Private life

Чунмен сквозь сон слышит какое-то копошение в прихожей. Дверь он закрыл, а ключи есть еще только у его парня. Значит, Чонин вернулся. - Дорогой, это ты? – кричит Чунмен и потягивается. В этой фразе смысла нет, но спросить же нужно. - А ты ждал кого-то другого? – в гостиную входит смуглый парень и, поставив пакеты на пол, садится на диван рядом. Он нежно проводит рукой по растрепанным волосам, нежной коже щек и останавливается на груди старшего, поправляя съехавший плед. Сонный Чунмен выглядит таким милым, нежным, трогательным… домашним и любимым. - Конечно же нет! Как ты мог такое подумать? - старший обиженно дует губки и закапывается глубже в одеяло. Но уже спустя секунду заинтересованно садится рядом с Чонином и наклоняется к пакетам. – Что ты купил? … Ого, откуда деньги? Она же сейчас дорогая такая! Чунмен достает из большого фирменного магазинского пакета полиэтиленовый с вишней внутри. - Мне перевели довольно хорошие деньги за удачно выполненный проект, поэтому я решил тебя порадовать, - младший обхватывает Чунмена за талию и прижимает к себе, кладя подбородок на его плечо. – Я же знаю, что ты ее обожаешь. - Спасибо, - улыбается старший и, повернув голову, по-детски чмокает любимого в губы. - Хэй, и это все? – удивляется Чонин и пытается углубить поцелуй, но Чунмен, смеясь, отталкивает его и встает с дивана. - Надо помыть ее, поэтому я на кухню, а ты включаешь фильм, хорошо? - Договорились, - Чонин тоже встает и, приобняв старшего за талию и поцеловав в щечку, идет к стеллажу с дисками. Каждый вечер субботы они проводят за просмотром какого-нибудь фильма, а чтобы все было честно, выбирают кино по очереди. И вот, когда половина фильма уже прошла, а половина ягод съедена, Чонину в голову приходит запоздалая мысль. - Слушай, у нас же сливки есть! – старший ничего не успевает сказать, а парень уже несется на кухню. Вернувшись, он садится обратно на диван, берет тарелку с вишней и заливает половину взбитыми сливками. - Вот, так гораздо вкуснее, - Чонин невинно улыбается и отворачивается обратно к экрану. Чунмен же, не отрываясь, смотрит, как алые вишенки, обмазанные сливками, попадают сначала в плен пухлых губ, а потом и горячего рта. Не проходит и двух минут, как на кончике носа и на щеке красуются белые сладкие пятнышки. - Чонин, ты такой неуклюжий, - старший смеется, привстает, забирая из рук парня тарелку с ягодами и ставя ее на стол, и садится к нему на колени, обхватывая ладошками голову младшего и поворачивая к себе. - Ты чего, хен? – Чонин искренне недоумевает и непонимающе смотрит любимому в глаза. - А вот нечего так есть, - не объясняя больше ничего, Чунмен притягивает лицо младшего к себе… и слизывает своим горячим язычком каплю сливок со щеки. - Хен, что ты… - Чонин не успевает договорить, как парень на его коленях переходит с щеки к губам. Чунмен целует его пошло, развязно, а младший сразу же входит во вкус и берет инициативу на себя, укладывая старшего на диван и нависая сверху. Чунмен обвивает его шею руками, притягивает настолько близко, насколько это возможно, и требовательно стонет, побуждая к большему. Фильм так и продолжает идти, но вот зрителей у него уже нет. Тарелка с вишней постепенно пустеет, а сливки… А вот сливки уходят совсем не на вишню...