с ним, тем, кого не считал даже ровней своему слуге. Вынужденное сдержанное общение с Винсентом и Гилбертом, насквозь пропитанное ложью, бесило его не меньше, чем само их существование. В прочем, Винсента его существование раздражало ничуть не меньше, и он был вполне готов исправить эту досадную ошибку мироздания. Скоро. А сейчас он, пряча в рукав ключ от комнаты с проституткой и страдающим Элиотом, все-таки хотел быть хорошим братом.