Ушки-4 или Красавица и чудовище

Мое горе давно переросло в глухую тягучую печаль. Я носил, не снимая, обручальное кольцо, хотя моя любимая даже не услышала от меня признания и предложения соединить судьбы. Я валялся на постели и крутил кольцо на среднем пальце правой руки. Оно должно быть на безымянном, конечно, но оказалось большеватым и спадало. Если бы я потерял его, последнее напоминание о моей любимой, я бы, наверное, сошел с ума. Тканевая повязка, закрывающая всю нижнюю часть лица до самой переносицы, чуть сползла и я привычным движением поправил ее. Я никому не показывал своего лица, тело мое всегда закрыто плотными брюками и непросвечивающей рубахой с узкой горловиной. Все прекрасно знают, что там следы моего рабства. Я не подох от побоев только благодаря дару целителя. Мое тело залечивало само себя, но шрамы все равно оставались. Я родился рабом. И умер бы рабом, если бы только пришедший к власти Повелитель Вран не заставил драконов отпустить всех рабов под угрозой истребления. Мне тогда было всего восемнадцать, а от меня уже шарахались на улице. Вот я и поселился в глуши, пряча, словно позорное клеймо, следы своего прошлого. Мои раздумья прервал оглушительный треск, перешедший в перекатывающийся над землей низкий грохот, ослепительно сверкнуло за окном и яростно забрабанили в стекло крупные капли. Погода под стать настроению... В сенях затопали, я с тяжелым вздохом сел. - Скорее, там... - Крикнул запыхавшийся десятилетний брат моей любимой. - Там Олес!.. Дальше я уже не слушал. Я бежал по мощеной булыжником дороге с окраины села ближе к его центру, едва не задыхаясь от мучительного ожидания чуда и не обращая внимания на сползшую до подбородка повязку - темно, никто не увидит. В сенях дома моей любимой я натянул ткань на положенное место и вошел. Счастливо смеющийся старший брат Олес, живущий со своей женой в соседнем доме, хлопнул меня по плечу и подтолкнул к приоткрытой двери. Олес, моя Олес без чувств лежала на узкой постели в небольшой комнатке, рыдала рядом счастливая матушка ее, отец улыбался. У девушки имеется совсем слабенький дар, поэтому я обучал ее. И мы полюбили друг друга. Опустившись на колени рядом с кроватью, я холодными и мокрыми руками взял ладошку брюнетки. Пульс в норме. Я сильно пожелал узнать, что с ней, и мои ладони засветились синим светом. Меня так и не смогли переучить, я лечу не заклинаниями, но идущим из сердца импульсом. Моя любимая просто истощена. Я приложил светящуюся зеленым ладонь к нежной щеке, отдавая свои силы, часть себя. Она захныкала и открыла свои зеленые глазищи. Повзрослела, вытянулась за эти полгода. И стала женщиной. Злость меркла на фоне безграничного счастья, но краем сознания я понимал, почему она хныкает, почему она лишь в белой мужской рубашке, откуда багровые метки на тонкой коже шеи... Лишь бы она не забыла, лишь бы не полюбила другого там, в мире людей. Туманный взгляд сфокусировался на мне. Олес всхлипнула и закрыла лицо ладошками. Этот жест болью отдался в сердце, я медленно встал и тяжело потопал домой. Сам стащил повязку и подставил лицо под холодные, больно бьющие по коже капли. Остановился и запрокинул голову, чуть приоткрыв рот. Мой стон бессильной ярости и горечи потонул в шорохе дождя.