И небо над нами не будет серым

До сих пор с алого клена все еще не упало ни одного листа. Он был, казалось, самым стойким из всех деревьев, что росли на территории Латвиджа – осины и тополя уже давно начали оголяться. Не то чтобы это было важно, нет – просто именно сегодня настал тот день, когда время пошло и для него. Сэр Адент принес на урок совсем маленький листочек, даже не такой яркий, как пока что стойко сопротивляющийся своей судьбе клен, а желтоватый, еле отдающий оранжевым. – И в этом году настало время перемен, – облокачиваясь на свой шаткий столик, произнес он не так уж и громко, но услышали его все ученики. Его слова всегда достигали ушей даже самых неусидчивых и невнимательных, что уж говорить об Элиоте – ему нравилась литература. Лео, наверное, тоже – по нему было не понять, он всегда был тихим на уроках. Вечно прятался за какой-нибудь книгой или утыкался носом в свою писанину, старательно выводя слова темными чернилами. «Не мешай, а то испачкаюсь», – словно сообщал он всем вокруг, горбясь и набрасывая на лицо еще больше своих лохматых волос. «Или дам в нос», – так закончил свою мысль Элиот, прекрасно зная, что именно это процедил бы Лео сквозь зубы. Они редко сидели вместе: Лео был всегда у окна или поближе к углу, над которым висел портрет какого-то полулысого – и вместе с тем полукучерявого – мужчины; Элиот же старался садиться тоже не со всеми своими одноклассниками, но и не с самого краю. Он не любил шум, но никто не говорил, что Найтрей закрыт для общения, и этим-то они, пожалуй, различались. Лео не любил болтать, но иногда мог; для Элиота же были лишь исключения, с которыми он дел иметь не желал, а для всех остальных у него минутка находилась. Сэр Адент печально вздохнул и произнес что-то, похоже, вспоминая, какую же книгу они должны были разбирать сегодня. При всем уважении к нему Элиот отчего-то не смог уловить следующие его слова – первая мысль учителя впечаталась в сознание слишком сильно. «Настало время перемен». Ничего особенного, просто слова, но… В последнее время у Элиота и Лео все было хорошо. Ни единой ссоры, ни одного синяка от очередного удара канделябром по дворянскому лицу – лицу, что потом обычно дулось и ругалось, но все же прощало своего непутевого слугу. Ни одного раздраженного вскрика, ни одного выяснения, кто же завалил кровать Элиота книгами, оставив свою чистой и полной места… Ни одной попытки плохо пошутить, наведя острейший меч на друга просто ради забавы – ничего за эти… Эти… Сколько прошло? Две или три недели? Это было так здорово, так невероятно и так... странно, что Элиот и не заметил. Хотелось просто... просто держать его за руку или читать вместе, читать вслух вместо того, чтобы ругаться и драться… И перемен Элиот не желал. – Вы правда думаете, что ворон на плече главного героя символизирует грусть и одиночество? Ребят, символизм вряд ли здесь, но хорошая попытка, Эмили, – прорезался приятный голос учителя сквозь мысли, и Элиот вздрогнул. Тряхнул головой, бросил виноватый взгляд на сэра Адента и словно случайно заметил, что у него новый портфель. Больше предыдущего. Значит, скоро будет больше рассуждений, больше разговоров – ведь в большем портфеле можно пронести больше книг за раз, верно? Элиот не был уверен, хорошо ли это, но не возражал. В его силах было прочесть все, что предложил бы этот мужчина, ведь глупости и откровенной скукоты на его уроках никогда не было. Если не спать, как это, похоже, делал сейчас Лео. Этот дурак читал всю ночь, но то, как он сопел, нельзя было пропустить мимо ушей. Сэр Адент и не пропустил: взгляд его метнулся к подростку, а уголки губ приподнялись. Он не был против того, чтобы на его уроках спали, если на то была уважительная причина. – Он… Он просто читал до рассвета, – неловко пояснил Элиот, медленно вставая, и, получив кивок учителя, сел обратно. – Тогда в следующий раз он нам расскажет, зачем автор ввел в повествование господина Палтри, – потряс раскрытой книгой мужчина, а потом, как и всегда перед тем, как перевернуть страницу, поднес палец к губам. – Передай ему, хорошо? Элиот кивнул. Послышался шорох страниц – по всей аудитории ученики потянулись к книгам, а Найтрей прикрыл глаза. Всего мгновение назад все за окном было ярко, прекрасно и живо, а теперь моросил дождь – моросил из свинцовых туч, что появились так некстати. Была среда, а по средам Элиот тренировался в своем владении мечом – только вот внутри академии было мало комнат, где ему позволяли взмахнуть столь опасным оружием. А на улице теперь было сыро и мокро. Послышался раскат грома – и даже Лео вздрогнул сквозь дрему… Нет. Он все же проснулся, сонно поднимая голову и безразлично изучая сложившуюся ситуацию из-за своих очков. Почесал голову, а потом еле заметно кивнул, словно самому себе – и Элиот снова вздохнул. Как же все было хорошо. Но ведь пришло время перемен, да? Оно же пришло?.. И лучше самому было бы быть тем рычагом, что поставит их обоих на уши. – Я думаю, на сегодня мы закончим, – задумчиво косясь на скрипящую оконную раму, пробормотал сэр Адент, а потом и вовсе вздрогнул, увидев яркую трещину в небе. Поежился – не любил он молнии, – а потом и вовсе захлопнул книгу, осторожно вкладывая ее в портфель. Лишь потом покосился на часы – а время и правда пришло, последний урок закончился так не вовремя. Пару часов назад Элиот бы очень хотел оказаться на улице, но теперь… Но теперь… Но теперь руку сводило, и он тяжело вздохнул, поднимаясь на несколько ступенек выше, к Лео. В такой большой аудитории оставаться последним никому не хотелось, и все собирались быстро – только не Лео, что был иногда, совсем редко, несколько ленив. А на улице все дуло. – Накрылась медным тазом твоя тренировка, да? – поинтересовался он беззлобно, за что получил корешком книги по лохмам, и еле заметно улыбнулся. – Мне почти жаль. – Ты специально, да? – хмыкнул в ответ Элиот, запихивая томик в сумку, и почувствовал, как сохнут его губы. Даже дышать стало сложно на мгновение – и Лео это заметил, точно заметил. Он всегда замечал. – В библиотеку или в столовую? – произнес тот, лениво собирая свои вещи, и прервался на секунду, услышав ответ. – В музыкальный класс. Руки его и правда замерли – он никогда не был против, просто… Просто сейчас там было не так уж и тепло, во время дождя-то, да и… Да и не очень красиво. Да и рояль в прошлый раз после них заняли глупые девчонки, нажимали на клавиши наверняка бездумно, расстроили, дуры… – Ты уверен? – медленно, почти по слогам произнес он, и под ногой его скрипнула половица. Эх, старая аудитория была, очень старая. – Уверен, – кивнул Элиот. – Сейчас там точно никого не будет, сам подумай. Говорить становилось проще, как и дышать, и он потянулся, зевая. Прикрыл рот рукой, а потом только заметил внимательный взгляд из-за очков, взгляд не недовольный, но словно вопрошающий. Почему-то захотелось отвести взгляд, но вместо этого Элиот махнул рукой, словно зовя за собой, и пошел вниз по ступеням. Они тоже заскрипели, словно подпевая начавшему завывать за окном ветру – и скрип ответный послышался сзади. Лео пошел за ним без вопросов, хотя они точно роились в его голове. Его руки были теплыми, наверняка были теплыми. Он на них ведь спал, и Элиоту хотелось коснуться ладони своего слуги, но он не рискнул, не боясь, но опасаясь чего-то... Вместо этого произнес тихо, еле слышно: – Лео… Сегодня я буду играть для тебя. И сзади послышался такой же слабый вздох – и Элиот знал: за вздохом этим прячется скромная улыбка.