Кошмары

- Джинни. Она открывает глаза. Кромешная тьма ничего не дает разглядеть – впрочем, это неудивительно, ведь сейчас глубокая ночь. Соседки мерно дышат, свернувшись каждая в своей кровати, а ей вновь не дают покоя давние кошмары. - Джинни. Я слышу, думает она, пока отодвигает полог и впускает немного лунного света. Подожди, шепчет она, легко поднимаясь с кровати. Еще чуть-чуть, тихо произносит она, поправляя ночную рубашку и выпрямляясь. Что случилось, Том, ведь ты всегда был таким терпеливым? Она берет палочку с тумбочки и как всегда медленно подходит к их большому общему зеркалу. Свое отражение она видит смутно, и оттого суеверный страх на мгновение сковывает движения. Не надолго – до тех пор, пока на конце палочки не вспыхивает крохотный синеватый огонек. Она уже так устала бояться, однако все повторяется вновь: раз за разом она видит в отражении не свои карие – чужие, чужие глаза, которые так никогда и не сможет забыть. Темные колдовские глаза, которые однажды уже заманили ее в бездну. Почему ты не отпускаешь меня, Том? - Джинни. Глупая маленькая Джинни. Я ведь уже не маленькая, хочется возразить ей. И в ответ ей слышится смех, похожий на перезвон колокольчиков. - Не для меня, ты же знаешь. Она знает. Пожалуй, ей даже не обидно: все-таки она верит, что дорога ему. - Пусти меня. Он просит ее об этом каждую ночь, и до сих пор она отказывалась. Однако она так безумно устала – от подколок старших братьев, от пренебрежения Гарри, от напряженных взглядов сокурсников… Интересно, ее можно назвать сломленной? - Я ведь никогда не бросал тебя, Джинни. Помнишь, что я писал тебе тогда? О, она помнит, как же иначе. Однако она все же сопротивляется – уже из последних сил. Ты лгал, шепчет она. - Нет. – Она наконец видит его явно – впервые за последние пять лет. Он ничуть не изменился: такой же высокий, бледный и – до невозможности красивый. – Я бы никогда не солгал тебе, моя маленькая глупая Джинни. И она сдается. Она устала сожалеть. - Ты всегда была только моей, верно? - шепчет он, когда она касается пальцами зеркала. Конечно, соглашается Джинни. Спустя пять лет она снова не одна и даже почти рада ощущению ужасной, непоправимой ошибки, которую, кажется, только что совершила. - Только моей, - повторяет Том, и в глазах его отражается что-то хищное. Но Джинни уже все равно.

***

- Эй, Джинни, с кем ты разговаривала? – сонным голосом спрашивает только что проснувшаяся Элизабет. - Ни с кем. – Голос Джинни звучит как-то странно, совсем на нее не похоже, однако спросонья Элизабет совершенно не обращает внимания. - Ни с кем. Тебе просто показалось. И добавляет, когда Элизабет уже вновь забывается сном: - Ведь наши кошмары существуют только в воображении, не так ли?