Booty

      — Давай, Беззубик!       Дракон подкатил последний отпиленный чурбак к ногам всадника и сел рядом. Иккинг пыхтя от натуги, водрузил чурбак на колоду и вытащил из-за пояса рабочий топор. Он занес его над головой и вогнал лезвие в круглое бревно; мелкие щепки, подхваченные ветром, разлетелись, будто крохотные бабочки, во все стороны. Снова ловкий взмах топора — и дрова на зиму почти что запасены. Беззубик, как заворожённый, наблюдал за процессом, изредка махая лапами, пытаясь поймать отколотые древесные пластинки; словно несмышленый котёнок, ей богу.       Вождь присел, тяжело отдуваясь, и вытер пот со лба полой рубахи. Он подставил лицо прохладному ветру и глубоко втянул свежий морозный воздух, напоённый ароматом ячменного хлеба, который испёк сам Плевака. Стряпня кузнеца всегда удавалась на славу; готовить Плевака умел бесподобно, этого у него, ясное дело, не отнять.       — Осталось ещё чуть-чуть. Поднажмём, братец! — воодушевленно воскликнул Иккинг.       Он нагнулся и подобрал с земли свежее полено.       — День добрый, миледи!       Девушка хмыкнула и небрежно оперлась плечом о дощатый забор.       — Ты работай, работай. Я тут постою, — ухмыляясь, протянула Астрид и закусила губу. Она продолжила заинтересованно разглядывать его из-под ресниц.       Вождь нахмурился, в глазах промелькнул всполох недоумения. Он немного помолчал, глядя на хихикающую подружку, а затем принялся складывать дрова в поленницу, то и дело нагибаясь, чтобы поднять упавшие. Когда наклонился в четвёртый раз, краем уха услышал судорожный вздох.       Иккинг обеспокоенно обернулся.       — Астрид?...       Ему понадобилось всего секунда, чтобы понять — девушка подошла вплотную.       — Вот скажи, — она облизнула пересохшие губы кончиком языка, — на каком ещё чёртовом архипелаге найдёшь конунга с такой…       Парень вскрикнул от неожиданности: девичьи руки крепко сжали его ягодицы, притягивая всё ближе. Астрид игриво пнула коленом ему в живот.       — Да что ты делаешь? — Иккинг мелкими шажками попятился назад. — Мне ещё нужно деревню кормить.       — О, деревня может подождать.       — Кончай дурить, — он рассмеялся. — Ты совсем ничего не делаешь. Знай: где работно, там и густо, а в ленивом дому пусто.       Астрид насупилась и скептически усмехнулась. Ей сделалось абсолютно ясно, что Иккинга, скрупулёзно выполняющего свои обязанности, отвлечь чрезвычайно непросто. И вдруг где-то внутри защемило от страшной досады. На этот раз победа осталась за ним.       Солнце медленно начало садиться, разливая по небу кроваво-красный свет, и алым мерцанием ложась на морскую воду. Откуда-то издалека стылый ветер принес запах сухой полыни, оставляющей горькое послевкусие, едва уловимый запах костра и аромат поджаренного мяса.       Беззубик взял в зубы гнилую дощечку и протянул другу.       — Нам нужно закончить работу. Обсудим мою задницу попозже, Атти.       Девушка закатила глаза: — Я отправляюсь домой. До встречи, Иккинг-с-телом-способным-соблазнить-статую.       — Прекрати, Астрид. О, и да, — Иккинг иронично вскинул бровь, — а тебя разве не заводит моя двухдневная щетина?       — Счастливо оставаться. О, и да, — передразнила Хофферсон, — она на ощупь — как гвозди.       — Увидимся! — Иккинг улыбнулся и…       … и, не задумываясь о возможных последствиях, неожиданно для себя (это было совершенно непредсказуемо) сделал то, чего никогда в жизни себе не позволил бы. Хорошенько размахнувшись, он шлёпнул уже удаляющуюся воительницу ниже пояса. Она дёрнулась и резко обернулась, в то время как Иккинг схватился за руку и взывал от боли. Из-под пальцев, словно тонкая алая ленточка, побежала кровь. Он скрючился, опустился на корточки.       Разжав кулак, Иккинг оглядел кровавые борозды от шипов.       Шипы. Шипы на юбке Астрид. Блестяще!       — Ты… — слова вылетели с глухим стоном боли, — так вот зачем ты её носишь.       — Вообще-то нет, — закатилась от смеха девушка. — Зато теперь это станет новой функцией. С тебя эйрир*, Иккинг.       — Но это нечестно! — юноша едва не задохнулся от негодования. — Я даже не успел ничего сделать. О, Один, что ты творишь со мной?       Только сейчас Иккинг понял, какую глупость совершил. Страшной волной накатил жгучий стыд; накрыл его полностью, мгновенно отразился на лице — оно вспыхнуло, как пламя Ужасного Чудовища.       Нет, это просто бесчинство!       Он нервно сглотнул; уж кому-кому, а Иккингу не очень-то и часто приходилось бывать в таких ситуациях. По правде говоря, никогда. Не сказать, что щупать невест, царапая руки в кровь, — дело обыденное.       Беззубик прильнул к всаднику и принялся шершавым языком зализывать хозяину рану.       — Почему я всё ещё жив? Обычно ты применяешь другие методы…       — У меня хорошее настроение, — пожала плечами Астрид.       — Думаешь, я поверю в эту басню? — Иккинг натянуто улыбнулся. — Останусь целым и невредимым?       — Не могу гарантировать точно.       — Прости. Это было глупо. Я чувствую себя неловко.       — А я — ловко, — Астрид потрепала юношу по волосам и, наклонившись к его уху, прошептала: — Хочешь один секрет? Иногда, представь, я снимаю юбку. И не только её.       — Ты невыносима!       Она уже успела скрыться за забором. Иккинг видел, как через несколько мгновений в небе показался силуэт Громгильды. Она поднималась всё выше, отдаляясь от земли и разрывая пышные облака, похожие на белоснежные сугробы.       «Побрейся!», — услышал Иккинг брошенную напоследок фразу и машинально прикоснулся к подбородку.       Горько усмехнулся — почему-то представил себя с длинной рыжей бородой.       Перевязав ладонь тряпицей, Иккинг снова взялся за работу, но теперь целый сонм мыслей потёк совершенно в другом направлении. Из головы никак не вылетали пикантные фразочки Астрид. Иккингу стало стыдно; Иккингу стало мерзко от собственных размышлений. Лет пять назад подобные фривольности вызвали бы у него рвотный рефлекс. Но сейчас, в свои двадцать, парень с ужасом осознал, что этакие мысли доставляют ему скорее удовольствие, чем постылость.       Благодаря Беззубику дело шло быстрее, и вскоре работа была закончена. Парень рухнул возле дракона в полном изнеможении. Темнело. Из Медового зала донёсся хохот и громкое фальшивое пение, которое больно резануло парню слух.       — Пора ужинать, Беззуб.       Иккинг побрёл в сторону зала.       — Не составишь мне компанию, старина Иккинг? — кузнец заковылял рядом.       — Как твоё ничего, Плевака?       — О, вполне себе обычно. Недавно охотился на троллей. Один, уж больно они шустрые, — он поскрёб в затылке. — Как жизнь молодая? Кстати, попробуй латные перчатки — вот тогда никуда не денется твоя Аст…       — Плевака!