Невидимый след: Удиви меня

      Питер с трудом себя сдерживал, чтобы не раздавить горло этому мерзавцу. Он крепко сжимал за шею Турбо, и прижав того к стене, практически рыча:       - Какого чёрта ты творишь, идиот? - наверное желание узнать ответы - единственное, что удерживало его от убийства этого создания.       - По... мога... ю... - прохрипел Турбо, цепляясь обеими руками за кисть оборотня, - тебе...       - И это ты зовёшь помощью, тупое ты отродье?! - зло процедив, Хейл откинул мальчишку в угол. - Ты хоть понимаешь, что творишь?!       Тяжело дыша, Турбо приподнялся с пола в сидячее положение и привалился к стене спиной, поднимая на мужчину глаза, отсвечивающие фиолетовым. Питера никогда не интересовал истинный их цвет, он уже привык, что это "чудо" вечно носит линзы, но в этот раз оно бесило. Сейчас его бесило абсолютно всё.       - Извини, - а в голосе ни капли сожаления. - Я хотел как лучше.       - Хотел. Как лучше. Ты, - мужчина плотно сжал губы, стараясь взять себя в руки. - Какого чёрта ты вообще сюда явился? Влюбился? Решил, что если поможешь мне, то я отвечу тебе взаимностью? Это был просто секс, puta estupida*. Ты для меня не больше, чем одноразовая подстилка.       - Многоразовая.       - Что?!       - Я молчу, ты продолжай, - хмыкнул парень.       - Как благородно с твоей стороны позволить мне продолжить речь, - Питер был уже на грани срыва, но нельзя, надо держать себя в руках, нельзя убивать мальчонку. - Пошёл вон.       Ничего не ответив, Турбо поднялся с пола, выпрямляясь, будто это не его буквально пару минут назад швыряли по всей комнате, и вышел, тихо прикрывая за собой дверь. Оставшись наедине с собой, оборотень наконец дал себе волю, со всей силы ударяя кулаком по стене и пробивая её насквозь. Его план по совращению Дерека этим пареньком полетел к чертям. * Тупая шл*ха.

***

      Если на земле был ад, то это был именно он. И Турбо вращался в самом его эпицентре, но не собирался сдаваться так просто. Сейчас не получилось - получится позже, и он приложит все усилия, чтобы заполучить желаемое. Ему просто надо было узнать что такого в этом Стайлзе, что по нему сходят с ума два сильных оборотня. Он ещё не встречался с Дереком, но собирался это исправить. Вот только после того, как выяснит кто удерживает Питера от полного исчезновения.       Парень повёл плечами, скривившись от боли, всё же оборотень неслабо его приложил о стенку. Вздохнув, Турбо огляделся по сторонам, не замечая, что за ним следят, и наугад направился по улицам города. Его преследователь бесшумно направился следом.

***

      Стайлз осторожно прикрыл за собой дверь и проскользнул к окну, тихонько его раскрывая. Все действия проворачивались максимально тихо, чтобы никто ничего не заподозрил: ни человек, ни оборотень. Дурная привычка, обретённая в период невидимости, никуда не делась. Сигареты ловко перекочевали из тайника в подоконнике на него, а следом отправилась зажигалка. Он потом найдёт способ избавиться от навязчиво запаха или замаскировать его, но пока... С блаженным видом Стайлз глубоко затянулся, затем судорожно выдыхая дым. Ему необходимо было расслабиться. Очередная загадка, которую стоит разгадать, и важное решение, что необходимо принять. Мысли не давали отдохнуть ни разуму, ни телу. Даже находясь в постели с Дереком, он не мог думать о другом.       Теперь, спустя некоторое время после всего произошедшего, Стайлз прекрасно понимал, что всё, что делал тогда Питер: каждое его слово, пусть даже ехидное, каждое прикосновение, было наполнено любовью. Хейл явно надеялся, что влюбятся в него, а не в Дерека. И сейчас Стайлз не был уверен в себе. Нет, конечно, есть чувства к Дереку, рядом с ним хорошо, тепло и спокойно, но почему тогда это не может остановить его от решения переспать с Питером? Он решил. Он решил это ещё в тот момент, когда ему впервые позвонил неизвестный парень и обо всём рассказал. И в его "Я это сделаю" не было ни капли сомнения. Так какого хрена творится в его душе?       Парень тяжело вздохнул. Он не знал как это объяснить своему парню. Поймёт ли его Дерек? Захочет расстаться? Или поставит перед выбором: Питер или он? Кого бы он тогда выбрал? И ему хотелось бы сказать, что сердце разрывается от противоречий, вот только... Лидия безусловно права. Он не имеет права так поступать с возлюбленным, но что делать, если его тянет к другому? Стилински осознавал, что необходимо поступить правильно, но душа желала другого. Ну не умрёт же Дерек, верно? На этой мысли пальцы дрогнули, роняя сигарету.       Снизу из-за деревьев за ним пристально наблюдал Питер. Он ощущал неуверенность и смятение своей конфетки, но ничего не мог с этим поделать. Мужчина понимал, что не в состоянии давить на парня, ведь если он сделает ему больно, то не сможет себе этого простить. Сердце Стайлза пропустило удар, словно испугавшись чего-то, и оборотень резко напрягся, навострившись и прислушиваясь. Опасности не было, но что-то явно сильно взволновало шатена. Хейл уже собирался уйти, наблюдая, как Стайлз собирает и прячет сигареты с зажигалкой на место, в голове пролетела мысль, что надо бы отучить его от пагубной привычки, как телефон в кармане завибрировал. Достав его, Питер уже было хотел удалить смс, замечая отправителя, но что-то заставило открыть сообщение. "Я узнал кто твой якорь", - гласило оно, - "Встретимся на ветреном кладбище после полуночи. Целую".       "Ветреное кладбище"? Питер нахмурился. С чего бы добавлять такое описание? Списать это на незнание английского нельзя - Турбо прекрасно говорил на обоих языках. А затем для чего это "целую"? "Ветер и поцелуй", - мужчина задумчиво постучал пальцами по корпусу телефона, - "что-то знакомое". В отеле, где они жили в Тихуане особо нечем было заняться: либо трахались, либо пили. Правда однажды Питер проснулся раньше обычного и застал Турбо, читающего какой-то роман. Память услужливо подкинула название: "Поцелуй ветра". Вот только перед ним красовалось дополнительное название: "Похищение по-мексикански". Хейл только закатил глаза. С этим парнем одни проблемы. Бросив последний взгляд на уже плотно прикрытое окно, мужчина зашагал прочь от дома. Сегодня ему предстоит познакомиться с тем, кому он фактически обязан жизнью.