Анорексия мыслей

Отец ко мне так и не приехал. Звал меня, а после того как я отказался, просто прислал мне денег и всё. За всё время после смерти матери даже звонил всего пару раз. Хотя я его понимаю – ему и так тяжело, а общаться с таким как я тяжелее вдвойне. Мы с ним никогда не были близки, а уход мамы теперь окончательно разорвал нашу родственную связь. Но он высылает мне денег – это главное, хотя больше половины я их уже потратил на наркоту и жратву. Затягиваюсь сигаретой, ощущая, как саднит горло. Я снова делал это – снова поддался слабости и повёл себя как животное. Я не знаю, что со мной происходит, но смерть матери как будто бы спусковой крючок, я уже не могу себя контролировать. Если я курю, значит сигарет двадцать за день, если пью, значит в хлам, и всё в таком духе. Боюсь, что скоро я умру от передоза или от разрыва желудка, причём последнее для меня самое страшное. Тот, кто не сталкивался с мией или аной, не поймёт таких как я. Вам никогда не испытать то чувство эйфории и полёта, когда ты не ел дня три, пьёшь воду и как будто бы чувствуешь каждый орган, каждую клеточку внутри себя. Но также вам не испытать того отвращения и страха, который внушает мия, когда ты со всех ног мчишься к холодильнику, иногда начиная есть даже на улице, а потом выблевываешь все это, корчась на коленях в соплях и слюнях, и так несколько раз на дню. Я уже не могу взять себя в руки и остановиться. Я пытаюсь, но не могу. Я надеялся на то, что отец приедет ко мне или хотя бы за мной, но он даже не настаивал на том, чтобы я вернулся домой. Я один и никому не нужен, совершенно. Юля, которая когда-то любила меня перестала приходить с тех пор, как меня уволили, наверное, нашла кого-то себе. Стас с Яном также про меня забыли, хотя я ждал их. Всё равно кого, пускай Стаса, которому ничего кроме секса не нужно было или Яна с его претензиями. Мне нужен был хоть кто-то, кто бы посмотрел на меня и возможно помог. Но я был один. Многие кичатся своим одиночеством, кричат о том, что им нравится ощущать себя свободными. Но это всё фальшь, люди, которые остаются одни в этом мире, готовы отдать всё, что у них есть хоть за каплю теплоты, а остальные – позеры, вот и всё. Выбрасываю истлевшую в руках сигарету и поднимаюсь со стула. На улице вполне хорошая погода, поэтому стоит прогуляться, иначе я просто-напросто сойду с ума, и снова буду обнимать белого друга, выблёвывая всё свое бессилие. Бреду куда глаза глядят, мне наплевать куда идти. Ветер попутно подгоняет в спину, и холодный воздух проникает в лёгкие. Становится чуть легче. Ноги приносят меня на старый мост, любил здесь гулять со своей девушкой в ту пору, когда была жива бабушка и я был счастлив. Просто стою на мосту и курю, пытаясь понять, как мне жить дальше, вот только мыслей в голове нет совсем. Неожиданно для себя замечаю сидящего на мосту парня, одежда и внешность которого мне знакомы. Ян. Наблюдаю за ним довольно долгое время. Вижу, как он перелезает через перила, садится там, как он плачет. Внутри что-то дергает, и становится как-то неприятно и колко в районе сердца. Жалость что ли? Да ну нет, не думал, что я смогу кого-то жалеть кроме себя. - Уже давно пора прыгнуть. Сколько можно здесь сидеть и раздражать меня своими соплями? – решаю выдать себя я, подойдя ближе к нему. Ян резко оборачивается, с нескрываемым удивлением пялится на меня. - Что ты тут делаешь? – пересохшими губами спрашивает он. - Тебя искал, блядь, - хмыкаю я, - гуляю, не видишь что ли? - Убирайся! Ненавижу тебя! – вдруг резко выпаливает мальчик, тем самым практически введя меня в ступор. - Ты идиот? - Стас умер, - всхлипывает он, - ты виноват, если бы ты не появился в нашей жизни, то… - Людям свойственно обвинять в своих бедах других, - холодным тоном говорю я, перелезая через перила и садясь рядом, не обращая внимания на недовольный, но слегка удивлённый взгляд парнишки. Сердце как-то болезненно сдавливает от осознания того, что Стаса больше нет. Он вроде бы был не плохим парнем, денег мне давал, например. - Что с ним случилось? – спрашиваю я. Это скорее любопытство, чем заинтересованность. - Он покончил с собой после того как мы…ну…, - парень густо краснеет и замолкает, хотя я понимаю его. - Значит, я был прав, - делаю вывод я, докуривая сигарету и начиная ещё одну. Он в ответ глупо улыбается. Странный, мне почему-то не до смеха. Сидим и молчим. В воздухе летает отчётливый запах одиночества и боли, нашей общей с ним боли. Не спрашиваю его ни о чём, не издеваюсь – это лишнее. У паренька случилась трагедия, и он остался совсем один. Сейчас он напоминает мне меня самого и от этого больно. - Я переспал с ним, - хриплым голосом начинает Ян, - а на утро решил покончить с собой, вены перерезал. Только Стас меня спас, как оказалось, но при этом повесился сам. Глупо, да? Я молчу и не только потому, что нечего сказать, просто мои слова не изменят ничего, они не нужны ни мне, ни ему. - Может, ответишь чего-нибудь?! – кричит Ян, полным отчаянья голосом. - Нужно разве? – хмурюсь я. Он пожимает плечами. Не знает. Я и сам ничего не знаю. - У меня мама недавно умерла, а отец даже не приехал ко мне, - не знаю, зачем говорю ему это, просто хочется. Ответом мне служит только его всхлип, хотя что-то большее было бы лишним. - Кстати, чего ты не прыгаешь? Давай, я посмотрю, - пытаюсь улыбнуться, но выходит паршиво. - Никит, иди к чёрту, - огрызается парень. - Доминик, - поправляю его я. - Чего? - Я не Никита, а Доминик. - Мда уж, - тянет парень, - дай сигарету. - Держи, - протягиваю ему нужную вещь и зажигалку. Ян глубоко затягивается и закрывает глаза. - Знаешь, если бы не ты я бы прыгнул, - хриплым голосом говорит он. - Мне уйти? - Идиот, - фыркает в ответ парень, - просто твой приход как будто бы знамение мне. - В смысле? – я его отчаянно не понимаю и от этого мне не по себе. - Я смотрю на тебя и думаю о том, что ты также пережил многое, но ты живешь. А чем я хуже? - Странные мысли у тебя в голове, - делаю вывод я. - Есть такое, - кивает парень в ответ, - но я веду себя как трус и всегда так делал. Я ненавижу тебя, но могу признать, что ты сильный и в тебе есть внутренний стержень, а вот я пуст, как исписанная паста. - В пасту всегда можно залить чернила, - задумчиво говорю я. - Можно, - кивает Ян, - а нужно ли? Дальше Ян замолкает, как и я. Никто из нас не хочет нарушать эту тишину, которая дороже любых слов. Начинается дождь, но мы даже не думаем уходить, просто по-прежнему сидим рядом друг с другом и молчим. Поддавшись неожиданному порыву, я выкидываю, уже не знаю, какую по счёту сигарету и накрываю руку парня своей. Он сначала с удивлением и отвращением смотрит на меня, а потом с пониманием улыбается, и от этой улыбки мне становится намного легче. Вот, правда. Даже, кажется, что в конце моего вечно черного туннеля тоже есть свет. Вообще всё что происходит - это цепь, каких либо событий и, порвать её или закрепить решать только нам, никому больше…