И небо над нами не будет серым

Ночь – на удивление – не была беспокойной. Лео немного волновался, Элиота тоже не отпускала тревога, но оба они заснули быстро, только головой подушки коснувшись. Лео, конечно, встал с утра раньше, и Элиот проснулся уже от того, что Лео дверью скрипнул, но не разозлился. Смысл был ему злиться? Он неплохо выспался, а в том, что Лео зашел к нему с утра, не было ничего дурного. Даже немного радовало. – Ты, вижу, спал хорошо, – издалека поглядывая на него, пробормотал Лео и прислонился спиною к двери. – Есть такое, – согласился Элиот, потягиваясь, и глянул в сторону окна. На улице все так же стояли деревья, и кое-где даже оставались листья – а ель, что росла неподалеку, так и вовсе не изменилась. Птиц становилось все меньше – холода прибывали, и Элиот даже почувствовал себя неловко: он чуть не забыл, что нужно купить Лео новое пальто. Старое было… неплохое, но после одной прогулки с Ванессой оно стало не очень хорошим. О нет, сама Ванесса была ни при чем, просто… Так сложилось, что она была рядом, потому Элиот тот момент с ней и связал. Элиот откинул одеяло, садясь, и потянул руки к своим коленям, начиная чувствовать свою спину. Лео молча подошел и присел на край кровати, и Найтрей поинтересовался: – Почему ты пришел? – Потому что без меня ты не проснешься, – ухмыльнулся тот, и Элиот поймал себя на неловкой мысли. Да, так и было: он слишком привык видеть лицо Лео по утрам, и без этого день будто не мог начаться. Это все потому, что они жили вместе в академии… Наверное. Лео протянул руку, и Элиот вздрогнул: ладонь слуги скользнула под воротник ночной рубашки, прикосновениями грея. Это смущало – совсем чуть-чуть, но Элиот Лео доверял и потому не заставил руки отнять. С довольной улыбкой Лео провел пальцами по выпирающей ключице, скользнул по шее – и коснулся красноватых пятен, что сам же и оставил. – Довольно заметно, скажу я тебе, – протянул он. Элиот фыркнул: – А кто в этом виноват? – а потом покачал головой. – Но я не против, просто… шарф нужно найти. Или просто высоко воротник поставить. – Какой ты практичный, – улыбнулся Лео уже мягче, а потом скрипнула кровать – он встал, подошел к шкафам, что занимали слишком уж много места в комнате Элиота. Открыл дверцу, задумчиво заглянул внутрь – и выхватил одну из рубашек. – Эта подойдет. Очень милые манжеты, кстати, кружевные такие, – прикусил губу он, тихо смеясь, и Элиот прищурился. – Это вообще не мое, это Эрнеста, – мрачно пробормотал он, соскакивая с постели. – Я сам подберу, благо, зеркало есть. А ты лучше пойди, скажи кухарке подавать завтрак для меня и договорись в конюшне, поедем сегодня кое-что прикупить. – Вряд ли, – послышалось позади, и Элиот обернулся. – В смысле? – Что нужно прикупить? – посмотрел поверх очков слуга, отходя к комоду, и оперся на него. – Ну, я же сказал сестре, что куплю тебе гребень. Да и пальто твое… – Элиот, – оборвал его Лео, поднося палец к губам. – Слушай, мы вчера целый день… пропустили. Надо и о занятиях подумать. – Можно сделать домашку после, – нахмурился Элиот. – Нет, нельзя. Ты прекрасно это знаешь, уйдет целый день, а потом мы будем очень усталые. Согласись, если тебя выкинут из академии за неуспеваемость, это будет позор. И Лео был прав. Элиот очень хотел сегодня съездить к торговцам, посмотреть, прикупить много чего… Но… Но заниматься нужно было, и он это понимал. Отчасти он даже немного злился на себя самого за то, что уговорил родителей отдать его в эту академию – если бы он учился дома, как Клод, таких проблем можно было бы избежать. С другой стороны, у него было бы меньше возможностей провести время с Лео, а ведь каждый момент с ним был Элиоту так дорог. Когда Лео ушел, Элиоту пришлось повозиться, чтобы найти рубашку с достаточно высоким воротом. Все-таки он не мог позволить, чтобы сестра или братья что-то заподозрили, и это на самом-то деле очень печалило его. Ему казалось, родись он в другое время, все было бы куда проще, но в другом времени он бы не встретился с Лео, так что… Элиот был рад и этому. Он не стеснялся следов, что оставил Лео, наоборот – подошел к зеркалу, чтобы получше рассмотреть их, и с тихим вздохом обвел пальцами. Он даже был рад, что Лео проявил такое внимание, но тут был нюанс. Это Элиот должен был метить его, а не наоборот. Кто тут был слугой, а? Сели они в библиотеке. Это было лучшее место, чтобы сделать уроки – туда же иногда наведывались Клод с Эрнестом, они могли и помочь с чем-то особенно сложным. Элиота нельзя было назвать образцовым учеником, этого же нельзя было сказать о Лео: Лео был куда… более пытлив в отношении учебы, чем его господин, но ленился делать что-либо по заданию учителя. И из-за этого страдала его успеваемость. – Ты все еще не можешь разобраться с математикой? – услышал он, нервно озираясь, и Элиот тронул его за плечо. – Объяснить еще раз? В какой-то мере Элиоту даже обидно было. Он иногда – очень редко – помогал Лео с уроками. Обычно получалось наоборот, но вот помощь Элиота вообще впустую, считай, уходила – он же отказывался применять все это на занятиях. Но не помочь Элиот не мог. – Да, тут опять всплыли эти корни и косинусы, – кивнул Лео. И подвинулся, чтобы дать простор Найтрею. Он мог долго наблюдать за Элиотом. Раньше тоже подглядывал – из-под длинной челки, из-за толстых очков, за книгой прячась – но теперь это стало происходить чаще. Намного чаще, и дурного в этом ничего не было – разве то, что Лео становился менее внимательным. А еще весьма забавным было то, что Элиот никогда его на подглядывании не ловил, а вот Лео Элиота за подобным – сотню раз. – Что смотришь? – спросил он в очередной, когда Элиот перестал объяснять и просто в упор посмотрел на слугу, на сей раз даже не скрываясь. – Ты грызешь перо. Они сейчас недешевы, перестань, пожалуйста. И Лео правда грыз. Обхватывал губами, задумчиво сжимая, стучал белоснежными зубами по жилке и облизывал от нечего делать – так думалось просто лучше, но Лео никогда не думал, насколько привлекательно это выглядит со стороны. – Не буду, – пряча взгляд, поджал он губы. – Корень из двух на два? – Поделить, – кивнул Элиот, отворачиваясь, и опять начал что-то писать на бумаге. Каким же он все-таки был красивым, особенно в лучах полуденного солнца – Лео не мог оторвать взгляда. Хотелось взъерошить эти золотистые волосы и смотреть, как Элиот смущается, возмущается и кричит, тихо лукаво зрелищем наслаждаясь, но Лео не посмел – только поймал руку Элиота и пробормотал: – Все, я понял, спасибо. Воскресные дни не просто так были любимы Лео. Послышались тихие шаги сзади, и Элиот обернулся. К ним шел Гилберт, в худых руках неся небольшую коробку – а когда приблизился, поставил ее на стол. – Математику делаете? – скользнул его взгляд по бумаге, как будто и не ссорился он вчера с Эрнестом. В этом Элиот действительно видел нечто великолепное: потрясающая возможность… противостоять кому-то, не давать выбить себя из колеи делала Гилберта сильным – с одной стороны. С другой же – имелось много слов, которыми его можно было расстроить. Это уже Элиота умиляло. – Ты что-то хотел? – спросил он, улыбаясь брату. Он знал: не стоит говорить, что в консерватории было здорово, от этого только неловкость возникнет, да еще и Гилберт обидеться немного может. Он, конечно, знал, что Элиот не питает к нему нелюбви, как старшие его братья, но… Но все же Элиот был им родным. – Да. Я просто вспомнил, как общался с твоим слугой, – кивнул он Лео, – давно когда-то. Не помню уже. – Зато я помню, – проворчал Лео, но Элиот тут же наступил ему на ногу. Недовольно зыркнул на него: нашел еще, кому жаловаться. С другой стороны, Гилберт никогда не злился на Лео просто за то, что Элиот хотел быть с ним. В смысле, что Элиот выбрал его своим слугой. – Он сказал, что вам в академии не дают ничего к чаю почти, так что я испек печенье, – пододвинул Гилберт коробку ближе к брату. – Вот. – Спасибо, Гилберт, – кивнул ему Элиот. – Мы возьмем с собой. – У-удачной недели, – на мгновение запнулся тот, а потом отвернулся. – Увидимся. И только сейчас Элиот заметил, что Гилберт полностью одет. – Ты куда? Гилберт обернулся. – Опять уезжаешь? – спросил Элиот, перелезая через скамью, и встал. – Надолго? – Я не з-знаю, – пробормотал старший брат. – Я поеду расследовать дело с Рейнсвортами… – Снова? Хоть к выходным вернешься? А в ответ Элиот услышал только слабое «не знаю». Гилберт, он… Он знал, на самом деле знал. Элиот был в этом уверен. Разговоры, подобные этому, были обычным делом – особенно после… смерти Фреда и дяди. Гилберт все меньше появлялся дома, все реже встречался с семьей – и Элиота это задевало. Он уже потерял брата – не хотел, чтобы и еще один пропал. Пока что Элиот принимал от Гилберта печенье, но Лео знал: это ненадолго. Увы, ненадолго. Но он совсем ничего не мог сделать.