И небо над нами не будет серым

Когда Лео медленно спустился по лестнице, Элиот пристально посмотрел на него. Он знал. Он знал, что не просто так столько времени потратил на выбор пальто и его подшивку, что не просто так исхитрялся, размеры Лео, когда тот спал, замеряя, и не просто так старался для этого идиота. Элиот был рад, но только показал на дверь рукой и вышел вперед, забираясь в экипаж. Лео сел за ним. Помолчали. Кажется, заржала лошадь – экипаж двинулся, и Лео повел плечами, на спинку сиденья откидываясь. Элиот смотрел на него в упор. – Ты даже не даешь мне съездить в приют самому, – тихо произнес Лео. – Потому что ты сбежишь, – ответил ему Элиот, поворачиваясь к окну. Посмотрел на что-то за ним и прикрыл его шторкой; в экипаже сразу стемнело, но Лео и бровью не повел. Он любил полумрак и привык жить в полумраке. – Я не трус, – скрипнули зубы Лео. – А я не самовлюбленный урод, – огрызнулся Элиот, а потом, болезненно вздохнув, посмотрел на кончики своих туфель. – Я купил это пальто тебе две недели назад. Остальное время мадам Маклин его подшивала, так как оно было чуточку велико. – Ты напряг свою модистку? Да ты больной, – положил ногу на ногу Лео, снова выпрямляясь, и будто стал выше Элиота даже. И усмехнулся. – Еще и ради меня. Элиот медленно поднял взгляд на него. – Ты такой идиот, Лео. – Взаимно, – бросил тот холодно и обнял себя руками, закрываясь. – Я не собираюсь терять тебя из-за твоей дурости, – повысил голос Элиот. – Не так. – Я еще и дурак?! – сощурился слуга, нервно губы облизывая. – Что еще скажешь, прежде чем я выпрыгну из экипажа на полном ходу? Элиот покосился на дверцу и на всякий случай закрыл ее на замок, чтобы… Ну… Мало ли что. Лео такой. Импульсивный. Эмоциональный. Безбашенный. Элиот не собирался его выпускать. – Ты оскорбил меня. Не прямо, но это меня задело, – процедил он, и Лео потер синяк на скуле, словно говоря: «Уж знаю». – Я никогда не пытался тебя купить. – А мне неприятно было быть с тобой, когда ты ведешь себя, как придурок. Почему ты так упрямо мусолишь эту тему? – нервно дернулся Лео, отсаживаясь от Элиота чуть подальше. Элиоту очень хотелось видеть его глаза сейчас. – Потому что ты мне нужен, дурень, – прошипел он. – Ты эгоист конченый. Лео отвернулся, смяв, кажется, новое пальто в локтях, а Элиот, с трудом поборов в себе желание рявкнуть на него в ответ, подсел ближе. Он был зол, но гневающаяся голова Найтрея на сей раз работала. Он знал, что случится: они поссорятся, покричат, может, даже подерутся, и Лео уедет. Они разбегутся и никогда, никогда из-за сволочного характера Лео не вернутся к тому, что у них… было когда-то. Было совсем недавно в руках, такое легкое и прекрасное, такое… Желанное. Элиот не хотел это терять. Просто не мог. И он почти был готов переступить через себя, а Лео… Элиоту было больно, что Лео, кажется, не пошел бы на такое ради него. И ему было вовсе не плевать. – Что я сделал не так? – медленно, почти по слогам произнес Найтрей, и Лео вздрогнул. – Ты правда хочешь знать? – усмехнулся он болезненно. – А как я иначе узнаю? – поджал губы Элиот. Лео отвел взгляд. – Ты прикасался ко мне без моего разрешения. Это было сказано почти шепотом, и Элиоту сначала показалось, что ему почудилось, но нет. Лео и правда это сказал. На самом деле. – Ты серьезно? – почувствовав вновь, как в его горле закипает рык, поинтересовался Элиот. – Ты взял мою руку. – Ага. И вот тогда мне было хорошо, потому что мне твои прикосновения приятны. И это меня пугает, – сказал Лео. – Но не это важно. Потом… – Я просто хотел тебя обнять. – А мне так не показалось. Ты распустил руки, и я еще никогда так мерзко себя не ощущал, – чуть дрожащей рукой потянулся к своим очкам и зачем-то снял их Лео, бормоча. – А теперь, – повернулся он к Элиоту, – можешь ударить меня. Я вижу, что ты уже еле сдерживаешься, но, конечно, тебе же станет легче, если ты снова немножечко утвердишь свою власть, – почти прошипел он. – Даже если пытаешься быть нежным, выходит херово. – Я не собираюсь спрашивать, – клацнули зубы Элиота, и он, подавшись вперед, грубо схватил Лео за руку. – Но ты должен сам меня останавливать. – Я говорил «нет», и этого должно было быть достаточно, – попытался вывернуть ее Лео. – Но ты не слышал. Не слушал. – Я буду слушать, – сощурился Элиот, а потом, вздохнув, припал губами к черной перчатке Лео, пальцы его целуя. – Буду. – Ты просишь прощения? Элиот ощутил, как, кажется, снова становится маленьким мальчишкой без права голоса и мнения, как исчезает то, что делало его мужчиной. Или же нет?.. – Прошу, – произнес он медленно. – Трудно же тебе это далось, почти по буквам, – пробормотал Лео. Его взгляд ненамного потеплел. – От меня ты прощения не услышишь, – вывернулась его рука из пальцев Элиота, и ладонь в черной перчатке пробежала по его щеке. Только теперь Элиот заметил, что ему пришлось склониться, а Лео как раз гордо выпрямился. Это тоже не на шутку юного Найтрея встревожило, и он даже не нашелся, что ответить такому самовлюбленному и горделивому слуге, но, в конце концов, за это он Лео и полюбил, верно? Сердце Элиота пропустило удар от этой мысли, а потом налилось теплом – наконец-то. Наконец-то все встало на свои места. – Я думаю… – неловкое молчание прервал Лео, – что нужно сказать кучеру, что не нужно ехать в Дом Фионы. – Мы не едем в Дом Фионы, – сел на свое место Элиот. Лео недовольно нахмурился. – Дарить подарки перед днем рождения – дурная примета, так что плащ и перчатки – не такой подарок, – кивнул Элиот. – Тем не менее, «такой» тебе все еще нужен. – Сдурел? – тут же ответил Лео. – Денег куры не клюют? Мне отдай, я… – Я и отдаю, – нервно поправил свою голубую ленточку Элиот. За оком начал падать снег.